Взрослые люди (СИ)

— А я, между прочим, старался, — фыркнул Виктор, отзеркалив мой жест. Положил точно так же голову на руку и даже взгляд постарался скопировать. — Это было непросто, кстати. Не представляю, как вы сочиняете свои истории — мне и эта далась с трудом, а у вас уже множество книг. Сколько их всего, кстати?
— Не знаю, я не считала. Но вы от ответа-то не увиливайте. Для чего я вам?
 27 
Ася
— А может, вы зря не верите в сказки? — вновь попытался увильнуть Виктор, и я засмеялась. Забавный он всё-таки. И милый. Особенно плешь на макушке.
— Может, и зря, но не верю. Значит, не хотите отвечать?
— Я уже ответил. Вы зря не верите в сказки.
— А вы зря думаете, что хорошо умеете врать, — парировала я и предложила: — А давайте сыграем в «вопрос-ответ»? Будем по очереди задавать друг другу вопросы и откровенно на них отвечать.
— Откровенно… — пробормотал Виктор. Опять он не о том подумал, зуб даю. Причём зуб мудрости. — Мы с вами в неравном положении, Ася, уж простите.
— Почему?
— Потому что вы не можете сообщить мне ничего особо ценного. Я в принципе и так всё знаю о вас. Вы не замужем, хотя, скорее всего, были, но в браке глубоко разочарованы. У вас трое приёмных детей, которых вы любите. Вы пишете книги и этим зарабатываете себе на жизнь. По-видимому, неплохо зарабатываете.
— Смотря с чем сравнивать.
— Это понятно. Но я так, в целом. О чём ещё вы можете мне поведать? Мне, разумеется, интересны некоторые аспекты… Но их надо узнавать на практике.
О-о-о, мне не нужно было уточнять, о каких аспектах говорит Виктор. Я поняла по его взгляду, горячему, как мужской член во время эрекции.
Ася! Что у тебя за мысли?!
Да блин, какие взгляды, такие и мысли!
— Здорово вы меня сейчас укатали под плинтус, — рассмеялась я, качая головой. — О чём ещё я могу вам поведать? Действительно. Не о чем.
— Ася… — Виктор, кажется, осознал, что дал маху, умудрившись в своём отказе от провокационной игры заодно проехаться по моей личности, но я не дала ему сказать:
— Тогда давайте и я кое-что объясню, что понимаю про вас. Вы — мальчик из небогатой семьи. Скорее всего, со сложным детством, во время которого вас активно унижали какие-нибудь более удачливые одноклассники. Вы — человек, сделавший себя сам. Выучились, нашли свою нишу, стали зарабатывать отличные деньги. Теперь у вас их куры не клюют. Женаты вы никогда не были и даже не собираетесь, поскольку не готовы отказываться от своих многочисленных связей. Этими связями вы как бы доказываете всем женщинам, которые воротили от вас нос когда-то давно, а заодно и самому себе, что вы круты как горка. И да, вы не привыкли, что вам отказывают, поэтому и зацепились за меня. Но это не всё, есть ещё что-то. Возможно, какой-то спор с друзьями о том, что вы за пару недель сумеете загнать в постель подобранную на улице тётку с кошкой.
— Нет никакого спора, — почти возмутился Виктор. Пока я говорила, он слегка порозовел и теперь смотрел на меня словно школьник на приёме у директора. Вот наивный! Неужели он думал, что его заморочки не видны за крутой тачкой, дорогой одеждой и идеальными зубами? Наверное, он привык общаться с девицами чуть за двадцать, но мне-то давно даже не тридцать лет.
— Значит, спора всё-таки нет, — я понимающе кивнула. Ага, то есть это предположение можно отмести. Тогда в чём дело? — Возможно, я похожа на какую-то девушку, которая когда-то зацепила вас в юности, а потом поводила за нос и унизила. Вот вы и обратили на меня внимание. И хотите усиленно, потому что надо гештальт закрыть.
Кажется, я попала в точку.
По крайней мере, Виктор открыл рот, вытаращил глаза и начал выглядеть как человек, до которого только что дошло нечто поразительное. Почти так же ошеломлённо выглядела Лика пару лет назад, узнав, что лошади размером вовсе не с ладошку, как во всех её книжках, а гораздо больше.
— Вы ведьма какая-то… — пробормотал Виктор, и я улыбнулась.
  
— Возможно. Машины вот у меня нет, зато метла дома есть, точнее, веник.
— А ступа?
— И ступа есть. Ступка, вернее. Для специй.
Виктор хотел ещё что-то сказать, но принесли наш заказ, и ему пришлось подождать, пока официант поставит все тарелки и чашки, пожелает приятного аппетита, спросит, не нужно ли нам оставить меню, и только потом уйдёт.
Мне было интересно, что скажет Виктор сразу после этого, — я видела по его лицу, что он о чём-то напряжённо размышлял. Но я никак не ожидала услышать:
— Ася, а давайте на «ты»? Раз уж вы меня настолько разгадали.
— Это не принципиально, поэтому — хорошо, я согласна.
Он обрадовался, как собака, которой вредный хозяин кинул вкусную косточку, и тут же произнёс:
— Давай всё-таки сыграем в этот твой «вопрос-ответ». Только, чур, не спрашивать, зачем ты мне нужна. Всё равно уже догадалась.
Лукавит. Ой лукавит. Ну ладно, фиг с ним.
— Хорошо. Тогда ты первый.
 28 
Виктор
Ну что же, первый так первый. Долго думать над вопросом не пришлось. Он висел в воздухе со дня нашего знакомства, когда Ася рассказала о своей нестандартной семье.
— Почему вы… — Я осёкся, поняв, что умудрился тут же сбиться после перехода на «ты». — Почему ты взяла троих детей? И на одного-то решиться, я уверен, непросто, даже если ты… — Я старательно подбирал слова, пытаясь тактично описать таких людей, как Ася, — активистов и альтруистов по жизни, — но сдался. — Как? Почему? Это необычно… Очень необычно и чертовски смело!
Она усмехнулась.
— Кажется, я и вправду ведьма — угадала, какой ты вопрос задашь. А мог бы и удивить, спросить любимый цвет, например, или какую музыку слушаю, но нет, — иронично заметила Ася.
— Да, это провал, — согласился я и, признав поражение, наигранно поднял ладони вверх.
— Короткий ответ такой — у меня не было выбора.
Я, не скрывая недовольство, замотал головой:
— Хочу долгий ответ, — и накинулся на еду, радуясь, что некоторое время можно будет слушать, а не говорить.
Ася посмотрела в окно куда-то вдаль, и выражение её лица изменилось. Так обычно смотрят люди, вспоминая непростой, но в то же время наполненный радостью момент из прошлого. Наверное, так выглядел бы и я, если бы неожиданно вспомнил, как уехал из родного города, сжигая мосты, чтобы начать с чистого листа. Тяжёлый и одновременно счастливый период жизни. Всё-таки счастье существует не само по себе — оно рождается из преодоления трудностей.
А возможно, я вспоминал бы именно так свою первую девушку, история с которой трагически оборвалась, едва успев начаться на первом курсе института…
— Ты сказал, что на подобное непросто решиться, — между тем медленно и задумчиво заговорила Ася, по-прежнему глядя в окно. Хотя я был уверен, что она смотрит не туда, а внутрь себя, вспоминая прошлое. — И да, так многие говорят, и они абсолютно правы: решиться взять ребёнка из детдома было нелегко, но не потому, что с этими детьми что-то не так. Я ни капли не сомневалась, что хочу взять ребёнка. Более того: я всегда этого хотела. Всегда думала, что у меня обязательно будут приёмные дети, даже если будут свои, то есть биологически свои дети. Не знаю, почему так, не помню себя без этих мыслей, если честно. Мне кажется, что ещё в детстве, узнав о существовании детских домов, я впервые задумалась об этом.
Ася неожиданно широко улыбнулась и положила вилку на тарелку.
— Я вдруг вспомнила, что у меня был вот такой плюшевый енот, — она руками показала приблизительный размер зверька, — с пуговицами вместо глаз. И я играла, что забираю его из детского дома. Мне было лет шесть или семь. Обалдеть, я и сама забыла об этом.
— Ого, такая маленькая, — протянул я, на самом деле впечатлённый рассказом. Мне было сложно представить подобное. Мечтать в детстве о том, как забираешь ребёнка из детдома, когда сам ещё ребёнок? В этом было что-то удивительное. Хотя, возможно, в то время Ася всего лишь играла, не понимая по-настоящему смысла своей игры.