За власть Советов! (СИ)

Главной задачей первой пятилетки провозглашался перевод народного хозяйства с военных на мирные «рельсы», насыщение рынка продовольственными и бытовыми товарами с целью обеспечения свободного и сбалансированного товарообмена между городом и деревней.
В области сельского хозяйства ставилась задача за 5 лет увеличить валовые сборы сельхозкультур в 1,7 раза, а продукции животноводства — в 1,4 раза по отношению к 1913 году. Для этого предусматривалось предоставление беспроцентных кредитов ТОЗам и коллективным хозяйствам (колхозам) на приобретение сельскохозяйственных машин и инвентаря. Так, на каждые 10 крестьянских дворов, участвующих в ТОЗе или колхозе, предоставлялся кредит на покупку однолемешного стального плуга и стальной бороны для конной тяги. На каждые 20 дворов — кредит на конную косилку, на каждые 30 дворов — на сеялку, на 50 дворов — на молотилку, веялку и сушилку.
Для стимулирования переработки сельхозпродукции колхозам на каждые 100 дворов предоставлялись кредиты на оборудование мельницы, а также на маслобойку или на масляный пресс. На 200 дворов предоставлялся кредит на покупку парового двигателя, способного приводить в действие все перечисленные сельскохозяйственные механизмы. Кредиты давались только под залог закупаемого оборудования.
Помимо роста производительности сельского труда и урожайности сельхозкультур, перечисленные меры должны были стимулировать крестьян к объединению в ТОЗы и коллективные хозяйства.
Кроме того, кредиты давались колхозам на строительство амбаров, мельниц, маслобоен, лёдников и других помещений для переработки и хранения продукции.
Высвободившиеся в сельском хозяйстве благодаря росту производительности труда рабочие руки планировали направить на промышленное и транспортное строительство, а затем в промышленность. Количество промышленных рабочих к концу пятилетки должно было вырасти на 2,3 миллиона человек или на 60%. Количество ремесленников, объединенных в кооперативы, должно было вырасти на 1, 4 миллиона человек.
По плану производство простой сельскохозяйственной техники должно было возрасти в 3,2 раза, простого строительного и сельского инвентаря — в 2,6 раза, одежды — в 3 раза, обуви — в 2,5 раза, бытовой утвари — в 4 раза. Промышленным предприятиям и кооперативам ремесленников предусматривались льготные кредиты на закупку нового и модернизацию старого оборудования, на ремонт и строительство производственных помещений.
Заказы на новое оборудование под выданные кредиты должны размещаться на отечественных металлообрабатывающих и машиностроительных заводах.
Тяжелая промышленность тоже должна будет развиваться, хотя не так быстро, как легкая. Выплавку стали и чугуна запланировали увеличить в 1,8 раза, производство станков для легкой и пищевой промышленности — в 3 раза, станков для металлообработки в 1,7 раза. В порядке исключения по согласованию с ВСНХ допускалось приобретение станков для тяжелой промышленности за рубежом, в том случае, если такие станки не выпускались в России. В частности, предполагалось закупать турбины и генераторы для электростанций.
Особый упор делался на транспортное машиностроение. Производство автомобилей планировалось увеличить в 5 раз, тракторов в 6 раз, паровозов в 1,4 раза, паровых двигателей — в 3 раза, самолетов в 8 раз. Автомобили и самолеты намечали оснащать двигателями за счет собственного производства к концу пятилетки на 80%, а трактора — полностью.
За счет государственных инвестиций запланировали построить 17 крупных производственных комбинатов: металлургические комплексы у горы Магнитной на Южном Урале и в Кузнецке, тракторный завод в Царицыне, автомобильный завод в Нижнем Новгороде, подшипниковый завод в Вологде, судостроительные заводы в Хабаровске, Саратове и Николаеве, авиационный завод в Самаре, моторостроительный завод в Ярославле, станкостроительные заводы в Харькове, Тамбове и Ростове, часовой завод в Москве, цементные завод в Белгороде и Екатеринбурге, нефтеперерабатывающие заводы в Баку и Рязани.
 
Все существующие крупные заводы тяжелой промышленности должны были быть расширены и модернизированы при участии государства, которое готово было выделить на эти цели средства в размере 50% требуемых затрат на модернизацию в виде беспроцентного кредита.
В области транспорта решили построить второй путь на Транссибе, за исключением 7 мостов через большие реки и 4 длинных тоннелей, пуск которых запланировали в следующей пятилетке. Второй путь должен войти в строй на Мурманской дороге. Должны быть построены две новые одно путные железные дороги: в Туркестан и в Якутию.
Между административными центрами областей запланировали построить 46 тысяч километров шоссейных дорог с твердым покрытием. Производство цемента и битумных смесей решили увеличить в 2 раза. На Дальнем востоке по плану расширялся порт Владивосток, там строились судостроительный и судоремонтный заводы. Запланировали построить судоходный канал между Волгой и Доном вблизи Царицына.
В результате выполнения плана валовый продукт страны должен был вырасти по отношению к 1913 году в 2,2 раза, душевое потребление промтоваров — в 2,4 раза, а душевое потребление продуктов питания — в 1,3 раза.
Продолжительность рабочей недели в промышленности планировалось постепенно сокращать и довести ее к концу пятилетки до 48 часов, а на особо вредных производствах — до 40 часов.
Последнюю редакцию Плана перед его утверждением Ленин показал Железнякову, тот План одобрил.
30 апреля Пятилетний план, разработанный ВСНХ, был утвержден ВЦИК и приобрел силу закона. Ответственность за выполнение Плана ВЦИК возложил лично на председателя СНК товарища Ленина.
У Котова, между тем, появилась проблема, о которой он как то позабыл за последние 20 лет своей жизни. Спокойная жизнь и регулярное питание тоже сказались. Молодой здоровый организм матроса Железнякова властно напомнил Котову о своих потребностях. По ночам одеяло на матросе, подпираемое снизу, подымалось «шатром». И снились ему разные барышни в самых недвусмысленных позах и соблазнительных позициях. И вытворяли эти барышни во сне буквально «черт знает что». В общем, спать Железняков стал плохо. Тем более, что молодые, симпатичные машинистки и секретарши Смольного вовсю строили глазки видному матросу, личному охраннику самого Ленина, и были совсем не против завязать с ним более серьезные отношения.
Однако, Железняков ничего такого себе не позволял. Привести барышню в личную квартиру Вождя он никак не мог, а покидать Смольный ему было строжайше запрещено по соображениям безопасности. Тем не менее, он, чисто платонически, довольно близко сошелся с двумя милыми девушками: машинисткой протокольного отдела, бывшей смолянкой Катей и секретаршей начальника охраны Смольного Лизой.
Первая, Катя, миниатюрная изящная кареглазая брюнетка, по происхождению была дворянкой, ее папа служил в Адмиралтействе. Вторая, Лиза, крепкая, ростом почти с Виктора, русоволосая и зеленоглазая, со стройной фигурой, которую во второй половине 20 века назвали бы спортивной, была из разночинцев, ее отец работал доцентом в университете. Сердца обеих девушек покорил интеллигентный, обходительный и образованных моряк, совершенно не походивший на шатавшихся по Питеру «мореманов», в широченных клешах, непрерывно плюющихся через губу подсолнечной шелухой.
Встречались обе претендентки с моряком в столовой, стремясь «приземлиться» с ним за одним столом. Беседовали о революции, которой обе девушки сочувствовали, о литературе, искусстве и науках. А Виктор украдкой поглядывал на распирающие блузки острые грудки, кокетливые глазки и пухлые губки девушек. С этим непотребством нужно было что-то делать.
Сдавая Вождю последний из написанных рефератов, «О науке в СССР», Железняков, а точнее, Котов сказал:
— Владимир Ильич! Все основные рефераты я Вам уже написал. Если Вам еще какие-то рефераты потребуются, я готов их для Вас написать. Но, я бы хотел заняться тем делом, которым я всю свою прошлую жизнь и занимался — двигать российскую науку. В этой области у меня и знания и опыт имеются. Мне бы хотелось и здесь на благо российской науки поработать.