Одна и навсегда (ЛП)

– Ты готова?
– К чему? – Она быстро отвела взгляд от рисунка, резко повернувшись в мою сторону.
– Думаю, мой ресторан – это не единственное, что мы посетим сегодня, – осмелился пошутить я. – Давай возьмем пиццу и поедем ко мне домой.
– К тебе домой, – повторила она глухим голосом.
– Ты мое эхо? – Меня учили держать лицо, но я чертовски нервничал.
Рокки больше ничего не сказала и просто пошла к выходу.
Дерьмо. Сегодня будет испытание.
 
Знакомы ли вам моменты в жизни, когда воздух вокруг настолько сгущается от неловкости, что можно практически разрезать напряжение ножом для масла? Эти моменты не способствовали нашему «уютному ужину с пиццей».
Я не торопился, откусывая каждый кусок медленно и осторожно, как будто смаковал каждый ломтик пепперони. Я тянул время, изо всех сил стараясь отвлечься от темы, которая неизбежно должна была всплыть – приготовления ко сну. Я не был глуп и знал, что Рокки, вероятно, не хочет иметь со мной ничего общего после всех кругов ада, игр с ее разумом и эмоциями со средней школы. И все же я был мужчиной и не мог сдержать инстинкты, которые рвались изнутри каждый раз, когда я смотрел в ее большие карие глаза.
В другом мире я смотрел бы в эти глаза, в то время как ее ноги обвивали мою талию, а руки обнимали шею. Я наклонялся вперед и прижимался поцелуями к ее ключицам, пробираясь вниз к ее груди, а затем дальше к ее...
«Черт! Что я делаю?»
В горле внезапно пересохло, и я практически закричал:
– Ты хочешь еще что-нибудь выпить?
– Что, прости? – Рокки подпрыгнула.
Дерьмо. Конечно, я напугал ее.
Ломая голову над ответом, я услышал, как говорю:
– У меня здесь только вода. Я забыл спросить, хочешь ли ты пива или чего-то еще.
– Я не пью такое.
Хорошая девочка.
– Забавно, я тоже.
Я потянулся за салфеткой и потер кожу. Я полагал, что любой мгновенный укол боли может привести в чувство тело, так что я мог бы немного успокоиться. Видит Бог, мне не нужно было, чтобы ужин был еще более неловким, чем он уже есть. Нехотя, я спросил:
– Ты устала?
Даже от этих слов у меня пересохло во рту, как от калифорнийской засухи. Я быстро потянулся и схватил свою воду, не торопясь и смакуя каждую каплю жидкости, наслаждаясь тем, как она увлажняет горло. Глоток за глотком она успокаивала меня. Наконец, почувствовав себя снова самим собой – не говоря уже о том, что мой стояк наконец-то ушел – я взглянул на Рокки, которая выглядела неподвижной, как статуя. Ее губы были сжаты в тонкую линию, а глаза... они смотрели так, словно у меня выросли две головы. Я нахмурился, гадая, не заболела ли она из-за поездки.
Она моргнула несколько раз и быстро спросила:
– Где я могу поспать?
Ох, она просто устала.
Как по команде, ее прекрасные глаза начали опускаться. Она повернулась к дивану и указала на него.
– Я могу спать здесь.
Как бы мне ни хотелось запереться в своей комнате и облегчаться всю ночь, я знал, что выше этого.
– Нет. Какой же я друг, если не предложу тебе свою кровать?
Слово «друг» причиняло мне бесконечную боль. Я хватался за соломинку и знал это. Она не была другом, никогда не была и никогда не будет... она была любовью всей моей жизни. Как бы я ни отрицал это и ни отталкивал ее, она всегда будет занимать это место в моем сердце.
Она покраснела, и на мгновение мне показалось, что она может читать мои мысли. Рассмеявшись, она покачала головой.
– Нет, все в порядке. Я не против спать на диване. Поверь мне, я спала и на худшем.
Мои брови нахмурились. Хуже? Она не заслуживала ничего, кроме самого лучшего.
– Нет, я настаиваю. Это моя вина, что мы застряли здесь. И меньшее, что я могу сделать, это убедиться, что тебе комфортно.
Я боялся, что мне придется тащить ее туда самому, но, если бы я это сделал, не было никакой гарантии вытащить оттуда себя. К счастью, она склонила голову и согласилась.
– Звучит здорово.
К тому времени, как я повел ее в спальню, ладони были скользкими от пота. Я практически бросил в нее пижаму, прежде чем выбежать из комнаты. Когда я добрался до гостиной, задыхался, как дикий зверь. Видеть ее там, в одном из своих самых уединенных мест... представлять ее лежащей на моей кровати в моей одежде. Это было уже слишком. Я отчаянно нуждался в холодном душе, но, конечно, единственная полноценная ванна была в моей комнате.
 
Ну вот, опять мой стояк. Кровь прилила к моему члену, и не успел я опомниться, как был уже в полной готовности.
– Дерьмо. Что мне теперь делать? – Я огляделся и осмотрел свою квартиру.
Это было скромное помещение с одной спальней и крошечной гостевой ванной рядом с бельевым шкафом. Конечно, если бы я был один или просто не заботился, у меня не было бы никаких сомнений в том, чтобы дрочить в крошечном пространстве. Однако, учитывая, что мои стены довольно тонкие, я не хотел рисковать, чтобы Рокки услышала это, пока она была в моей комнате.
Застонав, я втянул в себя раздражающие болью синие шары. Прежде чем я успел передумать, я плюхнулся на диван и включил телевизор, намереваясь забыть, где я сейчас и кто со мной.
 
– Джесси.
Глаза сами распахнулись при звуке моего имени, разбудив меня. Каким-то образом, несмотря на всю яростную похоть, я смог заснуть. Я моргнул несколько раз, позволяя зрению сфокусироваться. От телевизора исходило голубоватое сияние, но в остальном в комнате царила кромешная тьма. Я понятия не имел, который час, судя по рекламному ролику, было, вероятно, раннее утро.
– Должно быть, я задремал, – пробормотал я, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Джесси.
Вот оно снова. Рокки нужна помощь? Я сбросил ноги с дивана и прислушался. Я не мог ошибиться, услышав свое имя дважды. Однако, когда далее ничего не последовало, кроме тишины, я неохотно смирился с тем, чтобы еще немного поспать.
– М-м-м-м... да... да.
Ладно, это заблуждение о том, чтобы немного поспать, длилось недолго. Мои глаза расширились от шока, и кровь из пальцев рук и ног автоматически потянулась внутрь, к сердцевине.
– Она... она?
– М-м-м-м... как хорошо...
Я несколько раз моргнул, чтобы понять, что происходит. На мгновение мне показалось, что она развлекается сама с собой, но я быстро отогнал эту мысль, поняв, что говорю о Рокки. Она не могла так громко кричать, зная, что я в другой комнате. Однако звуки экстаза, исходящие из моей закрытой двери, были определенно сексуальными по своей природе. Если они не были сделаны сознательно, то это означало бы...
– Рокки видит эротический сон, – выдохнул я.
– Джесси.
– Обо мне. – Ехидная ухмылка играла на моем лице, и, хотя мозг говорил мне – кричал – отодвинуть ликование, которое я чувствовал, я не мог.
Отбросив здравый смысл, я схватился за пульт и быстро убавил громкость телевизора. Голос диктора умолк, а восторженные крики Рокки стали громче. Было горько слышать ее стоны и знать, что не было никакого способа, которым я мог облегчиться той ночью. Но также было ясно, что делать это одному, черт возьми, не удовлетворит меня.
Я сидел как вкопанный, хотя больше всего на свете мне хотелось прижаться ухом к этой чертовой двери, чтобы слышать лучше. Как бы иронично это ни звучало, я не хотел чувствовать себя еще большим маньяком, чем сейчас.
– М-м-м-м... ах...
Я засунул руку за пояс боксеров и обхватил ладонью член. С каждым сладким стоном, доносившимся из комнаты, я подражал этому звуку, поглаживая свой член сначала медленно, а затем сильнее и быстрее. Скорчив лицо в озлоблении, я никак не мог кончить один, ведь объект моей любви находится всего в нескольких футах рядом.
 
Какую запутанную паутину мы плетем.
Ее хриплые стоны прекратились так же быстро, как и начались. Я подумал, что ее сон, должно быть, закончился, но это знание не успокаивало бушующую во мне ярость.
– Черт, – пробормотал я, глядя на ванную рядом с прихожей.
Пока я раздумывал, стоит ли бежать к фарфоровому богу, из моей комнаты послышались шаги, за которыми последовали несколько спотыканий и стон. Я быстро взглянул на дверную ручку и заметил, что она слегка покачивается. Со скоростью, которая заставила бы гордиться супергероя, я направился к ближайшей подушке и быстро положил ее на колени как раз вовремя, чтобы дверь открылась с мягким: