Два меча (СИ)

— Поместье? — Если на первом пункте женщина получила подтверждение того, что парень в край обнаглел, то на втором растерялась.
— Моя единственная родственница мертва. Ты пока не в курсе, но она там, внизу валяется.
— Эварницкий… — прошипела Элина. — Ты понимаешь, что это меняет весь расклад?
— Да брось ты, — отмахнулся он, но присмотрелся и снова сделался серьёзным. — Блин, Элина, я пытаюсь идти навстречу, но каждые две минуты выслушивать обвинения… Хочешь забавный факт? — устало спросил парень. — Часть моих проклятий работает таким образом, что настраивает людей против меня. Они тем сильнее влияют, чем слабее человек. В плане личности, могущества, влияния на мир, силы духа и воли. По тебе, Гончая, прямо видно, насколько легко ты поддаёшься проклятиям. Поэтому и тормозишь. Поэтому и пытаешься раз за разом угрожать.
— Звучит как оскорбление центуриона, и ты меня сейчас как какую-то девочку отчитываешь.
— Относительно моего реального возраста ты девочка. Которая едва держится, чтобы не поддаться действию проклятий. Так, может, мне с кем-то другим переговоры вести? Познакомишь с отцом? — улыбнулся он, вкладывая двойной смысл.
— Не списывай на проклятия свою наглость и слабую переговорную позицию. Там, внизу, лежит очень уважаемый человек, у которого найдётся много друзей и которые легко вывернут историю так, как им надо. Уверен, что можешь диктовать условия? Я бы на твоём месте всерьёз задумалась о том, чтобы умолять о защите.
— Ты не на моём месте, — спокойно ответил парень. — А знаешь, я уже почти хочу поднять шумиху и посмотреть, какая каша заварится. Что, если мне и правда начать объявлять трофеями имущество всех тех, кто об меня убивается? Это сколько же бабла мимо проходит… — задумчиво произнёс он.
— Ты псих? — забеспокоилась Элина, представив, какая бойня может начаться в столице.
— Я самый обычный, заурядный, безобидный школьник, который просто хочет нормально выучиться. А псих или нет — спроси у тех, кто там внизу валяется, — пожал плечами Эварницкий. — Так что? Будешь давить дальше или выслушаешь условия?
— Внизу твоя бабка?
— Да.
— Она состоит в секте, — не спрашивала, а утверждала женщина.
— Состояла. Или нет. Кто её знает? Я с ней не общался. О чём тебе известно.
— Мне это неизвестно.
— Теперь известно. О моей божественности она в курсе. Дальше сама додумаешь, как она здесь оказалась.
— Допустим. С этим мы ещё разберёмся. Какое твоё второе условие?
Элина не то чтобы собиралась выполнять эти условия, но почему бы и не уточнить?
— Мне родовое поместье не нужно, а вот деньги — ещё как. Если сам этим займусь… В общем, ничего хорошего не выйдет. Ты же человек влиятельный. Готов отдать за посредничество десять процентов.
— Ты что… Хочешь нанять центуриона Ищущих за какие-то десять процентов? Более нелепого предложения я не слышала.
— Пока вы изучали пещеру, я успел глянуть аналогичные предложения. Поместье, пусть и далековато от Питера, рядом с аномалией третьего класса уйдёт не меньше чем за сто миллионов. Я ведь не прошу лично тебя этим заниматься. У вашего рода что, поверенных нет? Мне нужна лишь крыша, вот и всё.
— Двадцать процентов, — машинально ответила Элина, которая и не собиралась соглашаться.
— Если продадите быстро, за максимальную цену, то… пятнадцать. Я нищий школьник, мне деньги нужны! — возмущённо, с нотками грусти заявил парень. — На что я за тобой ухаживать буду?
— Так, стоп. Это всё бред, — опомнилась женщина. — Тебя взяли на месте преступления, где куча трупов. Продажа поместья последнее, что тебя должно волновать. Сейчас ты пойдёшь со мной, и мы тебя как следуем допросим, а там решим, что делать.
— Если опять натравишь на меня того зануду, пусть притащит хороший кофе, да побольше. Иначе я отказываюсь давать показания.
Элина устало потёрла виски. Это дело было самым неоднозначным в её жизни, но то, что это гигантская куча дерьма, было ясно как солнечный день.
* * *
С допросом Ищущим пришлось обломаться. Это я в чужом поместье, на вражеской территории, по сути, держал лицо, а стоило истории закончиться, как что-то внутри меня отключилось и в корпус я прибыл, с трудом держась на ногах. Какой там на вопросы отвечать.
  
Меня оттащили к целителю. Его слов о том, что повреждено горло и есть следы магического поражения, я ещё услышал. Дальше туман, темнота, и проснулся я в камере, утром. Что быстро заметили и так же быстро потащили меня на допрос. Сама за это Элина браться не стала, послала того господина дотошного. Не скажу, что обрадовался ему. Но скажу, что знатно посмеялся, оценив его шутку.
Я ведь просил кофе и побольше. Он притащил двухлитровый термос. Не тот красивый, который можно сейчас прикупить, а старый, с которым в окопе удобно сидеть. Кофе я себе сам наливал.
— Неплохо, — сказал я. — Но давать столько металла артефактору… — покачал я головой, — непрофессионально.
— Вы что-то задумали, господин Эварницкий? — с показной смесью любопытства и равнодушия спросил он.
Я щёлкнул по термосу, привычно исправляя огрехи в металле.
— Конечно же нет. Начнём? В этот раз мне рассказывать почти и нечего.
Тем не менее этот тип вытащил из меня все подробности. Как выбрался? С божьей помощью. Иронизируете, господин Эварницкий? Ни в коем случае. Какой же бог вам помог? Я сам.
Если серьёзно, то рассказывать и правда нечего было. Меня похитили. Дальше в ходе череды случайностей моим недоброжелателям сделалось смертельно плохо, а мне просто плохо, но не смертельно. Там и на связь вышел.
— Вы владеете Голосом? — дошло и до серьёзных вопросов.
— Если вы про пятую чакру, то — нет.
— Как тогда вы заставили двух людей напасть друг на друга?
— Вы получили запись с камер? — догадался я, так как не упоминал об этом моменте. — Считай это моим личным секретом. Ну, или могу продемонстрировать, но сомневаюсь, что вам это понравится.
Давить на меня почему-то не стали.
* * *
Утром третьего дня меня отпустили. Произошло это как-то буднично и привычно. Я подписал документы о неразглашении, получил свои вещи да отправился на выход. На этот раз Фетисова меня не провожала. Я её вообще не видел в эти дни.
Дел меня впереди ждала уйма, но учёбу я сегодня уже пропустил, поэтому направился в знакомое кафе, где опять своим видом то ли смутил, то ли и вовсе напугал официантку. Заказав кофе и выпечку, получил желаемое и призадумался.
Как-то странно моя жизнь складывается. Вроде проклят, но везёт, будто какому-то герою. В прошедшем приключении слишком много случайностей, которые сыграли в мою пользу. Ловушку проектировал посредственный артефактор. Мне хватило силы обойти защиту. Причём в лоб, а не за счёт хитрости. Команда клоунов в составе секты, сработавшие заготовки, демон, заглянувший ровно тогда, когда я находился рядом с лифтом и когда вниз спускались другие гости, приехавшие участвовать в жертвоприношениие. Даже то, что я мечом угодил в глаз демону… Мечом, на минуточку! Который всё норовил у меня из рук выскочить. Это же чистое везение.
Возникает закономерный вопрос, проклят я или благословен? Одно не исключает другого.
В основе миропорядка есть много чего, и одна из базовых вещей — его величество конфликт. Все конфликтуют со всеми. Боги в том числе. Особенно боги. Их тысячи, а я задел всего пару десятков, поэтому нельзя сказать, что настроил весь Олимп против себя. Да и что такое Олимп? То же самое, что обычный город в рамках этого мира. Ничего особенного. Всего лишь одно из множества мест.
У тех, кто меня проклинал, хватает врагов и соперников. Возможно, и правда накинули парочку благословений, чтобы потом своих противников подкалывать, мол, вы с каким-то мелким божком справиться не можете, неудачники.
Сценарий не самый плохой для меня. Но был и другой вариант. Что богам нет дела до меня. Что на фоне тысяч и тысяч лет их существования конфликт со мной — ничего не значащий эпизод. Что они накинули проклятий и забыли про меня. Хорошо, если проклятия будут действовать примитивно, как сейчас. Но что, если они чуть умнее, чем мне того хотелось бы? Представьте человека, у которого есть могущественный враг. Он настолько могущественен, что способен убить человека в любой момент. Враг этого не делает, и можно сделать вывод, что хочет он другого. Доставить неприятности, заставить страдать. Разрушить всю жизнь или как следует измотать, а там показательно убить. Конечная цель неизвестна, выводы можно делать только по тому, что видно. Этот враг раз за разом посылает плохих людей, которые приходят и больно бьют человека по лицу. Человек не стоит на месте, развивается, да и к такого рода страданиям адаптируется. Недругов посылают всё сильнее. Это арифметическая прогрессия, когда неприятности растут постепенно, линейно. Но что, если неприятности будут усложняться. Физические страдания от побоев неприятны, но незначительны на фоне того, как можно заставить человека мучиться.