Новые соседи (СИ)
Убийца подскочил совсем близко, когда мимо просвистел клинок и вошел по рукоять в левое плечо нападающего. Тать споткнулся, потерял ход и подскочивший Сильный сбил убийцу грудью, откинул в сторону и потоптался по упавшему, гвоздя копытами и роняя пену. Фыркнув, жеребец подошел к лежащему мальчику. Перевернул Ойкона на спину и лизнул лицо. Мальчонка не отозвался, и Сильный тоненько заржал. Воробышек скакнул к зажатой в ладошке лепешке и принялся клевать хлеб.
Второй подбежал к истоптанному телу, следом приблизился танас, за ним налетели воины, и Гимтар взмахом руки отправил их прочь — прочесывать лес вокруг. Чернобурочник выдернул свой кинжал из мертвого тела убийцы и на грудь нападавшего из распахнутого ворота вывалился знакомый амулет — деревянная решетка с маленькими отверстиями. Гимтар нагнулся и сорвал ее. Похожа, но другая… У личной рабочей решетки танаса, лежащей сейчас на походном столе, заваленном письмами, расписками и расчетам, другой порядок отверстий. Гимтар спрятал находку и пригляделся к покойному. Нахмурился. Кажется, это лицо он видел раньше … Похожий незнакомец крутился среди имперских дорожных рабочих… И даже рядом с шатром Рокона мелькал… Он. Или нет?
— Это… Это что? — прошептал Тагаур, с опаской поглядывая на измочаленного татя.
— Это война, — буркнул танас. — Война не простая: не только клинками махать приходится… Так что все сделай, как условились, — Гимтар ткнул старосту пальцем в грудь и тот закивал в ответ.
«Эх, Тарха бы на его место, заслон стеречь, — в очередной раз подумал танас. — Вот только где он сейчас, наш Бычок?»
* * *Коска Копон, стоя на краю обрыва, свистнул пращой. Снаряд, бесконечно долго кувыркаясь в воздухе, брякнулся неподалеку от толпы имперцев далеко внизу. Те загомонили и затрясли оружием. С эдакой верхотуры фигурки казались муравьиными. Воины рядом заорали победно, вскинули оружие и довольно зацокали языками. Ну и рука у Черепа! Во дает, командир! В эдакую даль зашвырнуть камень! И ведь почти попал!
— Ну что, там он? Крутится? — нетерпеливо спросил Тарх. Гигант не рвался на край, дабы не лезть на глаза своей приметной фигурой, и сидел позади на плоском камне.
Копон хмыкнул и разглядел среди имперских плащей и доспехов фигуру в горской бурке и кудрявой шапке. Череп знал, кого разглядывает, Тарх пояснил.
— Там, там… Крутится твой Голос Империи, снег нюхает, как собака… — проворчал Плак и сплюнул.
— Всё не успокоятся, тропу ищут…
— Ага, ждут, как снег стает… до нас добраться.
— Ничо, подловим уродов, накормим камнями…
— Ты их видал? Накормит он… Это тебе не дорожники.
— Ага, тута нас самих накормят. В последний раз.
— Да хоть бы и так. Все одно с голодухи сдохнем!
Рядом загомонили. Лица злые, изможденные, глаза блестят…
— Замолкли, — велел Копон. Сейчас не остановить — так и до грызни не далеко. — Идем в село. Собираемся.
Тарх поднялся, ступая в ногу с Копоном и Плаком.
— Решился-таки? — с неудовольствием буркнул Бык. — Выходим?
— Выходим, — отрезал Череп. — Все твои слова помню, не начинай: уговоры рекса с алайнами на весну, а еще зима и нас не ждут, могут железом встретить. Всё помню. Но… — Копон сжал кулаки. — Ты ж сам видишь, озлобились все. Путь нужен, цель. Чтоб шли, и думали одно: как добраться. Иначе накинутся, друг дружку рвать начнут.
Тарх кивнул. Вчерашних рабов удалось сбить в подобие воинов, и теперь бойцы показывали зубы. Намедни Черепу пришлось принять выборных из бунтарей. Те рвались в башню, где жили командиры. Люди шептались, что в тамошнем подполе несметные запасы окороков и солонины. Коска уступил, показал, что ничего не утаивают: зерна и впрямь оставалось едва-едва. Всю животину — овец, коз, курей, мулов, лошадей к тому времени давно сожрали. Кашевары вываривали голые кости и взбивали муку в жидкую тюрю. Ей и спасались…
После досмотра башни Копон построил куцее войско на площади и объявил о выдвижении к соседям, к гордым алайнам. Череп зажег толпу, убедил, что горцы добрых воинов примут и усадят за стол. Тарх только зубами скрипел.
И вот сегодня они покидали приютившую их Скейдану. Зима оказалась снежной, но на удивление короткой. Пару седмиц назад перестали завывать ветра, облака растащило и выглянуло солнце. Имперцы внизу мигом оживились: то и дело стали появляться отряды, крутились, искали обходные пути, торили путь в снегу. Хвала Матери, Тарх первым приметил беспокойного Алиаса Фугга. Помня строгий наказ танаса — не дать Империи повода увязать Дорчариан с побегом — Тарх хоронился в сторонке и не лез на глаза.
«И впрямь пора уходить. Имперцы и голод прикусывают с двух сторон, так и сожрать могут».
Выходили налегке — тащить добро некому, всех четвероногих помощников пустили в котел, а беглецам с лихвой хватало тяжести доспехов и оружия. Лишь Череп с Плаком разделили на двоих утащенную казну Старого Поста, упрятав монеты в заплечные мешки. Двигались двумя отрядами: пращники, в основном из «колодезных», под командой Черепа, выступали впереди, а следом топали «рудничные» с запасом дротиков, щитами за спиной и тесаками на боку. Ими верховодил Плак. И те, и другие затянуты в прочную кожу, амуницию ненавистных Дорожников. Тарх указывал путь. Хвала Матери, выпавший за зиму снег смело недавними сильными ветрами, а нового так и не насыпало.
Поход ознаменовался добрым началом: в первый же день наткнулись на стадо снежных коз на соседнем склоне, и Череп вновь показал мастерство, добыв пятерых животин. Впервые за долгое время восставшие рабы легли спать сытыми.
От этой славной новости Тарху даже стало казаться, что у них и впрямь всё сладится, и что Мать Предков благоволит ему. На следующий день они продолжили путь.
«Только бы не налетела вьюга», — в который раз подумал Бык и глянул на тяжелые тучи над головой. Отощавшие рабы снегопада не переживут, увязнут. Тарх оглянулся. Горе-вояки даже не пытались держать строй, плетясь вереницей по тропе.
«Проклятье… Нападут на нас и … — пробурчал под нос Тарх и отогнал непрошенную мысль. — Не стоит сыпать проклятьями, дабы не накликать! Беспощадная Йотль не дремлет!»
Но поздно, слишком поздно! Йотль, падкая до людской глупости, расслышала негромкие сетования и мигом отозвалась. Тропа вывернула из-за отрога скалы, и Тарх увидел большой отряд горцев, бредущий навстречу. До головы отряда оставалось всего каких-то пару сотен шагов и Тарху хватило одного взгляда, чтобы понять, кто перед ним.
— К бою! — заорал он, выхватывая меч. — К бою!
Зловредная Йотль сегодня решила вдосталь покуражиться: против волокущих ноги доходяг злая богиня выставила таких же несчастных бредунов. Укутанные мохнатые северяне скинули дурно выделанные шкуры и громко завыли, потрясая копьями и мечами. Скайды, одетые в обноски, прижались друг к другу.
Позади Тарх слышал команды Черепа и рев Плака.
— Кто? — выдохнул Коска Копон, цепко вглядываясь в противников.
— Не узнаешь знакомцев? — процедил Тарх, разминая плечи. — Скайды, чтоб клиббы живьем их жрали…
Горцы с голыми телами распаляли себя, истошно завывая по-волчьи на все лады, как полоумные. Навскидку, скайдов и северян было вдвое больше вчерашних рабов.
— А рядом северяне изгаляются … Дикари, ухорезы проклятые…
Череп ничего не понял, но кивнул. Оглянувшись, Коска гаркнул.
— Верно, Плак! Стройся, стройся!
— Надо их на себя выдернуть, — пояснил Череп, отойдя на пару шагов и сдвигая на живот набитую камнями суму. — Чтоб вперед сунулись.
— И так копытом бьют… — Тарх тряхнул мечом, осклабился и выпрыгнул вперед.
— До-ррр-чча! До-ррр-чча! — заорал он что есть мочи, воздев меч над головой. — Дорр-чариан!
Свистнула праща, и голый воин захлебнулся воем — камень разбил горцу голову. Хлоп-хлоп-хлоп, заработала праща и еще трое северян рухнули ничком.
Заголосив, толпа северян и скайдов повалила вперед. Не сговариваясь, Тарх и Копон дернули назад. Плак пинками и затрещинами перемкнул тропу, выстроив воинов плотным строем. По обе стороны тропы, на склонах, врага поджидали пращники. Череп припустил вверх, а Тарх замкнул строй справа. Слева рычал Плак.