Золото Колхиды (СИ)

Пожалуй, что и не нужно. Пусть пребывают в уверенности, что с ними находилась Аталанта-охотница.
  
Глава 26
 
Возвращение домой
 
Правильно говорят — если хотите узнать, на что способен человек, дайте ему власть. Вот и я, получив власть, показал всю сущность своей натуры.
В первый день, а точнее — в первое утро своего капитанства, я начал свирепствовать. Придрался к Диоскурам, не пожелавшим помыть после собственного дежурства котел. У меня вообще к котлам особые пристрастия. Сам-то я их мыть умею, хотя и не люблю это занятие, но предпочитаю, чтобы емкость для варки пищи всегда пребывала в чистом состоянии, без сала и грязи, прилипшего к стенкам. Близнецы поворчали, я в ответ поорал, что если у кого-то ручки для работы непригодны, то так и быть, капитан сам помоет за них посуду, только потом вся Эллада будет знать, что Кастор и Поллукс — хрюны, каких свет не видывал. Не знаю, какая из угроз больше подействовала, но братья отправились мыть посуду и намыли ее правильно — чтобы скрипела.
Потом настала очередь Асклепия. Нашего лекаря я бесконечно уважаю и за то, что он человек правильный, и великий специалист своего дела. А еще — он мне, как-никак, доводится племянником. Пусть даже и не кровным, а через жену, но все-равно, какая-никакая родня. Но если племянничек опять станет раскидывать свои узелки со снадобьями по всему судну, а потом их искать с пеной у рта, то станет дежурить вне очереди! Или пойдет учиться у Гиласа объясняться в любви к сатирессе.
И «наехал» на всех остальных, чтобы лишний раз проверили оружие и доспехи, наточили то, что требуется точить и смазали все остальное, включая древки копий, чтобы соленая вода не разъедала древесину. Я даже сунул нос в колчаны, проверяя — набиты ли они стрелами, имеются ли запасные тетивы, хотя это уже, вроде бы, и не мое дело.
Тут даже моя собственная супруга слегка обиделась. Обиделась, но вместе с остальными принялась мастерить древки для стрел и приматывать к ним наконечники. Нет уж, порядок на судне, а уж тем более — на военном корабле, должен поддерживаться.
Еще раз все перетрясли и переложили, чтобы все равномерно распределялось по судно, а не сделало крен. Вылили из бурдюков воду, еще вполне годную для питья и заполнили их свежей.
Еще я не поленился потрогать самый тяжелый узел из имущества Медеи и, убедившись, что там все-таки лежит не наковальня, а что-то полегче (проверять не стал, это уж чересчур), оставил барахло на носу.
Моя бы воля — аргонавты бы еще и палубу стали драить. Жаль, что палубы у нас нет. А тот настил, что наброшен сверху, скрывающий остов судна — это все-таки не палуба и мыть ее смысла нет — какая-нибудь шальная волна время от времени закатывается к нам и омывает всю пыль, скопившиеся на настиле.
Братья по оружию уже начали посматривать на меня косо. Ясон, хотя и был достаточно строгим начальником, но он не прошел суровую службу Российской армии, не был заместителем командира взвода, на которого взводный спихивал половину собственных обязанностей, поэтому, по сравнению со мной, экс-капитан выглядел скромной овечкой, пусть и без золотой шкурки.
Однако, когда на «Арго» воцарились порядок и чистота, то даже такие стихийные анархисты и противники дисциплины, как мой друг Геракл, с удовлетворением затрясли бородами. Бардак — штука неубиваемая, но все-таки, нужно с ним бороться.
Главное, чтобы новый начальник сразу же взял бразды правления в свои руки, резко эти самые бразды натянул, чтобы подчиненные ощутили жесткую упряжь, а потом следует оные вожжи ослабить, чтобы все выдохнули и подумали — а начальник-то у нас неплохой. А дальше все пойдет как по маслу, ежели, конечно, капитан не выкинет нечто подобное, что выкинул Ясон.
Но вообще-то, экс-капитану простили бы пренебрежение к команде, отсутствие во время критических ситуаций, если бы, не одно но. Нельзя менять экипаж на женщину, пусть она даже и персидская княжна или грузинская царевна.
Ну вот, мы опять в море. Ветер попутный, достаточно неплохой, но чтобы народ не слишком-то расслаблялся, я приказал грести, тем более, что Орфей уже излечил травмированную руку и мог теперь задавать нам ритм игрой на своей кифаре, сопровождая музыку заунывным пением. Воет, словно нищий, придавивший в дверях мужское достоинство.
 
Когда мы отчалили от берега и двинулись вперед, то из-за тумана не враз рассмотрели идущие нам навстречу два корабля под красно-белыми парусами. Вот уж, не ждали и не гадали. Впрочем, может здесь не только туман виноват, но и то, что на носовой части нынче угнездилась Медея, расставив повсюду свое барахло, так что впередсмотрящему приходится лавировать, чтобы не наступить невзначай на какое-нибудь узелок. Наступишь — а там окажется какая-нибудь хрупкая ценность. Визга не оберешься.
Словом, когда узрели, то отступать и прятаться в какой-нибудь бухте было уже поздно. Да и где тут отыщешь укромную бухту, если береговая линия неизвестна? Можно рассмотреть, что по встречному курсу идут два корабля, каждый из которых покрупнее «Арго» раза в два. Соответственно, воинов-гребцов там не меньше сотни.
Народ, не дожидаясь приказа, принялся облачаться в доспехи, подтягивать к себе поближе оружие. Уже посматривали на меня, ожидая, что сейчас дам команду атаковать какой-нибудь из кораблей, но я только покачал головой и не особенно громко приказал:
— Отставить.
Постарался, чтобы голос мой прозвучал убедительно. Но увидев, что некоторые из парней убрали руки с рукояток весел, голос повысил:
— Кому неясно? Кто не понимает, что значит отставить?
Не стоит провоцировать своими действиями. А если что-то пойдет не так, то мы успеем схватиться за оружие.
С финикийскими кораблями мы разминулись, делая вид, что мы не замечаем друг друга. Как говаривал один герой популярной когда-то комедии: «Разойдемся красиво!».
Финикийцы — успешные торговцы и главные пираты, наводившие ужас на все Средиземноморье тысячу лет, но они не круглые дураки. К тому же — рационалисты до мозга костей. Они уже смогли оценить и размеры нашего судна, и количество воинов на нем и то, что добычу с нас не возьмешь, а коли попытаешься подраться, то можно крепко подналететь. Так есть ли смысл затевать драку, когда и исход боя неясен, а добычи не будет? А не лучше ли продолжить свой путь туда, куда направлялись? Кстати, а куда именно? Может в Колхиду, а может в какой-то другой порт, нам неизвестный.
И нам затевать морское сражение абсолютно нет смысла. Борта финикийских кораблей выше наших метра на два, а то и на два с половиной. Предположим, один из кораблей я смогу таранить. Кошек или мостиков у нас нет, так что, заскочить на чужой корабль проблематично. Предположим — мы подкинем Геракла или сам герой, в каком-то невероятном прыжке, сумеет вскочить на палубу чужого судна и в одиночку схватится со всем экипажем. Допустим, ему сумеет оказать поддержку Тесей или Кастор, но остальным такие прыжки не под силу. А вот что дальше? А дальше, как я полагаю, второй корабль под полосатым парусом зайдет к нам в тыл и, в свою очередь, возьмет нас на абордаж. Есть у меня соображение, что на борту у финикийцев имеются и лучники, и пращники, а еще, вполне возможно, что около гребцов стоят сосуды с негашеной известью. Конечно же, в конечном итоге мы одержим победу, но сколько аргонавтов поляжет? И что случится с нашим кораблем? Скажете — сможете перейти на другой корабль, более-менее уцелевший? Возможно. А возможно, что не уцелеет ни один из трех кораблей. Соберем из трех полуразбитых судов один, как это сумели сделать участники экспедиции Беринга? Не сможем. А строить из обломков плот тоже не вариант. Вряд ли сумеем соорудить Кон-Тики, для этого нужно бальзовое дерево, а впереди у нас не океан, а коварные проливы и еще более коварное Эгейское море, то ну его нафиг.
И вот еще что. Я не подряжался ни как рулевой, ни как капитан вести героев в атаку. Моя задача — доставить всех домой, желательно, живыми и здоровыми. Нет, ребята, если я стал вашим капитаном, то больше потерь не будет. По крайней мере, я сделаю все, что в моих силах.