Ловцы снов (СИ)
Выгрузив из пакета наспех купленные в супермаркете продукты, я залпом осушила баночку питьевого йогурта и поставила на плиту кастрюлю, чтобы сварить овсянку. Пора возвращаться к здоровым привычкам.
Скрежет входного замка застал меня врасплох. Страх тут же вернулся, образ маньяка всплыл в памяти. А вдруг он все-таки заявился, чтобы доесть меня?
Я даже растерялась ненадолго и опомнилась, лишь когда в коридоре послышался шорох. Я схватила в одну руку тяжелую разделочную доску, а в другую – нож и спряталась за дверью, ведущей в кухню. Сердце стучало, как угорелое, пульс отстукивал даже в висках, а левый глаз противно задергался. Если так продолжится и дальше, мне точно грозит дурка и длительное лечение…
Шаги приближались. Я затаилась и старалась не дышать. Когда взломщик поравнялся с дверью, я среагировала молниеносно: выскочила с криком в коридор и огрела его по голове доской. Он отшатнулся, стукнулся плечом о противоположную стену и осел на пол.
Я выронила доску и нож на пол и зажала рот ладонью.
– Егор…
– Ты вообще, что ли? – обиженно спросил он, глядя на меня снизу вверх. Пощупал лоб, на котором уже выступала огромная шишка.
– Тебе больно? – задала я глупый вопрос.
– Нет, знаешь, приятно! Будто поцеловали, – язвительно ответил он и поднялся на ноги. Я поддержала его под локоть, отвела в кухню и усадила на стул. Достала лед из морозилки.
– Извини.
– Что на тебя нашло?
– Ты помнишь, что на меня все еще охотятся? Нельзя же так подкрадываться!
– Ты знала, что у меня есть ключ. Что ты вообще тут делаешь? – вспылил он. – И какого черта не отвечаешь на звонки?!
– Хотела отдохнуть.
Я отвернулась к плите и сделала вид, что очень занята готовкой.
– От звонков?
– От тебя.
Молчание оглушило. Вскипела вода в кастрюле, истерически плюясь мелкими пузырьками. Возмущенно затарахтела крышка. За окном жалобно скреблась о стекло тополиная ветка. Тикали на стене часы. Ногти нещадно впивались в ладони. Еще немного, и кровь выступит.
– А ты устала? – спросил Егор спокойно. Слишком спокойно. Обычно он взрывается, а тут… Ничего. Даже лучше, если так.
Я пожала плечами. Поворачиваться не стала, но и не пришлось. Подошли, развернули. И злостью все же опалило – с головы до ног. Иная злость прячется лишь во взглядах.
– Помогу напоследок, – бесцветно сообщил Егор.
Я отстранилась и отступила.
– Лучше без прикосновений, – предупредила и выставила перед собой руки, словно защищаясь. На всякий случай. Не то, чтобы мне хотелось, просто…
– Извини, как умею!
Егор плевал на мою защиту. Шагнул вперед, тесня к стене, пришлось в нее вжаться. Ладонь скользнула по щеке и ниже – по шее, к ключице, вырывая из груди полувздох-полувсхлип. Второй рукой он зафиксировал мой затылок. В груди стало невыносимо горячо, дыхание перехватило. Я вцепилась в рукава свитера Егора и замерла, будто любое движение могло причинить физическую боль. А потом отпустило. Голова закружилась, перед глазами поплыло, и отчетливо запахло серой.
Надо же, и так бывает. Хотя… он же дикий. Чего я, собственно, ждала?
Егор меня отпустил, отвернулся. Запустил пальцы в волосы, отступил к двери. Я дышала… пыталась во всяком случае. Смотрела перед собой, стараясь собрать воедино картинку мира, которая предательски рассыпалась, выпадала из фокуса.
– Должно хватить на несколько дней, – глухо сказал Егор. Слова его отзывались в голове гулким эхом. В висках бешеным ритмом отстукивал пульс.
Он постоял еще несколько минут, не глядя в мою сторону, пока я из последних сил старалась удержаться на ногах. А затем вышел. Хлопнула входная дверь, и квартира внезапно заполнилась пустотой.
Я сглотнула вязкую слюну, пересилив себя, выключила огонь на плите, кое-как добралась до кровати и отключилась.
Глава 26
В нашей любви, затянувшейся, словно пояс,
Я становлюсь слишком хрупкой и беззащитной
Вторник прошел, как в тумане.
Пробуждение вышло тяжелым, вязким, не помог ни кофе, ни холодный душ. Затылок ныл, глаза слипались, мысли постоянно возвращались к вечеру накануне. Будили сожаление, которое я нещадно в себе давила. Я все сделала правильно. Возможно, впервые в жизни.
Когда я приехала в салон, девушки все были на месте. Таня судорожно курила на крыльце и, когда увидела меня, затушила сигарету и расплылась в приветливой улыбке. Сил отчитывать ее за курение не было совершенно.
Остальные приняли меня с таким же энтузиазмом, улыбались во все тридцать два и отчитывались, во сколько у кого первый клиент. Неужели я перегнула вчера с угрозами? Одна Вера вела себя сдержанно, приготовила мне кофе, что характерно, именно как я люблю – без сахара и со сливками, и подала в кабинет.
– Ты извини, если вчера была слишком жесткой, – смягчилась я, указывая ей на кресло напротив стола. Сделала первый глоток и зажмурилась от удовольствия. В висках все еще стучало, а во рту ощущалась противная сухость. – Мне действительно важно, чтобы «Фрейя» осталась на плаву.
– Я все понимаю, Алиса Павловна, – кивнула она. Все еще обижается, но в глазах злости нет, только сожаление. Пройдет. – Я поговорила с девочками, проблем больше не будет.
– Я это ценю, спасибо. Знаешь что, Вера. Приготовь-ка еще один кофе – для себя. И приходи, поболтаем. Мне нужно как можно скорее войти в курс всех дел.
Вера сдержанно улыбнулась, и лед треснул.
В обед ко мне в салон наведалась Мышь, и я все же уговорила ее немного привести в порядок волосы. Работа и трескотня Леси помогали сосредоточиться. И отличный результат работы придал сил.
– Ух ты, какие гладкие! – восхитилась Мышь, щупая свои волосы и изо всех сил дуя на челку. – Блестят!
– Всегда пожалуйста, – улыбнулась я, убирая инструменты на место и подметая пол. – Обращайся.
– Выглядишь не очень, – сказала Леся, пристально вглядываясь мне в лицо, когда я провела ее в кабинет, и мы остались наедине. – Бурные выходные?
Пришлось вкратце обрисовать ситуацию. Она слушала, хмурилась и молчала, пока я не договорила и не опустилась в кресло, потирая пальцами виски.
– А Егорка, оказывается, злой, – произнесла тихо, когда я закончила рассказ. – Разве он не оберегал тебя от маньяка? Что будешь делать теперь?
– Сегодня встречаюсь с Игорем. Возможно, у него есть идеи. К тому же… – Я вздохнула, вспоминая лицо Егора перед его уходом вчера. – Похоже, несколько дней с меня точно взять нечего.
– Ты втюрилась, да? – сочувственно спросила Леся и, напоровшись на мой раздраженный взгляд, ничуть не смутилась. – Да ладно, это сразу было заметно. Тоже мне, конспираторы!
– Его жена приходила вчера, – напомнила я. – Его смертельно больная жена.
– Которая его бросила, – возразила Мышь.
– Пусть сами разбираются, – отмахнулась я. – У меня своих проблем хватает. Мне Морозко звонил на выходных, говорил, что-то срочное.
– Да, мне тоже, – насупилась Мышь. – Но я не дура, чтобы к нему переться, после того, как он такое с Алиской сотворил! Нужно придумать, как его прижать, найти доказательства, а потом уже…
– Оставь это мне.
Игорь вышел на связь в конце рабочего дня. Мы договорились встретиться в кафе недалеко от его нового дома. Оказалось, мамаша подростка, в которого его сунули, была чокнутой дамочкой, помешанной на контроле, и требовала от сына полного отчета, где и с кем он проводил каждую минуту своего времени.
– Мне восемнадцать стукнет в декабре, – нахмурился он, заказав себе стакан апельсинового сока, страдательно косясь на секцию с пивом в меню. – Но думаю, свалю я раньше. Она кого хочешь с ума сведет!
– Ага, свалишь, – усмехнулась я. – Поднимет весь город на уши, тут же отыщут.
– Свалю в другой. Виктор поможет.
– Виктору сейчас самому помощь не помешает, – напомнила я. – Ты был у него, что конкретно он сказал? Обо мне, о Егоре, о Морозко? Есть новые сведения?