За власть Советов! (СИ)

За это время Вернадский с помощью Железнякова и Чаянова начали комплектовать управления наркомата. Для начала, в каждое управление назначили начальника. В областях своего ведения на эти должности Железняков рекомендовал ученых, которые добились в 20 и 30-х годах наибольших успехов в своих областях науки и техники. Копаясь всвоей необъятной памяти, он вспоминал фамилии авторов учебников, по которым Котов учился; академиков — основоположников соответствующих направлений науки и техники. А в это время они были еще совсем молодыми людьми. Железняков и предпочитал набирать в наркомат молодых, энергичных, еще не обремененных заслугами ученых.
В дальнейшем они создадут по своим направлениям лаборатории, научно-исследовательские институты, конструкторские бюро, опытные заводы, а потом и возглавят их.
Им поручили по своему усмотрению набрать в штаты управлений для начала по 5 человек: заместителя начальника, двух советников и секретаря. Канцелярию, отдел кадров и хозяйственный отдел наркомата решили комплектовать на месте, в Москве. Железняков с Вернадским съездили в Москву и осмотрели дворянский особняк на Никитской улице, выделенный наркомату для размещения.
В Кремле разместился только аппарат Совнаркома, наркоматы финансов, государственных имуществ, обороны и некоторые специальные службы: ГСС, ГОС и Гохран. Для других наркоматов и служб в старых зданиях за кремлевской стеной места не хватало.
Поскольку Ленин обеими руками ухватился за идею радиовещания, Виктор решил начать с этого направления работ. Он пригласил к себе профессоров Электро-технического института 38-летнего Иманта Григорьевича Фреймана и 40-летнего Николая Александровича Скрицкого, занимавшихся в это время строительством мощной радиотелеграфной станции во Владивостоке для военных нужд, и как раз приехавших в Петроград для решения вопроса дальнейшего финансирования строительства. Виктор помнил, что именно они были пионерами радиовещания в СССР.
Поздоровавшись в учеными, Виктор сразу взял «быка за рога»:
— Товарищи ученые! Мне известно, что вы занимаетесь строительством радиотелеграфной станции во Владивостоке. Это дело, безусловно, нужное, но, там у вас уже все более — мене организовано. Наркомат по делам науки намерен поручить вам новейшее и ответственейшее дело: строительство радиостанций и радиосетей для передачи речи и фонограмм широкой публике.
Владимир Ильич Ленин лично поручил наркомату эту работу. Такие передачи станут важнейшим средством для доведения до широких масс населения решений Советской власти, для пропаганды идей социализма и для повышения культуры масс. Что вы на это скажете?
Ученым наверняка было известно, что Виктор простой матрос, и потому, он начал свою речь, так, как, по мнению интеллигентов, и должен был начать революционный матрос — большевик.
Первым начал Скрицкий:
— Дело это вполне реальное. Нам известно, что в Америке такие станции уже работают. Однако в Европе их еще нет.
— Во флоте голосовая радиосвязь между кораблями уже действует, — дополнил Фрейман.
— Вот именно! Владимир Ильич ставит задачу, чтобы станцию, ведущую передачу из Москвы, слушали во всей европейской части России. Еще одна станция должна вещать на Сибирь, а третья станция — на Забайкалье и Дальний восток.
— Ну-у-у, протянул Фрейман,- таких мощных станций даже в Америке нет. Наша станция во Владивостоке на больших расстояниях будет работать в телеграфном режиме.
— Ну, так, о том и речь! Вам и карты в руки, как говорится, товарищи профессора! Совнарком и лично товарищ Ленин на вас надеются!
— И когда же нам приступать?
— А вот сегодня же и приступайте! Вы, Николай Александрович, как более старший по возрасту, назначаетесь начальником управления радиовещания нашего наркомата, а Вы, Имант Григорьевич — заместителем начальника. Оклады у вас будут в полуторном размере по отношению к профессорскому.
Подберите себе в штат управления еще двух советников и секретаря. Учтите, только, что вскоре наркомат переедет в Москву. Жилье вам и вашим семьям там будет предоставлено. Готовьте распоряжение по наркомату о формировании управления радиовещания. Завтра же нарком его подпишет.
 
Виктор помнил, что термин «радиовещание» ввел в оборот именно Фрейман, но решил, что большой беды не будет, если он присвоит этот термин себе.
— Но, товарищ Железняков, мы работаем во Владивостоке по заказу наркомата обороны. Отпустят ли нас?
— Как я понимаю, там работы уже в завершающей стадии, не так ли?
— Да проект утвержден, идет монтаж оборудования.
— Может ли кто-то вас там заменить?
— Есть там толковый флотский инженер Гордеев. С монтажом он справится. А на отладку оборудования кому-то из нас придется туда съездить.
— На том и прорешим. САнтоновым-Овсеенко я это согласую. Если возникнут вопросы, обращайтесь! Для вас я всегда на месте. И кстати, вы ведь знакомы с профессором Рыбкиным?
— Конечно! Это же ученик самого Попова! Мы оба у него учились.
— Я с ним тоже говорил на эту тему, вы можете его привлечь к делу, хотя, конечно, он уже мужчина в возрасте, может не захотеть в Москву переезжать. Хотя, он сейчас плотно занят. Организует во флотской лаборатории разработку и производство металлоискателей. А я ему кое-какие свои мысли высказал. Он сказал, что идеи стоящие.
— Слушаем Вас, товарищ заместитель наркома!
Виктор решил сразу обозначить ученым, что профаном его считать не следует, и уровень их работы он вполне может оценить самостоятельно. Он взял чистые листы бумаги, карандаш и прямо при них нарисовал схемы мощного длинноволнового лампового передатчика с двухтактным выходом и чувствительного радиоприемника — супергетеродина. Попутно с рисованием давая пояснения.
Реализовать их уже можно было без проблем, поскольку усилительная электронная лампа триод была изобретена 11 лет назад и вовсю использовалась в военной радиосвязи. А до изобретения супергетеродинной схемы приемника оставалось всего пол года.
Затем нарисовал схему громкоговорящей проводной радиотрансляционной сети на основе радиоприемника и мощного двухтактного низкочастотного усилителя. Ученые с изумлением смотрели, как из-под руки простого матроса, прямо у них на глазах рождаются весьма сложные радиосхемы. Оба пребывали в состоянии прострации.
— Нам нужно эти схемы осмыслить, — после длинной паузы протянул Скрицкий.
— Подумайте, подумайте, товарищи ученые! Если будут вопросы, отвечу.
— А где Вы, товарищ Железняков, увидели эти схемы? — поинтересовался Фрейман.
— А я их сам придумал! — Небрежно ответил Виктор. — Не зря же я в учебной команде запасного флотского экипажа радиодело изучал.
Кстати, я думаю, нам в управлении нужно сформировать три отдела. Один будет заниматься передатчиком, другой приемником, а третий — качественным микрофоном для передатчика, устройствами записи фонограмм, низкочастотным усилителем и громкоговорителями для трансляции передач абонентам. Ищите кандидатов в начальники отделов.
Однако, должен вам сказать, что все работы в наркомате будут совершенно секретными. Это государственные тайны. О них никому из посторонних — ни слова! Даже женам. Сейчас у секретаря вы подпишете документ о неразглашении государственных тайн.
— Что думаешь, Имант? — спросил Скрицкий, когда приятели шли по коридору Смольного.
— Ничего не понимаю! Откуда это всё? Он что, самородок, гений, вроде Ломоносова? — Вопросил в ответ Фрейман. — И заметь, на схемах все сделано на электронных лампах, никаких тебе машинных высокочастотных генераторов! Как на нашей владивостокской станции.
— Да уж, на лампах несущая частота может быть гораздо выше. А приемник с усилением на промежуточной частоте! Никогда про такое не читал!
Ученые вышли из кабинетазамнаркома в состоянии ошеломления, граничащего с полным обалдением. Поставленная задача была грандиозной. Они понимали, что мощность передатчика такой радиостанции должна составлять несколько десятков киловатт, в разы больше самых мощных современных станций. Да и приемник, и усилитель радиотрансляции тоже были не простыми.