Золото Колхиды (СИ)
— За сколько? — опешила Артемида.
Я тоже удивился, а Гилас, делавший вид, что спит, подскочил и принялся яростно чесать ухо.
— Ясон, а тебя по голове не стучали? — спросила богиня с жалостью. — Может, вошел в чужую опочивальню, а там муж ревнивый с палицей? Или по дороге о камень брякнулся?
— Аталанта, это ты о чем? — вытаращился Ясон.
Вот теперь уже настал черед отвечать мне, вместо супруги:
— Она о том, что на пир ты вчера ушел, как и прочие, а вернулся под утро. А что, для тебя целых четыре дня прошло?
— Как вчера?
У Ясона уже не только глазенки вытаращились, но и челюсть отпала.
М-да, дорогой предводитель. Крепко же тебя зацепило. Правда, никогда не слыхал про такое, что одна ночь в спальне смазливой девицы (а к иной бы Ясон не пошел), показалась равной четырем дням. Вот, про другое, когда несколько дней сливаются в один, прекрасно знаю. Начинаешь провожать Старый год, встречаешь Новый, а потом просыпаешься второго января и пытаешься вспомнить — а куда первое подевалось? Все-таки, оставалась у меня смутная надежда, что женщина, с которой Ясон уединился, все-таки не Медея. Конечно, Медея — волшебница, но не помню, чтобы она умела договариваться с временем. В кресле зубного врача время тоже тянется медленно. Но не настолько же. Что-то тут не то.
Разумеется, свое предположение высказал и паршивец.
— Ясон, а кто же тебе ночь-то так растянул? Неужели дочка Аэта? — полюбопытствовал Гилас. Подмигнув капитану, юнец повернулся к нам с Артемидой и сказал: — А у царя дочка-то ничего. Похуже Аталанты, волосы почернее, но все равно, красивая. Жаль только, что уже замужем. Но муж не стена, можно и отодвинуть. Ясон — молодец!
Артемида строго посмотрела на Гиласа:
— Зря языком не мели. И чепухи не болтай про замужних женщин, если не знаешь.
— А чего я-то? — надулся Гилас. — Это не я сказал, а во дворце услышал. Я, когда вчера на кухне вино да мясо забирал, услышал, что слуги болтали — мол, дочка хозяйская на Ясона глаз положила. Чужеземец — парень красивый, не то что ее муж задрипанный. А коли глаз положила, так непременно в спальню уведет.
— А ты свечку держал, чтобы болтать? — хмыкнул я. Заметив, что не только Гилас, но и Артемида с Ясоном уставились на меня с изумлением, начал лихорадочно вспоминать какой-нибудь древнегреческий аналог нашей поговорки. Не вспомнив, решил уточнить. — Если ты сам чего-то не видел, то лучше не болтать, тем более — про дочь царя.
— А что, коли она дочь царя, так и не женщина? — пожал плечами Гилас, уходя от прямого ответа. — Ежели, муж женой пренебрегает, по другим девицам гуляет, так и жена в опочивальне в одиночку сидеть не станет. А слуги — они все видят и зря болтать не станут. Тем более — про дочку собственного царя.
— Не станешь ты царем, Гилас, — вздохнул я. — А даже если тебе Геракл и поможет на трон усесться, ты долго на нем не усидишь. Как раз слуги-то и станут рассказывать про тебя не только то, что было, но и то, чего не было. Слуга в доме — первый враг.
— Пороть их надо, — проворчал Гилас. — У нас из хранилища вино пропадало и девки брюхаты. Виноград собирать надо — а им рожать! Слуги на сатиров кивали — мол, приходят по ночам, вино воруют, да девок портят. А отец не поверил и приказал всех слуг перепороть. Враз и вино перестало пропадать, и сатиры по ночам не являлись. Девки, правда, уже и родить успели, да по новой беременели, но что с них взять? Так и тут. Слуг пороть надо, тогда и лишнего болтать не станут.
Интересно, а царь дриопов не приказал заодно еще и сыночка выпороть? Наверное, нет. А зря.
Глава 16
Город колхов
К утру аргонавты стали оклемываться. Выкупались, прогоняя остатки хмеля, посмотрели друг на дружку, посмеялись над синяками и ссадинами, вспоминая ночные подвиги, а заодно и «Арго» на берег вытащили. К счастью, похмельем никто не страдал, стало быть, опохмеляться не нужно. А это радует. Если не похмеляются, значит, алкоголиков среди нас нет. И переломов — ни закрытых, ни открытых, тоже не оказалось. Чешутся, мерзавцы да похохатывают, хвастаясь и хвалясь друг перед другом — кому вчера больше досталось? М-да… Аргонавты, блин. Вот точно — не первые герои Эллады, а толпа деревенских хулиганов, проснувшихся после попойки.
Глянули на несчастного Ясона, прикорнувшего только под утро и до сих пор не проснувшегося. Верно, сказались четыре бессонные ночи. Бедный Ясон спал прямо на камне, в очень неудобной позе, да еще умудрился заснуть на самом солнцепеке. Вон — уже рука стали покрываться краснотой. Геракл, словно и не было между ним и Ясоном никакой вражды (а может, она и была лишь в воображении создателей мифов?), вздохнул, подхватил капитана на руки, словно ребенка и перенес его в более подходящее место, а Асклепий быстренько намазал пострадавшую руку какой-то вонючей мазью.
Ясона решили не будить. Спит — и нехай спит. Время — понятие относительное, а если для нас прошла всего одна ночь, а для капитана — целых четыре, такое тоже возможно. Правда, не знаю, как. Но тут даже и Артемида ничего не могла подсказать.
Но думать вообще вредно, тем более, что нашлись дела поважнее — обнаружилось, что одна из досок в днище нашего корабля почти сгнила, хотя внешне выглядела вполне прилично. Когда «Арго» вытаскивали на сушу, то кто-то надавил на днище и сделал в нем основательную дыру. Больше всех были смущены плотники с Тамани. И как это они не заметили гниль? Что ж, хорошо, что это выяснилось на берегу, а не в открытом море. Таманцы — до сих пор не запомнил их имена, отправились искать доски, а мы с Артемидой и группой товарищей отправились погулять. Ежели, корабль на суше, так и кормщику дозволяется отлучиться, но не далеко, не дальше крепостных стен, окружавших город. Но я далеко и не собирался. Выйти на рыночную площадь, поглазеть на дворец царя, на дома. А на что еще здесь смотреть? Памятники царям и героям еще ставить не научились, а статуи богов все равно заперты в тесныххрамах.
Конечно же, всем было любопытно — что за задачу поставил царь нашему капитану, но тот так хорошо дрых, что было жалко будить. Отправились не все. Геракл заявил, что он уже все посмотрел, у Тесея еще болела нога.
Гилас вначале хотел остаться у корабля, потому что Аглавра выходить в люди не собиралась — юбки нет, а пугать честной народ копытами и мохнатыми ногами, торчащими из-под хитона, сатиресса не желала. Верно, парень на что-то рассчитывал, но телохранительница Артемиды опять принялась оказывать знаки внимания Автолику, поэтому юнец надулся и решил пойти вместе со всеми.
Нестройной толпой мы покинули гавань и пошагали в город. Уже по дорогеузнал, что его именуют тут Колхидой, как и всю страну. Ну, ничего удивительного. Именовали же Спартой несколько деревень, считая их городом, а заодно и всю область Лаконики.
От моря до центра идти оказалось немного. А там уже и площадь, на которой бойко шла торговля. С одной стороны площадь прикрывал от солнца массивный царский дворец — трехэтажный, занимавший площадь с добрый гектар, а с другой — храм, посвященный кому-то из богов. Дома горожан, если и были, то где-то далеко-далеко. А чей храм?
— Святилище Гелиоса, — подсказала Артемида, словно угадав мои мысли.
Я принялся пялиться на храм, пытаясь понять, как моя богиня догадалась о его принадлежности? Кажется, ничего примечательного — колонны (кстати, дорические, хотя здесь точно вторжения дорийцев не было, да и быть не могло), портик, никаких статуй или огромного щита, символизирующего солнце. Может, из-за того, что царь Аэт — сын солнечногобога?
— Так вон, — кивнула супруга на одного из наших парней, волокущего отчаянно сопротивлявшуюся овцу в сторону храма, — Терсанон жертву пошел отцу приносить.
Терсанон — хороший парень, сидевший где-то посередине, неподалеку от Авгия. Звезд с неба не хватает, но и веслом ворочает исправно, и меч держит хорошо, и плечо подставит в трудную минуту, а что еще надо от товарища? А я и не знал, что он сын Гелиоса.