Ловцы снов (СИ)
– Не думаю, что тебе стоит практиковать, – повторил Андрей, когда мы остались в относительном уединении. – Твоя аура весьма нестабильна в последнее время, рискуешь потерять контроль.
Я вздохнула, изо всех сил изображая многозначительность. Контроль-то потерян давно, только признаваться в этом не хочется. Вообще не хочется откровенничать, однако нужно наладить контакт. Хотя бы для того, чтобы понять, замешан ли он. Или…
– Что ты видела?
Вопрос с подвохом. И требующий ответа взгляд обжигал. Я выдержала его с трудом, подавляя естественное желание оглянуться, найти поддержку в лице Мыши или Егора. Нужно выяснить как можно больше и как можно меньше выдать себя. Потому я вздохнула и изобразила деву в беде. Мужчины, помешанные на власти, таких любят.
– Не знаю. Не уверена. Мне было… страшно.
– Ты что-то подцепила там в тот раз, – уверенно сказал Андрей и закатил глаза. – А я предупреждал! Но нет, тебе же любопытно, зачем слушать какого-то Андрея…
– Подцепила?
– Сущность! – Он воздел палец к потолку и зачем-то проследил, куда он указывает. Будто оттуда на нас могло напасть демоническое существо, которое якобы Алиса притащила из сна. Оттуда на нас смотрел облущенный потолок. – Нужно помочь ее прогнать. Предлагаю остаться сегодня после собрания.
– Сегодня никак не могу, извини.
– Твой? – Андрей быстро сменил тему и кивнул в сторону Егора. – Притащила-таки?
– Волнуется, – пожала я плечами, встретившись с недовольным взглядом Егора. – Ему тут не очень нравится.
– Скоро все изменится. Мы переезжаем. Я нашел-таки спонсора, – похвастался Морозко.
– Алмазов? – невинно поинтересовалась я.
– Нет, этот соскочил. Но я нашел другого, правда, имя просили не афишировать. Но могу сказать по секрету, – он склонился ко мне близко, к самому уху и прошептал: – У этого человека тут личный интерес.
Известие о новом спонсоре с личным интересом меняло расклад. Это вполне мог оказаться человек, связанный с делом. Вряд ли это Белый – какой у него может быть личный интерес? Но если не он, значит, не совет. Тогда… кто?
– Расскажешь? – улыбнулась я Андрею как можно искреннее, стараясь не скривиться от неприятного табачного запаха, пропитавшего, казалось, его всего.
– Не могу, обещал.
Черт бы подрал и тебя, и твои обещания!
– Я думала, между нами нет секретов…
Я изо всех сил старалась не переиграть. Если Андрей почувствует фальшь, соскользнет с крючка. Впрочем, не уверена, кто из нас на чьем крючке. Возможно, Егор прав, и мне не стоит заигрываться с ним.
– Я расскажу, – внезапно смягчился он и дотронулся до моей руки.
Влюбленность или расчет? Тепло или завуалированная ярость? Была бы стриксом, вопросов бы не возникло. А так – только взгляд, полуулыбка, мимика. И я жадно впитываю все, чтобы потом проанализировать и попытаться определить. Друг или враг?
– Не здесь и не сейчас. У стен тоже есть уши.
Это на что он только что намекнул? Я попыталась понять, но лицо Морозко снова стало непроницаемым.
– А с сущностью нужно что-то делать, ты знаешь, насколько они бывают опасны.
С этим сложно спорить. Особенно если учесть, что подцепить одну из них можно и в нашем мире. Прилип же ко мне сумасшедший маньяк. Ко мне и к Алисе, ведь она явно видела что-то в тот раз, о котором упоминала Мышь. Что-то пугающее, неправильное настолько, что это отвратило ее от погружения в осознанный сон. Но, увы, не спасло.
Что она видела? Гошу и его тьму? Или что-то похуже? Нечто, поставившее ее жизнь под угрозу…
И теперь я окончательно уверилась, убийца был тут. Возможно, он и сейчас здесь – насмехается, наблюдает.
Я рассеянно обвела взглядом зал и встретилась глазами с Гошей.
Глава 19
Бог дает ей другое тело – мол, одевайся,
Подбирай свои сопли и уходи
В коридоре пахло сыростью и гнилью. На истрескавшейся плитке пола темнели пятна разлитого кем-то кофе, из разбитого окна тянуло апрельским воздухом – отрезвляющим, свежим. На грязном подоконнике кучками скопился не попавший в банку пепел. Не замечая этого, Гоша держался за подоконник руками и с виноватым видом смотрел в окно. А я старательно сдерживала себя, чтобы его не ударить.
Егор стоял у лестницы и не спускал с меня взгляда. Гоша изредка на него косился, но сразу отворачивался, делая вид, что его нисколько не интересует моя охрана.
– Ну? – наконец, не выдержала я, тщетно прождав несколько минут его оправданий. Хотя что может оправдать предательство? Благая цель? Ха!
– Я подумал… они сказали… – промямлил Гоша и замолчал.
– Кто – они? И что сказали? Давай по существу!
Злость закипала медленно, поднимая со дна души мелкие пузырьки раздражения. Они выплескивались из меня едкими словами и рваными выдохами. И надо бы себя контролировать, но… не получалось. Совсем. Я оглянулась на Егора в поисках поддержки, он покачал головой, и я несколько раз глубоко вдохнула. Похоже, не такие уж мы и разные. Зато получается друг друга успокоить.
– Я услышал, что отец напал на тебя, – тихо сказал Гоша и потупился. – В совете смеялись, что нельзя верить донору дикого, что скорее всего ты сама… Ты знаешь, отца там все любят…
Почти все.
– Он бы выпутался, как всегда. Перевернул бы факты, как ему удобно, и избежал суда. А потом вернулся бы и убил… ну тебя…
– И ты постарался, чтобы я выжила, – съязвила я. – Какая забота!
– Не только ты. Ходят слухи, что папа… экспериментирует… со снами. – Он поднял на меня робкий взгляд и вздохнул. – Мне снится… всякое. И я боюсь.
– Что снится? – нахмурилась я.
– Кто-то приходит ко мне в сны. Говорит… Побуждает делать… плохое. Иногда мне кажется, я с ума схожу.
– И этот кто-то…
– У него нет лица, – признался Гоша. – Вернее, оно… спрятано под капюшоном.
Приехали… Это что ж получается? К Гоше приходит мой личный маньяк? Или же он сам – маньяк, а все это выдумывает, чтобы замести следы?
– И что он хочет от тебя? – спросила я глухим, шелестящим голосом. Дышать стало тяжело, воздух царапал горло на входе. И от накативших эмоций замутило. Я не заметила, как Егор оказался рядом, поддержал. Чем заставил Гошу несколько смутиться.
– Я не помню… всего. Иногда он убеждает, что я избранный, что мне суждено вершить великие дела. Но я думаю, он просто издевается, потому что… – Он замолчал и улыбнулся как-то виновато, с горечью. – Ну какой из меня избранный?
И в самом деле, какой? Однако мания величия – болезнь, умеющая убеждать. И верить Гоше нельзя, однако… любопытство. Оно, поговаривают, убило кошку, но когда меня останавливали кошачьи трупы? К тому же, шанса понять, что же Гоша чувствует на самом деле, может больше и не представиться. Пока рядом Егор, нужно ловить момент. Играть. Провоцировать. Хитрить. Эту способность я прокачала еще в юности. Стрикса обмануть непросто, однако возможно. Стрикс мыслит категориями эмоций, но эмоцию ведь можно и подделать. Нужно лишь научиться актерскому мастерству.
– Ко мне он тоже приходит, – сказала я тихо и взгляд опустила в пол. Заставила себя вспомнить. Холодная поверхность металлического стола, жесткость стальных наручников, стыдливая память под опытными руками ментального хирурга. Омерзение.
Рука Егора с силой впилась в плечо, но я отрешилась от боли. И когда подняла на Гошу взгляд, глазам было горячо от накативших слез.
– Это он, – с уверенностью сказал Гоша. – Отец.
Я покачала головой.
– Зачем это Виктору? Сам подумай, если бы я ему мешала, он бы просто убил. Как остальных. Мучить тебя – вообще бесчеловечно. К тому же, мотива нет.
– Он просто псих!
– Виктор-то? Сам в это веришь?
Молчание. Замешательство минутное, и мне оно видится изощренной ложью, сценкой, разыгранной лично для меня. Тень задумчивости на некрасивом, забрызганном красными пятнами лице выглядит спланированной. И если так, то актер из Гоши действительно неплохой.