Незнакомый мужчина

Я выпучила глаза и посмотрела на мужчину как на феномен человечества.
Какую ерунду он несет?! Я не планирую с ним куда-либо идти и тем более знакомиться с его родителями!
А зная мою мать, она непременно попросит рассказать о них и еще и пригласит их к себе в гости на Рождество!
Нет, нет, нужно прекращать этот спектакль. Актеры явно заигрались, и постановка зашла слишком далеко.
Уж лучше мне прополощут мозги за мое вранье, чем я и дальше буду слушать это все.
– Подождите, я должна сказать вам всем кое-что. На самом деле Дима…
– Я позвал Юну на новогодние праздники с нашей семьей в Куршевель, – опередил меня мужчина.
В этот момент нужно было подбирать челюсть моего отца и меня с пола.
– Но ведь мы тоже собирались второго числа улетать туда! – радостно сказала мама. – Отдохнуть вместе – отличная идея. Познакомимся с Вашем семьей, Дмитрий.
– Это будет замечательно! Любимая, что думаешь?
Я улыбнулась, про себя подумав, что планирую разорвать наши несуществующие отношения раньше, чем самолет до Куршевеля выедет на взлетную полосу.
После этой замечательной новости мама, Дима и Есения стали бурно обсуждать предстоящую поездку и делиться впечатлениями от отдыха предыдущих лет.
В легком шоке оставались только мы с отцом. И если он был просто зол, я пребывала в панике.
– Соня, Аня, идите сюда, сейчас наступит Новый год!
За пять минут до боя Курантов в ресторане началось движение. Все засуетились, стали наполнять бокалы, официанты в спешке метались от одного столика к другому.
Эта суета передалась мне, и градус паники повысился стократно. К началу боя главных часов страны я чуть не плакала от накрывающего меня волнения.
Все вокруг веселились, громко кричали, а я старалась сохранять разум трезвым, невзирая на то, что рядом со мной сейчас стоял незнакомый человек, с которым мы врали моей семье на разные лады.
– С Новым годом, Юна, – еле слышно произнес Дима, когда гости ресторана радостно вскрикнули, встречая первое января.
– С новым счастьем, незнакомый мне мужчина, – я улыбнулась, пожалуй, первый раз за вечер. Дима тоже улыбнулся, у него была красивая мягкая улыбка, совсем не похожая на вежливую или вымученную.
Наши бокалы сомкнулись на мгновение, и я услышала лишь их звон среди звуков гудящей толпы.
Дима не сводил с меня глаз, когда мы опустошали бокалы, и я смотрела на него поверх стеклянного ободка.
Все это было забавно в такой же степени, как абсурдно.
– С Новым годом дорогие, с новым счастьем! Юночка, вы можете пойти, если обещали Диминым родителям приехать, мы все понимаем.
– Да, Эмма Артуровна, мы поедем. Еще раз с праздником всех. Было приятно познакомиться и провести вечер вместе. Надеюсь, что еще увидимся.
– Пренепременно!
Придерживая за талию, Дима повел меня в сторону гардероба, чтобы одеться и удалиться из ресторана.
Я держалась из последних сил, улыбаясь проходящим мимо людям самой широкой улыбкой. Улыбалась и когда Дима помогал мне надеть пальто, хотя я и сама бы отлично справилась.
Улыбка ушла с моего лица, как только ботинки коснулись свежего московского снега на ступеньках ресторана.
– Я настолько зла, что слов нет! Надеюсь не увидеть тебя никогда больше.
Не став тратить нервы на этого человека, я сделала пару резких шагов ближе к дороге в надежде поймать такси быстрее, чем Дима успеет опомниться.
Но, увы, с такси в предновогоднюю ночь были большие проблемы, а мужчина отличался быстрой реакцией.
В то же мгновение он перехватил меня за руку и утянул от дороги за собой.
– Что ты делаешь? Куда ты меня тащишь? Отпусти!
– Мы едем к моим родителям, забыла?
– Ты в своем уме? Я никуда с тобой не по… – договорить мне не дали, Дима притянул меня еще ближе к себе.
Знаете, это было как в турецких сериалах. Я смотрю в его глаза, хлопая ресницами, на которые падают снежинки, потом точно в замедленной съемке перевожу взгляд на губы и шумно выдыхаю.
Мы оба ощущаем напряжение и какую-то электрическую ниточку, соединяющую наши губы. Улыбаемся. И так же медленно отдаляемся друг от друга, осознавая, что никакого притяжения сейчас и быть не может.
  
– Не заставляй меня быть строгим, я этого не люблю.
– Мне все равно, что ты любишь, – самодовольно фыркнула я, вырываясь из объятий незнакомого мне человека.
– Не верю, что тебе двадцать четыре! Ведешь себя как ребенок. Идем!
Уверенно взяв за руку, Дима потянул меня в сторону машины. Судя по всему, своей.
Меня заставили сесть на переднее сидение черного внедорожника. В салоне все выглядело так, будто машина очень дорогая.
Я осторожно осмотрелась по сторонам, поправила воротник пальто, глядя в зеркало заднего вида, и перевела растерянный взгляд на мужчину.
– Мы попали сегодня в объективы камер, – Дима сунул мне в руки какой-то журнал, и я чуть сознание не потеряла. – За мной наверняка следил фотограф, и тут ты.
На обложке второсортного глянца был запечатлен тот самый момент, когда я хватаю мужчину за руку и притягиваю к себе.
Черт, как же не вовремя!
– Дети двух семей, враждующих больше пяти лет, решили прекратить войну, – прочла я кричащий заголовок. – Ты поэтому приехал в ресторан?
На свой вопрос, к большому удивлению, я услышала приятный смех. Дима улыбался, глядя куда-то вдаль через лобовое стекло автомобиля. И чего он лыбится?
– Я приехал не из-за этого снимка. Но его успели увидеть мои родители, наверняка увидели бы и твои. Уж лучше так, не находишь? Сделаем вид, что мы вместе, чтобы ни у твоего отца, ни у моего не случилось сердечного приступа. А потом полюбовно разойдемся, поскольку наши взгляды на жизнь разнятся.
– Почему бы сразу не сказать правду?
– Почему же ты не сказала матери правду, а схватила первого встречного под руку?
Тут я не нашла что ответить и потупила взгляд на носки своих ботинок.
Если бы знала, чем это обернется, за километр не подошла бы ни к какому человеку на улице.
– Как ты себе это представляешь? Я не знаю о тебе ничего кроме имени!
– У нас тридцать минут, пока едем до моих родителей, – произнес, Дима, улыбаясь, и завел машину.
Я была зла. Зла на себя за глупую импульсивность, на журналистов, которые подкарауливают на каждом шагу. Да я даже на семью злилась, потому что своей громкой фамилией папочка обеспечил мне полное отсутствие личной жизни!
Но на все это злиться было бессмысленно, так что злилась я на Диму. Он был рядом, так что это было эффективно.
– Мне тридцать два, я инженер-конструктор, семь лет как управляю компанией отца. Не женат, детей нет, люблю собак. У меня аллергия на клубнику и я не терплю разговоров на политические темы. Что о тебе мне необходимо знать?
– Я Юна. Этого достаточно.
– Ты в самом деле думаешь, что люди, знакомые полгода, знают друг о друге именно столько? – удивился мужчина.
– Мои родители знают меня двадцать четыре года, за это время не узнали обо мне ничего. Так что да, этой информации тебе будет достаточно, чтобы вжиться в роль моего парня.
Дима окинул меня странным взглядом, но ничего не ответил.
Мы долго катались по центру Москвы. В улицах я ориентировалась плохо, поскольку чаще прибегала к услугам такси, так что просто смотрела из окна на украшенный к Новому году город.
Я не любила Новый год. Вернее сказать, этот праздник не вызывал у меня пресловутых бабочек в животе и желания, закутавшись в мишуру, есть мандарины ящиками. Просто смена года, ничего больше.
Зачастую люди не понимали меня. Я то и дело слышала «У тебя нет елки в квартире?» или «Ты не слушаешь рождественскую музыку?». Как будто не восхищаться Новым годом – административное правонарушение.
Такая реакция раздражала еще больше, и я начинала еще больше не любить Новый год.
– Мои родители хорошие люди, так что бояться тебе нечего. Постарайся понравиться Арчи, это наш пес.
– Обязательно, – хмыкнула я.