Одиссея для незамужней (СИ)

Доракс вздыхает, и мне совсем не нравится то, как он это делает. 
— Что? — Приподнимаю голову я. 
— Рада и Миллс обвинили Астера в твоем исчезновении. — Я невольно вцепилась в халат Доракса пальцами. 
— И? — Кажется, дальше я услышу что-то пренеприятное. 
Но я должна узнать, как дела обстоят на самом деле.
— Тебя не могли обнаружить два дня, Лира. Не помогло даже тепловое сканирование! Я думал, Рада устранила тебя специально… сама.
— Астеру что-то грозит? — догадываюсь я.
Доракс сосредоточенно кивает. 
— Идем отсюда, Лира, наше проникновение, вообще-то, сомнительно с точки зрения закона.
***
Астер Эветт
Через двое суток после свадьбы
Меряю камеру шагами. Здесь крайне узко, в окно еле проникает дневной свет. Дхарги! Ненавижу местные камеры еще с тех самых пор, как мама пыталась отучить меня от идеи служить в космическом флоте. Способ, надо сказать, она выбрала не самый убедительный: если что-то кому-то запрещать, то обычно хочется только сильней. 
Ударяю по электрической решетке. Мне напряжение боли почти не причиняет, ведь я почти полностью совместим с местной техникой. Перед глазами против воли плывут воспоминания. Мать, замершая напротив, и я, еще подросток, запертый в “карцере”.
— То, что ты управляешь местными тюрьмами, совсем не дает тебе права…
Мать грозит пальчиком. 
— Если ты продолжишь своевольничать, Астер, навсегда тут пропишешься. 
Прикусываю губу, вспоминая то, как Анелия приблизилась тогда к решетке. Помню как ее четко очерченные губы шептали: 
— Ты очень талантливый. Я просто не могу отдать тебя другим на службу…
Отступаю на несколько шагов назад и запускаю пальцы в волосы.
— Да будь ты проклята! 
Часовой, дежурящий напротив, удивленно приподнимает голову. 
Я знаю, плохо говорить так о своей матери. Но я зол, я очень сильно зол, и я злился на нее с тех самых пор, как открылись мои способности и начала решаться моя судьба. Точнее, Анелия Эветт затеяла вселенский торг, пытаясь продать своего мальчика правящим кругам подороже. 
Так, собственно, она и выторговала себе место в совете. 
А я потом так ее… у меня в голове не остается приличного слова на то, чтобы описать, как именно я поступил. 
Думаю, что я сыграл собственную партию, решив, что не покупаюсь и не продаюсь. 
— Слышь ты… — Зевает часовой. — Давай это, веди себя поприличней. 
Это он намекает на то, что произошло во время моего задержания. Я был похож на вихрь энергии. Мои силы вырвались наружу, и гребаный шаттл Ивлина потерял контроль. 
— А то не будет тебе никакого свидания! — Часовой многозначительно поправляет бластер у себя на поясе. 
Вздыхаю. Тут парень прав, и, если подумать, у меня нет никаких вопросов к этому алтеранцу. Мужик просто выполняет свой долг. 
— Не усложняй дело. — Часовой смотрит на меня исподлобья. — Пошел. И. Сел.
Оглядываюсь назад. Позади меня прикованная цепями к стене железная лавочка. Ну ладно. Я на это готов. Если подумать, я уже набесился. 
В камере нет часов. Но я привык к бесконечному унизительному ожиданию с детства. Подпираю голову ладонями. Я никак не рассчитывал на то, что меня встретят с фанфарами и цветами на родной планете. Ну, простые смертные еще может быть, но только не друзья моей мамаши. 
Я знал, что вляпаюсь в череду скандалов и интриг, стоит мне только показаться на Альтерре. И я пообещал себе вести себя благоразумно. Благородно. Как только стало понятно, что визита домой не избежать. Но, как это часто и бывает с делами в которых замешаны чувства, не вышло примерно ничего из этого!
Сжимаю кулаки. Лира. Сердце до сих пор бьется под горлом из-за нее. 
Я действительно не собирался жениться. Но когда уже полностью настраиваешься на одиночество, миришься со старостью, которую проведешь никому не нужным в своем доме и вдруг судьба посылает тебе шанс…
Лира оказалась именно тем, о чем я мечтал: женщиной, непохожей на привычных мне зазнаек с Альтерры. Я решил попробовать. Может быть, я и дурак. Я ведь совсем не знаю ее. Эта девушка способна подкинуть любые сюрпризы, но Лире нужен был защитник, а мне хотелось быть с ней рядом, любить ее. Я думал, что это тот самый редкий случай, когда звезды выбрали за нас и все сложилось правильно. 
 
К тому же, Лира, обладая невероятной для инопланетянок способностью притягивать не свои расы, была свободна. 
Она казалась именно той девушкой, в которой я и нуждался. И я собирался оградить ее от загребущих лап Ивлина Флита — я отлично знаю о странных вкусах этого урода. Любит он всякие диковинки собирать и при этом, поговаривают, не спит с женщинами. А с кем тогда? С мужчинами? Или у него более специфичные вкусы?
Как только я думаю про этого темноволосого гада, по ладоням снова начинает пробегать ток. 
— Эй, эй! — орет часовой. — Следи там за собой, или мне снова придется активировать режим подавления!
— Все в порядке, парень. — Улыбаюсь ему через силу. 
Я предпочел бы избежать второго разряда за сегодня. От первого и так уже дымится роба арестанта. 
Снова упираюсь кулаками в подбородок и смотрю себе под ноги. И как меня угораздило-то? 
Если бы я только не почувствовал, что Лире угрожает опасность… А она действительно ей угрожала. Это чувство было похоже на укол в самое сердце. 
Тогда я видел только одну потребность — защищать ту, кого я считал собственной женщиной. И половину из этого я не помню. Стыдно признаться, я до сих пор не понял, что произошло, потому что ярость захлестнула меня до краев. А пришел в себя я уже в камере, обколотый транквилизаторами. И, судя по круглосуточной охране, облажался я знатно. 
Именно поэтому я затребовал свидание с Радой. Кто еще сумеет более подробно изложить мои косяки, если не моя обожаемая двоюродная сестра?
— А вот и мой тупой братец! — Наряженное в желтые шелка чудо встает напротив решетки. — Премного рада, хотя, звезды, что это я буду врать? Я очень рада, что ты наконец на своем месте, Астер. Рожа твоя мне не нравилась никогда. 
— Я всегда ценил в тебе искренность. — Приподнимаю голову и чувствую, что улыбаюсь. 
В сущности, Рада не так уж и плоха. В ней есть что-то вроде родственных чувств. В конце концов Рада могла бы отправить меня на перевоспитание, но почему-то поместила сюда. 
— Астер. — Она приближается к прутьям. 
Тогда я поднимаюсь с лавочки, прекрасно отдавая себе отчет в том, что кроме жалости Радой скорей всего руководит выгода. Подтверждение я вижу в ее бездонных синих глазах. Глаза всех женщин Альтерры особенные: в них как будто блестят далекие звезды и те из представительниц прекрасного пола, которые владеют взглядом в совершенстве, легко умеют волю подчинять. Но я, как говорила моя мама, слишком хитро сделанный. 
На меня не действуют эти фокусы. 
— Подпиши, а? — Рада демонстрирует мне электронное табло. — Нужно только прижать палец к считывателю. 
Я вглядываюсь в строчки и хмыкаю.
— Это документы на расторжение брака.
Рада кивает и снова смотрит на меня.
— Давай уладим одно ма-а-аленькое недоразумение, и я тут же разрешу тебе сесть в свой шаттл и валить на самую окраину галактики, туда, где мы больше никогда не увидимся. 
Рада склоняет голову набок. 
— Астер, мне надо только вычеркнуть Лиру Эветт из списка наследников. Небольшая плата за то, что ты сможешь избежать тотального промывания мозга! — В конце ее тон становится угрожающим.
— Нет. 
— Ты полоумный?!
Прислоняюсь к решетке, и Рада, вскрикнув, отпрыгивает. Скалюсь.
— Я, может, и подумаю про твои идиотские бумаги, если ты скажешь мне где она! — Теперь уже мой голос срывается на рык. — Что ты с ней сделала, Рада?!
— Я по… — Сестрица морщит свой острый носик, а потом снова сосредотачивается на мне. — Даю тебе два дня, Астер. И если ты снова ответишь мне “нет”, то ты отсюда не выберешься!