Страсти по Фоме. Книга 1 (СИ)

— Шульженки Владимиры Ильичи, двое! — отрекомендовал он. — Можно просто Шули… Сделай же что-нибудь! — уже закричал он.
— Я говорю, надо уходить!
— Да я не готов! Ты же знаешь, здесь я бессилен! У меня запрет на выход! Ничего не могу, кроме как рожу начистить!.. Оторви им головы!
— Тогда их будет уже четверо. Видишь, они удваиваются! И нам уже будет очень трудно.
— Шу-ульженко Владимир Ильич, — донеслось из-за двери. — Мы-можно просто Шу…
И четыре руки одновременно прорвали входную дверь.
Если бы Доктор рывком не оттащил Фомина от двери, голова его так же бы валялась на полу, как недавно голова псевдоучасткового.
— Все, надо уходить! — сказал Доктор, вытаскивая Фомина из коридора.
Они оказались в комнате, где совсем еще недавно почти мирно беседовали и попивали настоящий бордо. Как давно это было!.. Фомин судорожно крутил головой.
— Как?.. Я не могу! Мне нужно полдня искать точку. Да и выход мне закрыт, ты забыл? А как мы выйдем из квартиры?
— Сколько вопросов! А надо всего лишь сделать переход!
Дверь в коридоре хрястнула, видимо Шули проходили сквозь нее, как сквозь фанеру.
— Нужны же специальные упражнения! Пост!.. И чего я не поставил железные двери?.. Нужна соответствующая обстановка! — лепетал Фомин, бегая в панике по комнате; глаза его не отрывались от дверей, которые должны были вот-вот взорваться руками страшных кукол. — Мы с Сати…
— Узнаю Сати! — усмехнулся Доктор. — Вечно у него фокусы! Только бы голову морочить! — Он вытащил Фомина на середину комнаты. — Ничего не надо: ни точек, ни упражнений. Все это туфта!.. Делай, как я! Ну?.. Давай!..
Доктор побежал и с разбегу прыгнул в окно. Раздался звон стекла. Фомин, сначала побежавший за ним, остановился, как вкопанный — восьмой этаж!..
Доктор исчез. На улице, падая, билось стекло. В унисон ему трещали и лопались стекла дверей у Фомина в квартире. Участковые начали обыскивать помещение с ближайших дверей. Ванная, туалет, кухня, — механически считал Фомин, и с ужасом смотрел в разбитое окно. Никто не кричал на улице и не было характерного звука упавшего тела. Подойти и посмотреть, что с Доктором, он боялся, это была последняя надежда.
— Я ды-должен познакомиться со всеми проживающими в квартире, — словно оправдывались участковые, после каждой вспоротой двери и продолжали свое страшное дело.
Прошло несколько секунд с момента исчезновения Доктора и примерно столько же, так казалось Фомину, оставалось до момента, когда он навсегда уснет в нечеловеческих объятьях Шуль. Нет, выброситься в окно он не сможет!..
Стекло вновь зазвенело, но уже собираясь, Фомин, вздрогнув, отступил на несколько шагов назад. В комнате появился Доктор.
— Ну ты что, о двух головах? — спросил он, как заправский урка.
— Об одной, — буркнул Фомин, совсем растерявшись.
Ситуация полностью вышла из-под его контроля, им владели только страх и бессилие, словно что-то внезапно сломалось в нем, оставив только ужас перед этим переходом
— Давай руку! — скомандовал Доктор. — Времени уже нет!
Времени, действительно, уже не оставалось. Дверь в комнату затрещала и показались четыре руки. Потом руки стали разрывать дверь. Словно жуткие близнецы-пианисты они все делали синхронно: хвать! хвать! рвать!..
— А почему им обязательно надо разрывать дверь, а не открывать по-человечески? — очнулся Фомин от такого вандализма. — Мне ремонт делать!
— Все, времени у нас нет! На ремонт тоже!.. Ни о чем не думай! И беги, как можешь! — закричал Доктор уже на ходу.
— А-а-а! — заорал Фомин приближающемуся окну, и зажмурился, слыша треск двери, звон стекла, свой истошный крик… «Соседи точно участкового вызовут!..»
— А-а-а! — орал он, чувствуя, что куда-то проваливается…
— Открой глаза и не ори!.. — Голос Доктора, толчок в плечо. Они стояли перед огромным табло, похожим на расписание, от них в разные стороны разбегались люди.
— Где я?
— Там, где хотел очутиться!.. — Доктор едва слышно выругался.
Фомин зачарованно огляделся вокруг, еще ничего не понимая — огромный зал, люди — и уставился на какого-то то ли цыганенка, то ли азиатенка, лет семи, стоявшего под ним.
  
— Ты кто? — спросил он, как полагается магу при встрече.
Чумазый пацан смущенно заулыбался, хотел убежать, но потом передумал.
— Мы сами не местные, — сказал он баском. — Дай пара копейков!
Он ловко пнул еще одного подбежавшего сорванца поменьше и почумазее, и пояснил:
— На лечиться, а то уехать не на что!
— Да я и сам не знаю пока: местный я или нет, — пробормотал Фомин. — Может, самому нужны будут пары копейков на лечиться. Давай-ка, чеши, брат, отсюда!..
К ним уже спешил милицейский наряд, бравый сержант и рядовой, оба в полной выправке — страна на военном положении, выбирает путь.
— В чем дело? Почему нарушаете?
Фомин с облегчением увидел, что это не Шули. До него, наконец, дошло, что он на Ленинградском вокзале, прямо под электронным расписанием поездов в главном зале, в другом его конце стоял белый, как мел, вождь мирового пролетариата.
— Да вот, на поезд опоздал! — сказал он сержанту, диковато усмехаясь словно не веря самому себе.
Не поверил и сержант, глядя на его нагловатую физиономию. Рядовой, тот просто держал автомат дулом в живот Фомина, наизготовку, такая опасность исходила от него.
— А че тогда орёте, как сумасшедшие?
Сержант в упор смотрел на обоих желтоватыми глазами хищника, он был похож на большую, туго сжатую пружину, которой давным-давно хочется распрямиться, да вот повода нет! Густые пшеничные усы, словно намеренно скрывали жестокую складку губ.
— А он всегда, как опоздает на поезд, так орет, — вступил в разговор Доктор.
— Не ори! — обратился он к Фомину. — Поезд ушел!
— Обидно! — сказал Фомин.
— Ваши документы! — попросил сержант, все еще подозрительно оглядывая обоих.
Фомин вспомнил, что документов при нем нет.
— Какие документы? — удивился он. — Зачем?
— Но вы же уезжаете? Как же вы без документов?
— А мы в область!.. Мы на электричку опоздали!
— Но это-то расписание дальних поездов!
— Все в порядке, сержант, — сказал Доктор, подавая документы. — Вы его не слушайте, он действительно сильно расстроился, сам не знает, что говорит.
— А ваши билеты?.. — Сержант чувствовал по дрожанию внутри себя пружины, что здесь что-то не так, но не понимал, что.
— Вообще, вы должны пройти с нами! — заявил вдруг он.
Доктор порылся в карманах, что-то бормоча, словно обиженный недоверием. Через секунду над ними загремело:
— Дежурный наряд милиции просят срочно пройти к багажному отделению! Дежурный наряд милиции…
Рассматривать, поданные Доктором билеты и документы времени не было и сержант, бегло пробежав их глазами, с большим сожалением вернул.
— Больше не кричите! — угрожающе предупредил он, и они с напарником вроде бы неспешно, но быстро пошли к выходу из зала; две большие военные кошки.
— Больше не будем! — заверил их Фомин вдогонку. — Поезд-то ушел, чего кричать?
— Док, мы где, на вокзале что ли?.. — Даже сейчас Фомин не верил глазам своим. — А почему мы не…
— Потому что ты мешок дерьма… бам-бам-бам! — задумчиво выругался Доктор, изучая расписание. — О чем ты думал, когда бежал за мной?
— Ни о чем, орал.
— Ну это я слышал. Распугал тут всех. Документы пришлось рисовать, наряд вызывать ложно. Кто у тебя в Питере или где там еще?..
Доктор, засунув руки в карманы и покачиваясь на мысках, очень сдержано пытался понять сей зигзаг.
— Может, у тебя встреча здесь назначена, а? Опять какая-нибудь настоящая любовь?.. Ты можешь хотя бы во время перехода не думать о бабах? Мы же могли и под маневровый попасть!
— Может для тебя все просто, а я лишен благословения!
Фомин пропустил замечание насчет Питера. Ну подумал чуть-чуть в Ярославском направлении. В том письме неизвестная писала ему, что проводит почти все свое время до глубокой осени в Мамонтовке. Неужели это могло сбить курс Доктора?