Страсти по Фоме. Книга 1 (СИ)

Фомин сочно и со вкусом затянулся. После коньяка сигарета, как свидание заключенному. Он с наслаждением выдохнул дым и продолжал:
— Они говорят, окей, мы хотели по-хорошему, и пытаются увести меня силой. Я сопротивляюсь — свалка, драка… ну, каждый раз по-разному, но все время не в мою пользу, естественно. Эти трое типов странные даже для сна, где все должно быть как бы замедленно, они же, несмотря на свою толщину и рост, наоборот, как-то необыкновенно проворны!.. Ну вот!..
Фомин понемногу увлекся своим сном.
— Они меня хватают и швыряют в машину, все это на глазах у публики, естественно, как в гангстерских фильмах, а публика — никто ни слова!.. Меня увозят, бросают в какой-то подвал, неизвестно где и начинается самое странное. Они предлагают мне огромные деньги, просто огромные!..
Он сделал большие глаза, иллюстрируя…
— Предлагают еще какие-то невероятные штуки, вроде яхты с артезианским колодцем или самолета с балконом и солярием… но при этом я понимаю, что они не шутят. Во-от… Я перепуган до смерти, но все равно отказываюсь.
— Это начало романа?..
Фомин непонимающе посмотрел на Ирину.
— Какого романа? Говорю тебе, это сон… Так вот… и все это за то, чтобы я пошел вместе с ними
— Куда?
— Они как-то назвали это место, я не помню… Бром… Тромб… нет, как-то… Я почему-то сразу понял, что куда-то очень далеко…
Ирина, поначалу заинтригованная (вдруг действительно что-то дельное) потеряла всякий интерес к его рассказу. Она покопалась в сумочке, достала зеркальце, затем снова закурила, думая о чем-то своем и лишь роняя едкие вопросы, демонстрирующие отношение к происходящему. Но Фомин, казалось, этого не замечал.
— В другую страну?
— Да нет, совсем далеко! — махнул он рукой. — Что-то космическое…
— На другую планету… — Ирина недобро усмехнулась.
— Ну… — Фомин поморщился, пытаясь объяснить. — Это вообще какой-то другой, не такой мир. Когда они его назвали, я сразу понял, ну, знаешь, как это во сне бывает, — что там как-то не так всё…
— Хочешь скажу, как он называется этот твой мир?..
Фомин удивленно посмотрел на нее. Туман французских виноградников клубился в его глазах. Ирина безапелляционно выпустила дым:
— Это — белая горячка!
— Да нет же!.. — Он даже прихлопнул по столу в досаде.
Ирина демонстративно посмотрела на часы и пожала плечами.
— Ты слушай дальше! Ну вот… все равно, говорят, ты пойдешь с нами. Рано или поздно ты выйдешь из этого состояния и мы тебя заберем. А чтобы это произошло быстрее, мы тебя почистим. И вкатывают, представляешь, капельницу!
— Из какого состояния? — спросила Ирина с ледяным участием.
— И я им тоже! — обрадовался Фомин, снова входя в азарт от повествования и ударов де Коньяка по мозгам. — Оказывается, из опьянения! Мол, пока алкоголь у меня в крови, он не позволяет меня транс, теле, мета, — в общем, портировать. Добровольно — да, а так меня может разнести в клочья. В общем, они довольно убедительно все это рассказывали, так что я им снова поверил.
— Ну, это они умеют! — со знанием дела подтвердила Ирина.
— Кто они? — подозрительно вскинулся Фомин, но вид у Ирины был такой, что он пожалел о вырвавшемся вопросе.
А Ирина даже руками всплеснула:
— Как же я сразу-то не догадалась! Ты был в обыкновенном дурдоме! Правда, жаль, во сне. А это санитары…
— Господи, — устало уронила она, — когда же здесь-то до тебя доберутся, наяву?
— Да нет же! Это не дурдом! — обиделся Фомин.
— А зачем ты еще кому-то нужен, алкоголик несчастный?
— Послушай, я у них тоже спросил: зачем, мол?.. А они: прекрати паясничать, ты сам знаешь.
— Правильно! — подтвердила Ирина.
— Перестань! Дай мне рассказать, если уж начал, а потом делай, что хочешь.
— Ну хорошо. Ты ничего не утаил? Все им рассказал?
— Что?!
— Ну что ты знаешь!..
Оба теряли терпение.
— Ну вот и ты туда же! Ничего я не знаю! Главное, что они меня все-таки не забрали
— Ах, все-таки не забрали? И почему, можно узнать?
Расспрашивала Ирина его уже только за тем, чтобы показать всю дурость и нелепость его выдумок. Ей хотелось и плакать, и смеяться, но Фомин это теперь игнорировал.
  
— А потому, что я не протрезвел.
— И ты хочешь сказать, что именно поэтому ты и пьешь? Ты к этому подводишь?..
Ирина внимательно посмотрела на него, ноздри ее гневно дрогнули.
— Ты больной! — поставила она окончательный диагноз. — По тебе уже не вытрезвитель, а психушка плачет!
— Ну что ж, тебе лучше знать, — сказал Фомин, на этот раз даже не обидевшись. — А я все-таки верю, что пока пью, ничего со мной не случится!
— Кроме белой горячки! Она уже стучится к тебе!.. Посмотри на себя! Эти сны о многом говорят!
— Нет у меня никакой белой горячки… Да! — вспомнил Фомин. — Я тебе не рассказал самое интересное. Потом появился еще один человек и спас меня.
— Не вижу ничего интересного.
— Интересно здесь то, что этот человек из другого моего сна! Помнишь, я тебе рассказывал?
— Конечно! Я же их все записываю. И перечитываю на ночь!.. Напомни только какой? Тоже, небось, кошмар?
— Нет, там бред…
Фомин был настолько же серьезен, насколько и пьян. Голова приятно шумела, почти урчала от тройной дозы very special old perfomance.
— Тихий такой бредик. Ну, помнишь, этот человек, Доктор, мне еще сказал, что я, как и он, какой-то то ли преобразователь, то ли трансформатор пространств. Ну, как-то так…
— Точно, трансформатор! Понижающий!.. Все правильно: он доктор, он уже так необходим, что приходит к тебе прямо во сне! Только там еще с тобой и можно что-то сделать. Действительно, бред какой-то!..
Фомин не слушал Ирину.
— Он, кстати, меня и предупреждал о том, что за мной охотятся. Представляешь, в другом сне предупредил о том, что в этом за мной будут охотиться?
— Да?! — восхитилась Ирина. — Ну передавай ему от меня привет! Скажи, что я внимательно слежу за всеми вашими перемещениями и тоже жду вызова!.. Не алкоголиков-то берете? Или туда только героев-космонавтов, вроде тебя?
Она уже издевалась над ним вовсю, не скрывая и не сдерживаясь.
— Не знаю, — пожал плечами Фомин.
Пыл рассказчика в нем угас. Зачем он все это рассказывает, запоздало подумал он. Ирина теперь точно считает его сумасшедшим алкоголиком.
— Просто это не совсем обычный сон, слишком необычный, — пробормотал он, с удивлением глядя на пустые бокалы из-под коньяка: а эти-то когда он выпил?
Сразу, как видение, возник Леша еще с двумя порциями. Фомин покачал головой, бармен сделал круглые глаза. Ты не заболел, с искренним сочувствием спрашивали эти глаза. Фомин махнул рукой.
— Но больше ни-ни! — строго предупредил он Лешу.
— Не физиологично! — предупредил и Леша его.
— Вот кто тебя спаивает! — понимающе протянула Ирина.
Лешу как ветром сдуло.
— Леша?.. Ты что! — отмахнулся Фомин. — Он лучше меня знает, сколько мне надо выпить. Вот когда я в другом баре бывает перебор, а с Лешей никогда.
— Я не знаю… Ты хоть понимаешь, куда ты катишься?
— Да никуда я не качусь! Ты хотела узнать, почему я такой, вот я и пытаюсь объяснить, в том числе и эти сны!. Ты что действительно не помнишь? Я же тебе рассказывал!
— Да с тобой рехнуться можно, столько ты всего рассказываешь! То ты в ссылке, то какие-то толстые… теперь доктор!.. Господи, о чем мы говорим? Я сама с тобой стану больной!
— Вот! — обрадовался Фомин. — Доктор, правильно! И теперь он меня спасает!..
— А-а! — вспомнил он еще. — Это же он сказал мне про то, что пьяным меня не возьмут, те ничего не говорили!
— Ну, слава Богу! А то я уже начала волноваться: им нужно, а они говорят… — Ирина смяла сигарету в пепельнице. — В общем, я поняла. Ты пьешь, чтобы тебя не забрали в дурдом эти толстые, а этот… доктор тащит тебя в свой дурдом, родной, где вы — трансформаторы, вместе гудите с утра до вечера…
Ирина выразительно показала на бокалы.