Новые соседи (СИ)

«Да это же то самое место, где мы заночевали!» – восхитился Ули, как вдруг впереди послышались громкие крики. Из-за поворота выскочили, нахлестывая коней, толгувы. Оборачиваясь, они метали дротики.
Сегимий завернул скакунов, останавливая колесницу на берегу. Остальные последовали примеру молодого вождя и выстраивались. Ули и Вилейка залезли на упавший ствол, спрятавшись среди растопыренных корней. Лязгая и сыпля проклятиями, войско пыталось утвердиться в узкой ложбине между горами и речушкой.
А потом из-за поворота повалили дикари. Вот только воинов среди них почти не оказалось. Это были воющие от страха и ненависти бабы, малолетние молокососы с ржавыми копьями и седые деды. Как безумные, с камнями и палками в руках, они перли на дубовичей и валились под ударами мечей.
Толпа голосящих баб в лохмотьях с впалыми щеками и горящими глазами бросилась на ближников Сегимия. Копейщики работали ловко, но безумцы висли на копьях, и пики пришлось отбросить. Засверкало железо. Ултеру казалось, что дикари как река, так и будут выбегать и выбегать из-за поворота, но вскоре воющий поток иссяк. Ули огляделся вокруг. Везде валялись тела северян, а разгоряченные толгувы перекрикивались друг с другом. Воины радовались легкой разминке.
Вскоре дубовичи вновь двинулись вперед, а на исходе дня легкоходы принесли весть. Впереди поджидает войско горцев. Сегмат набросил на плечи богатый плащ, водрузил на голову блестящий шлем с венком бронзовых ветвей по ободу и позвал в свою колесницу наследника. Рядом выступал Сегимий с Вилеей, а сопровождали их рослые жрецы-толгувы.
– Посмотрим на твоих родичей, моих новых соседей? – подмигнул мальчику Сегмат и посерьезнел.
  
Глава 8
 
— Ложь, – негромко произнес дан Рокон, и Сплетник затравленно оглянулся. – И снова ложь.
На допросе важного пленника об Ултере все позабыли. Мальчик сидел в уголке и не шевелился, чтобы не выгнали. Во все глаза Ули разглядывал присутствующих, словно видел впервые.
Важного имперского соглядатая он и впрямь раньше не встречал. Лицо у него было странное, подвижное. Оно постоянно ходило волнами, словно не умея и не зная, радуется хозяин или гневается. Сплетник запрокидывал руки за голову, впустую перебирая в воздухе пальцами.
Столхед Воительницу Ули тоже видел впервые. Высокая, стройная, красивая… Глаза пронзительные и строгие. Язык не поворачивался звать ее бабкой. Пусть Ули и ее внук, но Дева Алайны не может быть бабкой! Поэтому Ули обращался к ней, как все: Столхед. Воительница благосклонно кивала и лохматила внуку волосы.
Все остальные были близкими и родными — но и они изменились. Изменились настолько, словно не одна зима прошла с последней встречи, а десять. Диду Гимтар помягчел, чаще улыбался, то и дело бросая на Деву Алайны такие взгляды, что Ултеру становилось неловко. Вутц, напротив, стал резким, цепким и собранным. Он припрятал подальше свои смешинки, всегда плясавшие в глазах и морщинках. Теперь Вутц говорил коротко и по делу.
Именно старый шут первым не удержался и выскочил на поле, навстречу колесницам с толгувами. Разглядел внучку рядом с Сегимием! А Сегмат не побрезговал — облобызал старого шута, громко смеясь и вспоминая прежние дни! Сейчас избранные дубовичи жили в большом доме в Алайне. Пир гремел второй день, пайгалы играли на канате, веселя народ, а назавтра ожидался Круг Хранителей. Важный день!
Хранители! Ули перевел взгляд на Хоара. Охранник Хродвига – Глава Хранителей! Ултер до сих пор не привык к такому. Но глаза не обманывали: на боку Хоара не висел верный меч, пропал кинжал, с которым воин не расставался даже во сне. Отныне Хоар носил с собой посох. Вот только он забывал его где ни попадя…
Сильнее всех изменился отец. Губы плотно сжаты, глаза тычут иглами в самое нутро. Даже самые свирепые воины не могли выдержать взгляда дана Дорчариан! Вот и Сплетник крутился перед ним, как червяк, пряча взор и отворачиваясь.
— Ты лжешь, – вновь тихо повторил дан Рокон.
Гимтар выложил на столешницу перед пленным небольшую деревянную решетку с дырочками.
 
— Это нашли у тебя. На шее, — пояснил Гимтар. – А эту, — он выложил поверх первой решетки вторую. Дырочки-окошки совпали точь-в-точь, – сняли с груди татя, который едва не прирезал меня. Такой же амулет был и у Арратоя. Учетчик Колодца рассказал нам о тебе.
— И я! – не выдержал Ули. Новость слишком горячая, чтобы держать ее в себе. – И я такую видел! У северян был воин в кольчуге! Они его слушались. Ну… дикари нас преследовали, а толгувы их победили в бою. И у предводителя была такая же решетка! На груди, под кольчугой.
Глядя на взъерошенного Ултера все улыбнулись. Даже отец. Дан медленно кивнул в ответ на слова сына и тихо произнес.
— Значит, и к северянам ты приложил руку. Ты подговорил напасть их на алайнов? Пока имперцы пробивались с боем к Лону Матери?
По лицу пленного вновь пробежала волна, кадык дернулся. Отец кивнул.
— Ты. Я вижу.
– Кто? — голос Гимтара сорвался, и танас дернул себя за бороду. -- Кто отравил брата? Ты, сволочь?
– Нет! – пленный показал зубы. Громко выкрикнул, с вызовом заглядывая в глаза Рокону.
Дан Дорчариан задумчиво покачал головой. Подошел и склонился над связанным, глядя в упор.
– Ты дал приказ убийце отравить моего отца?
Сплетник отшатнулся, заскулил и попытался завалиться навзничь, но Хоар вмиг вздернул его и усадил на лавку. Гимтар побелел, прикусив губу. Столхед на миг прижалась к танасу.
– Говори. Говори все, – приказал дан Дорчариан.
– Это слуги Безносого. Они сбежали с Полуденных островов… – заторопился Сплетник. – Повздорили со своими… Просили найти им место. Я дал. Привез пару замотанных умельцев на виллу к Голосу. А ночью они все сделали… Я не знаю, как… Но они умеют.
– Алиас Фугг знал, зачем ты приехал? Дал тебе приют?
Сплетник качнул головой, соглашаясь, но наткнулся на беспощадный взор Рокона и скривился.
– Его не было тогда. Он не знал ничего.
– Кто и зачем отдал приказ убить дана Дорчариан? – твердо спросил Вутц.
– Я не скажу. Не скажу, будьте прокляты, вонючие козопасы! Мучайтесь до конца дней своих, недоумки! – вдруг заорал, брызгая слюной, Сплетник.
– Сивен Грис? – хмыкнул Вутц как ни в чем не бывало. – А ему велел Торговый Союз?
Сплетник дернулся как от пощечины.
– Отец влез в торговлю земляным маслом с ночным хозяином Атариана, с Хриплым. Караваны с маслом порезали неизвестные с замотанными мордами и устроили ночную войну. Остах сумел докопаться до неуловимого умельца в капюшоне, но тот убежал на войну, – наливая вина, поведал всем Рокон. – Остах поведал мне все, что узнал.
«Сивен Грис. Торговый союз. Империя», – сделал зарубки в памяти Ултер.
Дан Рокон махнул рукой, и Сплетника утащили прочь. Следом удалился Глава Хранителей – у него оставалось совсем немного времени перед Кругом, и нужно было успеть пересказать новости остальным Хранителям.
– А ты… дан Дорчариан… – Гимтар дернул себя за бороду. – Дар этот твой новый от Матери – в людях все видеть… Ты теперь во всех ложь видишь? Всё видишь, до донышка?
И вот теперь Рокон улыбнулся по-прежнему, по-старому: широко, от души.
– Нет, дядька. Нет. Тебя не вижу, – облегчение столь явственно проступило на лице Гимтара, что Рокон расхохотался. – Кровь данов, мой танас. Кровь данов.
– Значит, и в моей душе ты не можешь читать, сын мой? – склонила голову к плечу Столхед.
– Так, Воительница, – согласился дан. – И Хоара, кстати, тоже.
– Во всех, в ком течет родная кровь, значит. Вот и проверили нашего байстрючонка, – проворчал Гимтар и прикусил язык, увидев Ултера. Сердито засопев, он вышел из шатра вместе с воительницей.
 
– Отец? – несмело подал голос Ули, когда они остались одни.
– Тебя я тоже не вижу, – продолжил улыбаться Рокон.
– Не… Я про другое, – тряхнул гривой Ули. – А диду … он теперь со Столхед?
– Верно, – думая о своем, ответил отец. – Гимтар может взять вдову Эндира. Закон гор.