Ловцы снов (СИ)

– Намеки? – переспросил Егор непонимающим тоном. – Ты хочешь, чтобы я… остался?
– Да, хочу. И сам бы мог предположить, что захочу. Меня, между прочим, убить хотят!
– Двери запираются, Яна. Да и вряд ли убийца полезет к тебе в дом. Его методы несколько другие.
– Я не про дом, я про голову. Мою. В прошлом – Алисы. Маньяку не нужно даже находиться со мной рядом, для темных делишек у него есть мои сны.
– Запах… – догадался Егор. – Я думал, это следствие переселения, а на самом деле убийца приходил в твой сон?!
– Садись, пять, – «похвалила» я.
– Ты, что ли, вообще дура?! – экспрессивно выругался Егор, наверняка обливая меня очередной порцией резко вспыхивающей злости. И как это у него вообще получается? Ведь стриксу сложно что-либо ощущать без подпитки, а этот бедолага уже несколько дней как объявил голодовку. – Это – первое, что ты должна была сказать, Валевская! Первое. И, прежде чем ехать покупать шмотки, должна была обеспечить себе защиту. Разве в вашем совете этому не учат?
– Не тронь мои шмотки, – предупредила я, грозно подняв указательный палец. – Это, может быть, единственное, что сейчас не дает свихнуться. Насчет «обеспечить» – мне, как ты помнишь, некого звать на помощь. Был один человек, которому я доверяла. И он теперь главный в списке подозреваемых.
– Есть Мышь, есть я, в конце концов!
– И кто она мне? А ты? Небось, до сих пор ненавистно смотреть на меня. Думаешь, я не заметила, как ты постоянно отворачиваешься, кривишься. Вспоминаешь, наверное, Алису свою ненаглядную!
– Я не… Это не потому! – зло выдохнул он.
– Почему же?
– Идем, – хмуро велел он и, не дожидаясь моего ответа, вышел из машины.
На этот раз дверь мне открывать не стали, как и помогать выбраться. Егор ждал у подъезда, рассерженный и молчаливый. Но во всяком случае, не бросил, а мне теперь собеседников перебирать не приходится. Согласился, и то хлеб.
Выживу. Обязательно выживу. А гаду этому, который задумал играть с моим подсознанием, достанется за каждое испытанное мной унижение. Сегодня и за все время пребывания в этом белокожем и веснушчатом теле. Уж я-то на расплату не поскуплюсь.
Даже если это Виктор. Даже если… Не сметь плакать, Яна!
Уже в квартире я поняла, что меня трясет. А еще два неоспоримых факта: сегодня ночью маньячелло взял не так уж и много, а наплыв напрямую зависит от испытанных эмоций донора. Обеспечу себе покой и уверенность в завтрашнем дне, получится продержаться подольше без настойчивого желания броситься в ноги Егору и просить забрать весь этот груз. Умолять дикого… Докатилась.
Умолять не пришлось. Как только дверь захлопнулась, меня впечатали в нее спиной, на талию легла горячая ладонь, ухо обожгло дыханием. Мир вспыхнул, раздробился на мелкие кусочки. Меня дернуло с земли, завертело, взмело в небо, и все, что я чувствовала – ладонь на пояснице и, кажется, какой-то шепот в ухо. Не помню…
Очнулась все там же, у двери. Из груди вырывались полувздохи-полустоны, пальцы вцепились в куртку Егора, а сам он, вжавшись в меня, вторую руку запустил мне в волосы и шумно дышал.
Вот это напор! Так, пожалуй, ко мне еще не подкатывали.
Немного придя в себя, Егор отстранился и посмотрел на меня затуманенным взглядом.
– А попросить? – пискнула я.
– Зачем просить то, что уже раз предложили?
– Я предлагала не только это. Продолжишь?
Меня резко выпустили из объятий.
Ожидаемо. Забавно наблюдать, как он строит из себя моралиста. А ведь только что совершенно не невинно ко мне прижимался, казалось, еще секунда – и набросится. Страшновато, конечно, делать это с диким, особенно теперь, когда я донор. Но так есть шанс, что он возьмет больше, чем позволяет себе обычно, и маньяк из сна не появится. Ведь ему нужна прочная эмоциональная связь, а вряд ли после секса с голодным стриксом у меня вообще хватит сил на какие-то астральные прогулки.
Но Егор намеренно держал дистанцию. Не сказав ни слова, прошествовал на кухню и принялся готовить кофе. Я привыкала к тому, что в голове уже не шумит, мысли не путаются, а мир снова собрался в более-менее четкую картинку. Дышать было легко. Радостно. Будто внутри лопнул огромный нарыв, и схлынуло.
 
Вот что, оказывается, чувствует донор при полном контакте. Вот что чувствовала Света…
Воспоминания больше не причиняли боли. Этот факт я приняла так же спокойно, как и необходимость таких вот контактов с Егором. Другого варианта все равно пока нет и, если подумать, этот не такой уж беспроигрышный. Егор неглуп, симпатичен, неплохо зарабатывает и имеет связи в кругах диких, что мне сейчас ой как пригодится. Как знать, насколько ему хватит запала расследовать это дело ради Алисы. Хорошая сделка точно не помешает и укрепит наш, пусть и несколько странный, но довольно прочный союз.
Конечно, он может найти нового донора…
Может. Но не захочет, уж я-то постараюсь.
Из зеркала на меня смотрела бледная девица со сверкающими глазами. Прическа несколько растрепалась, куртка съехала с плеча. Клатч валялся на полу, выронила, видать, когда с Егором обжималась. Я подняла его, положила на тумбочку, на вешалку пристроила куртку, разулась и бросила короткий взгляд на свое отражение со спины.
Хороша! Все же замечательно, что я купила это платье!
На кухонном столе меня ждала чашка дымящегося кофе, рядом заботливо поставили сливки и сахар. Егор на некоторое время застыл перед открытым нутром холодильника, затем вздохнул и захлопнул дверцу с мученическим выражением лица.
– Похоже, тебя ограбили, – сообщил с прискорбием и взял из вазочки древнее, как мир, печенье. Как бы не отравился мой благодетель – этому печенью миллионы лет, оно еще Алису помнит. – Там совсем нет еды.
– Есть творог, – беззаботно ответила я, отпивая из чашки вкуснейший кофе. Чувствовала себя превосходно: легкость, душевный подъем, удивительная собранность мыслей. Бурчание Егора ни капли не раздражало, даже, можно сказать, забавляло. – И орехи. И йогурт.
– Если ты не помнишь, людям нужно кушать! – как-то слишком экспрессивно заявил Егор. – Еду всякую. Мясо, например, или там макароны. Пельмени на крайний случай, если ты готовить не умеешь. На что ты рассчитывала, когда меня звала?
– Я звала на кофе. Но получил ты явно больше, так что не жалуйся.
Егор закатил глаза и сдался.
– Съезжу за продуктами. Надеюсь, за полчаса ты никуда не вляпаешься?
– Без тебя в постель не лягу, – поддела я, с удовольствием замечая, как меняется его лицо.
Вот интересно, это Алиса его не привлекает внешне, или я настолько раздражаю, что он шарахается? Во мне проснулся чисто спортивный интерес, потому что оба эти пункта можно корректировать. Я умела быть паинькой, ласковой кошечкой, резкой и брутальной и даже изображать недотрогу. У мужчин встречаются разные пристрастия, и, чтобы вызвать максимум эмоций, я была весьма изобретательна.
Слабости Егора пока выявить не удалось, и это только раззадоривало.
– Укоротить бы тебе язык, Валевская, – устало сказал он, одним глотком выпивая содержимое своей чашки.
– Не стоит принимать настолько поспешных решений, – весело посоветовала я. – И лишать меня частей тела. Они могут еще пригодиться при определенных… обстоятельствах. – Я поймала воинственный взгляд Егора и рассмеялась. – В дипломатический переговорах, а ты о чем подумал?
Он с шумом выдохнул и вышел из кухни, а я довольно откинулась на спинку стула. Есть не хотелось, после кофе во рту осталось приятное послевкусие, страх перед засыпанием, конечно, никуда не делся, но несколько отступил. Отчего-то понимание, что я буду в квартире не одна, приносило успокоение, хотя я слабо понимала, как Егор сможет помочь, если маньяк снова явится во сне.
 
Наверное, все дело в том, что человек – существо сугубо социальное, и в трудную минуту ему нужен кто-то рядом.
А еще я никак не могла ассоциировать Виктора с тем, из сна. То есть умом я понимала, что улики достаточно существенные, чтобы от них отмахнуться, но… Столько лет бок о бок, плечом к плечу. Он доверял мне секреты, я делилась собственной болью, мы могли поговорить обо всем на свете. Как поверить, что он вот так вот брутально меня слил?!