Страсти по Фоме. Книга 1 (СИ)
— Надеюсь, на этот раз это не специализированные контейнеры для моей спермы? — спросил он у Доктора. — Посмотри, как специалист…
— Ты доподмигиваешься, — сказал Доктор. — Против калашникова, здесь на Земле, нет приема. А их тут целых два, как раз для нас…
— А ты знаешь, я здесь чего только не пытался делать, — сообщил Фомин, — даже машины останавливаю. Ничего не помогает, все равно живу! Один раз на охрану какого-то то ли премьера, то ли губера нарвался случайно, они уже все на меня набросились, кряхтят, изображают преданность и свою профпригодность. Так что ты думаешь, что-то как шандарахнуло то ли фугас, то ли голова, и я оказался у себя дома!..
Фомин довольно хохотнул.
— В газетах потом о покушении неделю звонили, даже фотографию мою поместили, мол, разыскивается! Но кроме меня никто не узнавал меня в том красивом парне. Так забавно!.. Я специально полдня ходил с развернутой газетой на груди, и просительно заглядывал людям в глаза: сдайте! — ничего, кроме ненависти, страха и тоски…
— Так что не дает мне погибнуть Ассоциация, хранит свой фонд, зря что ли воспитывали! Но теперь я знаю, как скрываться от властей: надо бродить по Кремлю или Белому дому и волочить за собой гранатомет, тогда точно никто внимания не обратит. Басаев, кстати, так и собирался сделать…
— Хотел бы я посмотреть на тебя, когда эти ребята оголят свои автоматы! — усмехнулся Доктор.
— В чем дело, Док? Я тебя не узнаю, ты какой-то не такой. Заботливый…
— Это я тебя не узнаю, несешь какую-то чушь, причем безостановочно… А дело в следующем, последнее время я болтался в новых Реальностях…
— Большая новость! — фыркнул Фомин, принимая от бармена новую порцию. — Док, ну в самом деле — утро, я едва на стуле держусь!
— А я не об этом, — спокойно сказал Доктор. — Я о нашей дыре…
— Что ты имеешь в виду?
Фомин расслаблено попивал коньяк, голова же его бешено заработала. Значит, дырочка им все-таки аукнулась. Неужели спустя столько времени… впрочем, времени для нее не существует, а значит… он с ясным непониманием посмотрел на Доктора: что?
— А то, что мы наследили и сами замазаны, Фома, — вздохнул Доктор. — И не строй из себя девочку.
— Там следы не читаются уж лет двести!
— Правильно! А замки пока еще читаются.
Точно! Они бросили свои замки, из-за неожиданно начавшейся трансформации. Вернее, даже не вспомнили о них, когда начался медленный взрыв, во всяком случае, он. Выходит, и Доктор, мистер, так сказать, безупречность? Хороши дела!.. И что значит «пока еще»?
— И что? — спросил он; ему все меньше и меньше нравилось то, что говорил Доктор. Черт возьми, жил не тужил! Пусть и в ссылке. — И что же тебя волнует, милый друг, поведай? Или ты будешь до обеда меня присказками кормить?!
— Волнует меня то, что она рано или поздно настигнет нас обоих, благодаря замкам.
«Да, замки, как код, как меченный атом, они неизбежно выведут дыру на нас», — подумал Фомин обречено, хотя это сразу пришло и ему в голову. Но наше смутное предположение, подтвержденное кем-то еще, приобретает убийственную силу неопровержимого доказательства.
— … в Открытом мире я уже несколько раз попадал на нее и только чудом уходил, — продолжал тем временем Доктор, пока Фомин лихорадочно искал и не находил варианты выходов.
— И что ты предлагаешь?
На самом деле он, конечно, знал, что предложит Доктор и теперь с унылым упорством подростка, не желающего признавать обстоятельства, просто оттягивал время, когда нужно будет начинать что-то делать, шевелиться, исправлять. Господи, неужели все сначала?..
— Нужно ее нейтрализовать.
— Да, я помню! Я как раз ее в тот момент и нейтрализовал, как ты изволишь выражаться!.. Хватит, наигрался! Я после этого свои… мягко говоря, детали искал по всей галактике! И ты хочешь, чтобы я повторил это? А если в следующий раз я их вообще не найду?
— Ты как-то странно устроен. О своих причиндалах думаешь прежде, чем о голове!
— Нормально устроен! — успокоил его Фомин. — Как все дети Земли! Это у нас голова.
— Так вот в чем смысл вашего выражения: яйцеголовый! Я раньше никак не мог понять.
— Да, мы такие! — кивнул Фома с достоинством. — Есть еще правда тупоголовые, бритоголовые и пустоголовые, но это новая интеллигенция, они не в счет!
— Ну ладно, не суть, а суть в том, что она и тебя рано или поздно достанет.
— Да не трогает она меня здесь! Вот уж почти полгода… слушай! — предложил Фомин внезапно. — Перебирайся-ка ты сюда, здесь мы ее миленькую и подождем! Да она сюда и не сунется! Повеселимся!..
Он залпом допил коньяк.
— Все, Док, это последняя, больше не могу, надо спать!.. Ну что, остаешься?
Доктор с сомнением покачал головой, хотя предложение, на взгляд Фомина, было разумным, в таком плотном и плоском пространстве, как здесь, даже дыра не может перемещаться, как обычно на «сверхзвуковой», и у них всегда будет запас времени, небольшой, но достаточный, чтобы уйти. Но планы Доктора, видимо, были совсем другими
— Ну, не сюда, так в другую плотную реальность, — предложил Фомин. — Хотя не понимаю, чем тебе здесь не нравится?
— Мне здесь неуютно, тесно и тяжело.
— Вот все вы там, в Ассоциации, нелюди! Ни одного приличного человека, да просто человека! Ни выпить, ни поговорить! Разве вы можете понять людей? — Фомин драматически схватился за голову. — И как я с вами связался?
Доктор с удивлением смотрел на него, Фомин как-то очень быстро стал пьян, буян и не воздержан в словах.
— Чтобы ее нейтрализовать, нам надо быть вместе, — сказал Доктор.
— Ну вот и будем!
— Во-вторых, у меня кое-какие обязательства перед Ассоциацией, которые я могу выполнить только в Открытом мире, помимо штатной работы. Меня-то никто не ссылал.
Фомин обречено кивал головой: ну все, пошла писать губерния…
— А в-третьих, выйдя в Открытый мир, мы сделаем это быстрее, и ты сможешь снова вернуться сюда, чтобы жить и аргументировать все своим членом… Никак не могу привыкнуть, что вы, называя все части тела членами, говоря член, всегда имеете в виду не руку или ногу, а только одно, точнее, только одну часть тела…
Фомин с недоумением разглядывал Доктора.
— Да-да! — улыбнулся тот. — В Ассоциации известно о твоих похождениях. Тебе же лучше, будешь жить здесь спокойно, зная, что не надо ежеминутно ждать опасности.
— Ох и умница ты, Док!.. — Фомин широко раскинул руки и потянулся, потом заглянул в бокал, убедился, что там ничего нет, и тяжело вздохнул.
— Да она в открытом мире нас накроет — мы и ахнуть не успеем! Нет, Док, вот тут ты меня не лечи, ты как хочешь, а я остаюсь. Никуда я с тобой не пойду! У меня тут дел!.. — Он постарался голосом изобразить, что дел невпроворот.
— Какие у тебя тут дела?
— У меня столько дел! — гудел Фомин, но не мог вспомнить ни одного.
Доктор невозмутимо продолжал:
— Не хотел тебя пугать, но… Я обнаружил, там же, в зоне большой турбулентности, еще кое-что… твой замок выхода. Болтается бесхозный…
— Ну и что? — машинально сказал Фомин, хотя внутри у него словно щелкнул еще один замок. Замок выхода за Последнюю Черту это не замки нейтрализации, которые они побросали в панике, попади он в трансформацию, а это почти неизбежно в зоне высокой турбулентности, и… похороны будут, но тебя на них не останется.
— Что ты заладил, как попка: ну и что, ну и что!.. Ты прекрасно понимаешь, чем это тебе грозит!
— А ты уверен, что это мой замок?
— Что я твоих замков не знаю!
— Но этого не может быть! Я всегда убирал свои замки, что я — идиот?
Доктор молчал, покуривая сигарету и прихлебывая кофе.
— Не верю! — сказал Фомин упрямо.
— Посмотри…
И Доктор показал. Это был действительно его замок, свои закладки невозможно спутать ни с чем. Но этот замок, хотя и выносил его к Последней Черте и Вкушающим Причастность, к Говорящему Что-то не вел! Как он попал сюда? От «проклятия» иерархов сместились статусы его энергетических уровней и поднялся его ранний замок? Или кто-то скопировал?.. Но так знать его никто не мог. Ерунда какая-то! Он с отстраненной тоской смотрел на «райские» кущи Причастности, вкусить её сейчас он уже не мог.