Гимназистка. Под тенью белой лисы

– У нас было такое тяжелое занятие, – вдохновенно сказала я, – что я не в состоянии гулять, а Полине Аркадьевне наверняка требуется помощь, чтобы добраться до дома.
– Меня должны ждать сани, – чуть не испортила она все.
– Но я не уверена, что до саней вы сможете добраться без помощи штабс-капитана. Все-таки такие нагрузки, как у вас сегодня, даром не проходят.
Я бы ей замигала обоими глазами, но вот незадача: Волков смотрел прямо на меня и никак не хотел отвлекаться.
– Вы правы, Лиза, – наконец сообразила, что от нее требуется, Свиньина-Морская, – у меня шумит в голове и ноги подгибаются. Ах!
Она прижала руку к голове и сделала вид, что собирается упасть в обморок, но свалиться попыталась не на стену, а на Волкова. Естественно, он ее вынужденно подхватил, чуть покачнувшись, и посмотрел при этом с возмущением почему-то на меня.
– Александр Михайлович, вы такой благородный, – подбавив подобострастия в голос, выдала я. – С вашей стороны так великодушно оказать помощь Полине Аркадьевне.
Волковская улыбка ничего хорошего не сулила, но тем не менее он почти мирно сказал:
– Разумеется, Полина Аркадьевна, я помогу вам добраться до дома. Разве я могу поступить иначе?
Хотела я еще добавить, что в благодарность Поленька ему непременно споет, но потом решила, что это скорее его испугает, чем обрадует, поэтому просто прижала руки к груди, показывая свое восхищение офицерской жертвенностью. Волков холодно кивнул и повел свою нежеланную даму.
Они уже довольно далеко отошли от меня по коридору, причем Свиньина-Морская даже один раз обернулась, отправив благодарную улыбку, после чего сосредоточилась на кавалере, напрочь забыв, что она устала после занятия и почти умирает. Во всяком случае, полуобморочное состояние не мешало ей трещать как сорока. Волков же всей спиной выражал неодобрение моей инициативе, к спутнице почти не поворачивался и молчал.
– Скажите, а есть надежда, что он ее уведет насовсем? – грустно поинтересовался подошедший Дмитрий Олегович.
– Мне бы тоже очень этого хотелось, – честно призналась я. – Но боюсь, вероятность невелика.
– Жаль. – Он вздохнул. – Могу я полюбопытствовать о вашем уровне магии?
– Чуть выше двухсот.
– Мне показалось, побольше, – задумчиво протянул он. – Причем хорошо побольше. Этак раза в два. Впрочем, у оборотней иногда аура дает погрешность.
– Вы видите ауру, Дмитрий Олегович? А вы можете научить меня? – заинтересовалась я.
– Это не всем дано, – неуверенно ответил он. – Даже если я возьмусь, у вас может ничего не получиться. Да и зачем вам?
– Я собираюсь стать целителем. Аурное зрение позволяет куда больше, чем диагностические плетения.
– Тогда да, лишним не будет. – Он задумался. – Контроль у вас, конечно, хорошо идет. Занимались раньше?
– Как раз только контролем и занималась, – вздохнула я. – Больше почти ничего не умею.
– А почти ничего – это что?
– Так, по мелочи. В основном бытовые.
Платье почистить, труп сотворить, чемодан спалить – все для гармонизации быта.
– Что ж, – чуть разочарованно ответил он. – Посмотрю, как вы будете заниматься, может, и подскажу что по аурам. На самом деле это больше зависит от вас, чем от меня. Нужен такой несфокусированный взгляд, один раз поймаете – считайте, что научились. Нужно смотреть как бы сквозь объект, понимаете, Елизавета Дмитриевна?
– Не совсем.
Мне казалось, что я почти ухватила суть, но, чтобы ухватить полностью, недоставало самой малости.
– К сожалению, сейчас у меня нет времени что-то объяснять. Возможно, после следующего занятия.
Мне тоже было очень жаль, но я лишь выразила надежду, что в следующий раз у него найдется для меня время, которое я непременно оплачу при необходимости. Он оскорбленно ответил, что дело совсем не в деньгах, и довольно сухо попрощался.
За время нашей беседы даже след Волкова со Свиньиной-Морской простыл. По-видимому, они, нигде не задерживаясь, бодро дотопали до саней и уже уехали. Наверняка Волков рассчитывает сдать Поленьку на руки отцу и удрать, а Поленька – непременно задержать кавалера на ужин. Кому из них повезет, я бы с ходу не решила, поскольку они оба были не слишком щепетильны и очень упрямы в достижении своих целей.
 
Горничной в квартире не оказалось. Мефодий Всеславович сообщил, что ей принесли записку, после чего та быстро собралась и убежала. Докладывать, поди, княгине Рысьиной, и вряд ли надолго, поскольку из кухни пахло чем-то вкусным.
Но не столько хотелось есть, сколько проверить вертевшуюся в голове идею – научиться смотреть сквозь что-то, используя зеркало. Почему-то казалось, что куда легче будет расфокусировать взгляд, разглядывая себя. В спальне стоял огромный трельяж, напротив которого я и устроилась, пытаясь поймать то самое нужное для видения ауры состояние.
– Гнать эту Полину надо, – бубнил тем временем Мефодий Всеславович.
– Вам-то она чем досадила? – удивилась я.
– Опять в ваших вещах рылась, пока вас не было, – наябедничал домовой, и только после этих слов я поняла, что речь о горничной, а не о Свиньиной-Морской. – И ведь точно что-то конкретное ищет. Прям обнюхивает все и поисковым артефактом тычется.
– Пусть обнюхивает, у меня и брать-то нечего, – заметила я, изо всех сил пытаясь не отвлекаться на разговор и смотреть в зеркало сквозь себя. Мне казалось, что еще самая малость – и поймаю, поймаю тот ускользающий облик. – Как же мне расфокусироваться?
– Расфокусироваться?
– Сделать нечетким зрение.
– На глаза надавить можно, – посоветовал Мефодий Всеславович. – Быстро надавить да ладонь отнять. Помнится, последняя Горностаева так делала для одной из магических практик. Помогало.
– Хуже точно не будет, – согласилась я, нажала на глаза и отвела ладонь, после чего с визгом отскочила от зеркала.
Потому что на краткий миг вместо себя я увидела вовсе не свою ауру, а жуткую красноглазую лису, ту самую, в облике которой я оказалась в Китае.
 
Глава 10
 
– Елизавета Дмитриевна, да что случилось-то? – отчаянно пробивался ко мне голос Мефодия Всеславовича.
И пробился-таки. Я пришла в себя и обнаружила, что зажмурила глаза и пытаюсь вжаться в стену, словно она могла меня защитить. Я выдохнула и резко открыла глаза: сколько их ни закрывай – от проблем не убежишь, только страшнее будет. Нет, опасность надо встречать с открытыми глазами. Просто нынешняя очень неожиданной оказалась. Но я справлюсь. Я непременно справлюсь.
– Я увидела не то, что предполагала, и испугалась, – пояснила я Мефодию Всеславовичу, разжимая кулаки и радуясь, что у меня короткие ногти, иначе были бы сейчас дырки в ладонях, а так только небольшое покраснение.
Голос прозвучал хрипло, а горло чувствовало себя так, словно его драла стая огромных кошек. Ну и что, что они стаями не ходят? Для меня сделали исключение и собрались в прайд. В львиный. При мысли о Львовых я окончательно пришла в себя. На смену страху пришла злость.
– Что ж вы такого углядели-то?
– Похоже, привет от Темного бога. – И в ответ на недоумевающий взгляд домового пояснила: – У меня появился еще один облик, точь-в-точь как у Ли Си Цына, только я его не могу использовать. Но он наверняка на меня влияет, раз уж я его в зеркале вижу.
– Может, наведенное? Облика второго нету, а вам кажется? Есть такие умельцы создавать в разуме картины почти как настоящие, только кажущиеся…
– Нет, я обращалась в лису один раз, а потом облик стал для меня недоступен. Но я его все равно чувствую.
– Может, показалось вам, что обращались?
– Я без одежды осталась. Какое уж показалось.
– Дела… – протянул Мефодий Всеславович. – У Ли Си Цына облик дурной, тьмой перекрученный. Не надо вам такого.
– Вот-вот, совершенно не надо, – согласилась я. – Мне рыси хватит. Ну их, этих непонятных лисиц. Только как избавиться-то?
– По воле Велеса токмо, – уверенно ответил домовой.