Новые соседи (СИ)

Ули набычился. Вперед вышел Толбур и коротко ответил. Старик вскинул брови и наклонил голову к плечу, недоверчиво рассматривая Ултера.
— Покажи ему желудь, — подсказала Вилея.
Ултер кивнул и вытащил подарок Вутца на свет. Старик подошел ближе, сощурился. Протянул открытую ладонь. Ули помедлил. Расставаться с подарком жалко, но что поделать? Наследник снял цепочку и положил амулет с серебряной шляпкой на мозолистую ладонь. Старик поглядел, сжал желудь в кулаке и наклонился.
— Это подарок вождей. У кого ты украл его, мальчик? — выцветшие глаза старика впились в лицо Ултера. Имперская речь старого толгува звучала непривычно мягко и певуче, а слова оказались жестки и суровы.
Ули набычился.
— Это подарок! Мне дядюшка Вутц подарил!
— Кто ты?
— Я … Я Ултер.
Вилейка мялась рядом.
— А это — Вилея. Внучка Вутца!
— Ты из Пайгалы, девочка?
Вилейка кивнула, пряча глаза. Старик покачал головой и огладил густые усы.
— Слова твои темны, мальчик. — Принял решение старик. Он распустил цепочку и покачал желудем перед глазами Ултера. — Это — дар вождей. Его не носят обычные мальчики, заплутавшие в горах. Ты ничего не хочешь сказать мне, отрок?
Ултер коротко мотнул головой.
— Да будет так, — кивнул старик. — Дар вождя нужно вернуть… Сегмат и рассудит, что с тобой делать.
Старик вновь хлопнул в ладоши и отдал короткую команду воинам. Шумно гомоня, легкоходы двинулись к постройке с распахнутыми настежь дверьми. Толбур махнул рукой на прощанье, а к старику подбежали местные стражники. Из-под навеса вывели запряженную в телегу лошадь, а за ним еще одну. Пленных покидали в переднюю телегу, а в другую усадили Ултера с Вилеей. Вокруг гарцевали всадники с короткими копьями, щитами на спинах и длинными мечами на боку.
— А Сегмат — это кто? — шепнул Ули.
Вилея посмотрела, как старик передает серебряный желудь одному из всадников.
— Это самый старший толгув в этих землях.
Телега дернулась, лошадь махнула хвостом, и они тронулись. Ули с тоской посмотрел на видневшиеся над земляным валом горы. Головы врагов, насаженные на пики, тоже рассматривали горы и скалились мертвыми улыбками.
«Эх, так и не довелось пересидеть в пещерке, дождаться, пока дорча с алайнами расколошматят проклятых северян!»
Телега въехала под свод мрачных дубов, шелестящих сухими листьями. Очертания гор скрыл лесной полог. Толстые корни то и дело выползали на дорогу, словно ненасытные шеши, будто хотели разорвать ее по кусочкам и утащить в лесную чащу. Телега тяжело переваливалась, встряхивая седоков. Потемнело, запахло прелой листвой. На душе Ултера стало пасмурно.
«И как мне с Вилейкой выбираться из этих бескрайних лесов?»
* * *
Гимтар и Столхед не отходили друг от друга, не таились и не скрывались. Ласковая Рыча, свирепая к врагам, только фыркала вслед торопливым шепоткам взбудораженных алайнов. Но беда-Йотль любит подстерегать счастливых, забывших обо всем на свете. Сжимая острый нож, ждала, когда счастье пройдет мимо.
Первым удар нанес одноухий Клуст, подкараулив Гимтара в полумраке перехода.
— Не забывайся, танас! — прошипел алайнский Хранитель. — Согласно древнему уговору, Столхед может пойти только за Дана Дорчариан. Неужели ты, танас, стал Даном?
Одноухий наглец крепко сжал посох. Сухие костяшки побелели, лоб пробороздила глубокая морщина. Тонкие губы кривились.
— Нечего разводить блуд, танас! Незачем смущать алайнов! Близится Круг Хранителей. Чую, хочешь услышать от Хранителей верные слова!? — Клуст бил точно, в самую сердцевину. Даром, что много лет не держал в руках оружия, как и заповедано Хранителям.
Гимтар смирил ярость.
— Верные слова на Круге Хранителей? Так, Клуст.
— Тогда незачем испытывать закон гор, танас. Дева Алайны не для тебя, дорча. Отступись!
Танас дернул подбородком, оттер Клуста плечом и прошел дальше. Столхед он не сказал ни слова, и только брал ее ночью снова и снова, пока хватило сил. Зарывался в ее волосах, пил и пил ее запах, и все никак не мог наполниться. Словно предчувствовал близкую разлуку.
 
Утром прискакал легкоход из разъезда Охранной тропы. Из тех, кто встретил Тарха на границе. Бык остался с рабами на заставе у Ветряного моста. Воин поведал: война. Тупоголовые дикари вдруг научились воевать, разом атаковали многие посты на тропе. «Плохо!» — сказал вдруг гонец на чистом дорча и сплюнул себе под ноги.
Гимтар вспомнил своего неудачливого убийцу, которому помешал дурачок Ойкон, легок его путь. Танас понял — Империя дотянула свои лапы и сюда.
«Империя нападает на долину и отбивает соль. Северяне треплют алайнов у нас на загривке. Хитро…»
Столхед вскинулась, отдавая распоряжения, поднимая войско. Гимтар махнул своим: дорча и алайны выйдут вместе. И Гимтар со Столхед — тоже выйдут вместе, как и решили. А Хранители… С Хранителями будет свой бой.
Но злая Йотль нанесла еще не все удары. Смотрела, как барахтаются жалкие людишки. Следом пришли пайгалы. И чернобурочники, и головорезы Тарха. Постаревший Вутц дергал сопливым носом, прятал слезливые глаза. За его спиной маячил бугай Морх, мрачный как грозовая туча. Позади стаскивали с коней тяжелораненых. В переломанном, изуродованном воине танас с трудом признал гуляку Гафра. А вот сорванца Ули среди них не было.
Вутц прошел через весь двор к стоящему на крыльце Гимтару. Рядом, за левым плечом возвышалась Дева Алайны. Предбоевая суета на миг улеглась. Все разглядывали появившихся путников. Вутц рухнул перед крыльцом на колени, не с первого раза вытащил трясущейся рукой нож с пояса. Протянул.
— Режь, — прохрипел старый шут. — Не сберег я парня, танас. Моя вина. Режь.
Гимтар почувствовал, как позади всем телом вздрогнула Столхед.
«Наш внук».
Зашипела, выгибая спину, Рыча.
«Мой внук, моя кровь».
Танас вдруг стал удивительно спокоен. Словно в предрассветной тиши он остановился в чистом поле. И только острая игла покалывала в груди, словно проверяя, где сердце. Где оно? Укол — здесь? Укол — здесь? Не вздохнуть. Гимтар потер грудь.
«Ох уж эти пайгалы. Во всем представление устроят».
— Не здесь, Вутц. Идем в дом.
Столхед сжала плечо и Гимтар накрыл ладонь любимой своей ладонью. В толпе разглядел перекосившееся от ненависти лицо Клуста.
— Я должна… с войском… сейчас, — одними губами прошептала Дева Алайны. — Время важно…
Гимтар кивнул, на миг окунувшись в зелень ее глаз.
«Сохрани себя».
«И ты».
— Войско Дорчариан! Повинуйтесь Столхед Воительнице. Она поведет вас.
Воины-дорча склонили головы. Идти в бой за прославленной матерью Дана они почли за честь.
Словно в издевку, стоило пыли улечься от вышедшего в поход войска, беда-Йотль нанесла еще один удар. Чтоб уж наверняка. Вдали показались всадники и вереница возов. Гимтар окинул взглядом выбирающихся из повозок старцев, наскоро пересчитал. Пять крепких стариков, Хранителей горских законов. Прибыли все: дворча, дремны, гверхи, квельги и терскелы. Алайн Клуст кривил рожу где-то рядом. Место Хродвига-дорча покамест пустовало.
«Законникам еще искать замену. И Главу промеж себя выбирать… Может и погрызутся хорошенько. А после и мои дела легче пойдут…»
Гимтар развернулся, дабы скрыться в общинном доме, когда вдруг увидел его. Слишком, слишком много событий. Как он мог забыть! Гимтар твердым шагом пересек двор и встал напротив статного воина. Голубоглазый, загорелый. Умные глаза, взгляд прямой, не отводит… Похож? Или нет? Байстрючий сын… Воин слегка поклонился.
— Хоар? — проскрипел Гимтар.
Тот кивнул.
— Взять этого человека! — приказал Гимтар.
 
Головорезы Тарха растерянно переглянулись. Чернобурочники сбились вокруг невозмутимого воина, положив ладони на рукояти мечей. Из толпы вышел Второй и прошел через весь двор. Миновал Гимтара и встал за спиной Хоара. Чернобородый также взялся за оружие.
«Проклятье!»
— Я велел взять! В железо его! — рявкнул потемневший от гнева танас, и Межх первым сделал шаг. За ним нехотя потянулись остальные головорезы. Показались и вооруженные алайны.