Динамика повешения

— При всем уважении, профессор, — вмешался Артур, — допустима ситуация, когда невозможно будет проанализировать ключ, но не личность того, кто его создал. В медицинском колледже профессор Белл учил нас наблюдать человека так же, как мы наблюдаем болезнь по ее симптомам. Рассматривая привычки человека, его поступки и слабости, можно догадаться, какой именно отрывок текста он использует для кодировки своего сообщения.
— Вы намерены разгадать мой шифр, просто наблюдая за мной?
— Если бы у меня был шанс узнать вас получше, профессор, то я, осмелюсь предположить, сумел бы угадать ваш ключ.
— Узнаю пытливого исследователя, когда слышу подобное! Реджинальд, будьте так любезны, освободите Артура от его обязанностей на выходные дни. Мой университет не так далеко, я оплачу ему переезды и проживание. Пусть наблюдает за мной в моей привычной обстановке, а я дам ему несколько уроков и предоставлю образец зашифрованного текста для разгадки. Если до конца лета он добьется успеха, я оплачу его обучение за год.
Казалось, Мориарти испытывал симпатию к молодому человеку, желая помочь ему развить врожденные таланты.
— Если он не оставит полностью своих обязанностей, то почему бы и нет? — сердечно согласился Реджинальд.
— Профессор, — улыбнулся Артур, — учиться у вас будет для меня наслаждением.
— Пока не забыл, джентльмены: Сэмюел Хогтон оставил это для вас, когда посещал меня в прошлый раз. — Реджинальд раздал нам копии трактата, озаглавленного «На виселице». Преподобный Хогтон из Дублина, наш товарищ по Коперниковскому обществу, увлекался математикой. — Хогтон утверждает, что математическое изучение повешенных может принести пользу для медиков. Гуманное повешение против негуманного — различие определяется весом преступника, высотой падения. В результате мы имеем или мгновенную смерть от перелома шейного отдела позвоночника, или продолжительную — от удушения.
Некоторое время мы спорили о предпочтительном способе смертной казни, в основном с Мориарти, который выступал за второй. Потом тема разговора странным образом переместилась на астрономическую задачу с притяжением трех тел, которая меня не особо интересовала. Мы с Артуром попросили нас извинить и отправились к нему домой — я обещал прочитать его рассказы.
Обстановка в жилище Артура отличалась скромностью, на столе возвышались груды бумаг — статьи по медицине, черновики писем, ноты. Среди его медицинских книг я обнаружил сочинения Бертона, Диккенса, Лейбница и, само собой, По. Чтобы я мог присесть и прочитать рассказы, ему пришлось убрать со стула футляр со скрипкой. Найдя тексты увлекательными и ровно написанными, я порекомендовал Артуру продолжать литературные штудии.
Артур достал книгу, переплетенную в красную марокканскую кожу, с золотым и серебряным тиснением. «Приключения Алисы в Стране чудес».
— Преподобный, не могли бы вы подписать ее для герра Глайвица? Иногда в разъездах я встречаю этого человека, к которому испытываю глубокое сострадание. Удача оставила беднягу; чтобы прокормить детей, он дает уроки немецкого языка. Может быть, ваша книга подарит его семье немного радости…
Я с удовольствием оставил автограф.
Артур слал письма мне в Оксфорд, повествуя о своем общении с Мориарти. Вначале они кипели бодростью, повествуя о том, что остротой ума профессор соперничает с доктором Беллом. Но если Белл ставил во главу угла наблюдательность, то Мориарти учил терпению. Артур писал, ссылаясь на жизненную философию Мориарти, что предугадывание поступков имеет столь же важное значение, как и восстановление логики событий. Мир — шахматная доска, а поступки людей столь же предсказуемы, как ходы фигур.
Но со временем письма Дойла стали мрачнее, в них сквозили намеки на охлаждение отношений с Мориарти. Профессор начал завидовать юношескому задору? Или Артур раскопал кое-какие темные делишки Мориарти? В любом случае студент-медик подписал себе смертный приговор.
В конце лета нас с Мориарти пригласил в гости коперниковец из Лондона. На третий вечер пребывания в столице наше возвращение из филармонии было омрачено телеграммой с трагическим известием. Артура Дойла нашли мертвым. Повешенным.
 
— Его очень беспокоили новости из Астона, — заметил профессор. — Но какие именно, он отказывался пояснять. Я должен был заподозрить неладное.
— Но разве вы могли предвидеть? — Я попытался его утешить.
— Наш долг перед этим юношей — расследовать обстоятельства его гибели, — настаивал он.
Вот так получилось, что мы с Мориарти вернулись в Астон, чтобы выразить соболезнования доктору Хоару.
Реджинальд поведал нам подробности смерти Артура:
— В тот вечер после визитов к пациентам он вернулся домой и, как обычно, заперся в своей комнате. Представьте себе наше потрясение, когда на следующее утро мы узнали, что Артур найден повешенным в колокольне Святой Марии. Это церковь на нашей улице. Инспектор Айвс пригласил меня опознать тело.
— Какова причина смерти? — спросил Мориарти.
— Все признаки указывают на удушение, — ответил Хоар. — Инспектор Айвс сразу предположил самоубийство.
— Вряд ли Артур покончил с собой. Реджинальд, пойдемте с нами. И расскажите все, что вы видели.
Без особого желания добрый доктор повел нас в церковь Святой Марии. Колокольня находилась на самом верху. У маленькой двери, которая вела в нее, стояла приставная лестница. Веревка для звонаря свисала сквозь широкий люк в полу колокольни.
— Петля была привязана к языку колокола, — пояснил Реджинальд. — Артур, когда мы его нашли, висел в шести футах над полом. Вряд ли он отбросил ногами подставку, или мы не смогли ее разыскать. Скорее всего, он спрыгнул в люк с колокольни.
— Он мог спрыгнуть с лестницы, — рассуждал Мориарти. — Но тогда его отбросило бы к противоположной стене. Вы обнаружили какие-нибудь ушибы на его руках или ногах?
— Нет.
— Умирающие обычно хватаются за петлю, даже если намеревались покончить с жизнью. На его шее были царапины или ссадины?
— Нет.
— Но руки связаны не были?
— Совершенно верно.
— Тогда все указывает на внезапное падение с высоты, — сказал профессор. — Но это противоречит виду смерти.
— Почему? — озадаченно спросил Реджинальд.
— Математика, — пояснил я, припомнив трактат Хогтона о повешении. — Учитывая вес покойного и длину веревки, которая составила больше двенадцати футов, сила падения была бы столь велика, что петля не удавила бы его, а сломала шею.
— Рассмотрим следы на шее, — кивнул Мориарти. — Реджинальд, где находился узел от петли?
— Против левого челюстного сустава.
— Узел, помещенный в этом месте, при падении толкает голову вбок. Смерть должна была бы наступить в результате перелома, а не удушья. Таким образом, мы имеем взаимоисключающие факты. Если Артур спрыгнул с высоты, то должен был умереть не от удушья, а от травмы позвоночника.
— В самом деле, парадокс, — согласился я.
— Из этого может следовать лишь один-единственный вывод. Артур Дойл умер до того, как был повешен.
— Его удушили во сне? — предположил я. — А потом отметина от гарроты перекрылась странгуляционной бороздой?
— Не исключено. Возможно, осмотр его комнаты даст нам больше подсказок.
В жилище Артура Мориарти убрал со стола знакомую мне книгу в красном переплете с золотом и серебром, а потом принялся изучать бумаги молодого человека.
— Вот черновик статьи, которую он писал для «Британского медицинского журнала». «Применение gelseminum в качестве отравляющего вещества. Артур Конан Дойл». Артур ставил на себе опыты с gelseminum, который более известен как жасмин, с целью медицинского исследования. Джентльмены, у нас есть яд!
— Отравление! — воскликнул я. — А как же смерть от сдавливания верхних дыхательных путей?
— Вы знаете симптомы воздействия gelseminum на человека, Реджинальд?
— Он эффективен при таких спазматических приступах, как эпилепсия или истерия, — сказал доктор. — Воздействует на нервные окончания, контролирующие функцию дыхания. Достаточно большая доза могла бы парализовать человека, что привело бы к остановке дыхания и в конечном итоге — сердца! Я же, само собой, предположил, что он задохнулся в петле, даже не рассматривая применение яда! Вы блестящий аналитик, Мориарти, как и говорил мне Артур!