За власть Советов! (СИ)

Относительно чиновников. Бастуют в основном высшие и средние начальники. У них есть сбережения. За счет их они и живут. У рядовых служащих сбережений нет. Они бы и рады выйти на работу, да боятся, пока что, своих начальников больше, чем властей. Гораздо лучше их не принуждать, а заинтересовывать. К примеру, объявите, что все служащие, как и рабочие, помимо оклада, будут получать продовольственный паек. Широко объявите, что те чиновники, которые первыми выйдут на работу в числе первых 10 % от штата, получат повышение в должности на одну ступень. Следующие 40% вышедших она работу станутся на своих местах. А оставшиеся 50% будут уволены без выходного пособия. Вместо них наберете бывших офицеров.
— Где же мы возьмем столько продовольствия? Паек ведь придется давать и учителям, и врачам, и земским служащим.
— Во-первых, армия сократится минимум на 6 миллионов человек. Их кормить уже не придется. Во-вторых, сейчас инфляция очень высокая. Реальная покупательная способность денег падает. Чтобы сохранить потребление продуктов населением, так и так придется поднимать оклады всем служащим. А продовольственный паек просто заменит часть зарплаты. От этого еще и инфляция уменьшится. А те, кого вы уволите, вынуждены будут покупать продукты за дорого.
— А что? Красивое решение проблемы! Пожалуй, в этом есть смысл. Надо с экономистами проработать. А что предложите по Викжелю и другим забастовщикам?
— Сейчас юридически еще идет война. Объявите военное положение. Забастовку во время войны приравняйте к государственной измене. С соответствующими последствиями, вплоть до уголовных. Это и чиновников тоже касается. Далее. В каждом железнодорожном депо наверняка существуют ячейки большевиков или левых эсеров. Эти ячейки по телеграфу пусть заочно выдвигают своих депутатов на съезд нового профсоюза. И заочно же по телеграфу пусть проголосуют за создание профсоюза. Новый профсоюз объявит Викжель преступным. А СНК распустит его на основании военного положения. Несогласных членов Викжель арестовать военными отрядами Советов, продержать в «кутузке» несколько дней на хлебе с водой, а потом отпустить. Будут «шелковыми».
Так же следует поступить и с другими забастовщиками.
— Это что, так было сделано в вашей истории?
— Да, примерно так. Только, шли к этому долго. Месяцы. А можно и нужно сделать быстро. Так с какого реферата мне начать, товарищ Ленин?
— Пишите о персональном составе СНК и ВЦИКа. Кадровый вопрос для нас важнейший. Потом о борьбе с саботажниками.
Тут дверь открылась и вошла слегка полноватая круглолицая женщина — супруга Ленина Надежда Константинова Крупская.
— Наденька, как ты сегодня, не слишком устала? А мы вот тут с товарищем Железняковым беседуем.
Железняков встал, слегка поклонился и гаркнул:
— Здравствуйте, Надежда Константиновна!
— Экий бравый молодой человек. Но, симпатичный. Устала, конечно. В совете Выборгского района дел невпроворот. Ты в курсе, что Бонч-Бруевич предложил мне временно заменить его в должности твоего секретаря?
Ильич не знал, что Бруевич предложит это именно Надежде, но предпочел подтвердить.
— Да, конечно. Но, это временно, неделя, максимум две. Ты же работала у меня секретарем в эмиграции, так что, справишься.
Спасибо Вам товарищ Железняков. Вы уж лучше ночью поспите, а поработаете завтра с утра. Мне удобнее будет ознакомиться с вашей запиской вечером, часов с девяти.
— Очень ценный молодой человек. — Пояснил Ильич в ответ на вопросительный взгляд своей жены. — Интересные мысли высказывает. Напишет для меня реферат о реформе армии. — Он решил пока сохранить тайну Котова даже от жены.
  
Глава 3
 
Киев
 
7. Киев.
Назначение командиром отряда председателя Центробалта Дыбенко Григорий Железняков воспринял как должное. Сам он прекрасно понимал, что не готов командовать отрядом с артиллерией, броневиками, по боевым возможностям приближающимся к целому полку.
Поэтому и поставил командиром подполковника Городковского. А вот с командование бронепоездом он надеялся справиться. По вооружению и численности команды бронепоезд напоминал эскадренный миноносец времен русско-японской войны, только сухопутный.
 
В центре поезда размещался бронированный паровоз серии «Ов» мощностью 600 лошадиных сил с бронированным тендером. Перед паровозом находился двухосный командирский броневагон, вооруженный 5 пулеметами, по два в бортовых амбразурах и один на крыше во вращающейся башне. На крыше переднего командирского отсека вагона имелась наблюдательная башня командира, обеспеченная телефонной связью со всеми броневагонами и с паровозом. Перед ним находилась бронеплатформа с большой вращающейся башней, в которой размещалась полевая пушка — трехдюймовка и два пулемета. А впереди нее — обычная платформа с рельсами, шпалами, крепежными деталями с инструментами, необходимыми для ремонта путей. За паровозом был прицеплен пулеметный броневагон с 6 пулеметами в бортовых амбразурах, еще с одним пулеметом во вращающейся башне и зенитным пулеметом на крыше. Сзади — еще одна платформа с ремонтными материалами. Экипаж бронепоезда состоял из 62 человек.
В 23 часа 6 ноября, на час позже запланированного срока, первый эшелон отряда Дыбенко отправился в путь с Витебского вокзала. Эшелон состоял из 11 вагонов — теплушек с личным составом и двух платформ с броневиками, одна из которых была прицеплена перед паровозом. Броневики были накрыты брезентовыми чехлами, чтобы не пугать прежде времени железнодорожников на станциях. Чехлы при необходимости легко сдергивались с башен, а пулеметы в них были готовы к бою. В теплушках следовали две роты моряков и пулеметная команда.
Через 5 минут от вокзала отошел бронепоезд, а за ним, через полчаса, второй эшелон отряда, в котором следовали рота матросов, артиллерийская батарея и грузовики. Сам Дыбенко следовал с первым эшелоном. Исходящая телеграфная связь от Петрограда в западном направлении была полностью заблокирована, якобы, по причине забастовки телеграфистов. Второй отряд численностью 1100 человек под командованием Крыленко пятью эшелонами вышел в поход на 15 часов позднее. Этот отряд не включал в себя бронепоезд, зато имел 4 броневика, пулеметную команду из 12 пулеметов и 4 орудия. Он же вез 3000 винтовок для вооружения киевских рабочих. Еще одного бронепоезда для включения в отряд поблизости от Петрограда не нашлось.
Было известно, что по маршруту следования на крупных станциях Дно, Локня, Невель, Витебске и Орше власть принадлежит советам депутатов, где большевики были в большинстве. А в Могилеве совет контролировали правые эсеры и меньшевики. Там в городской думе и администрации бывшего Временного правительства власть СНК не признали, как и в Ставке верховного главнокомандующего.
Тем не менее, сразу по прибытии эшелона на любую станцию, даже небольшую, но, имеющую телеграфный аппарат, передовой отряд матросов сразу же обререзал все телеграфные провода, выходящие со станции на запад. Несколько матросов оставались на станции, не давая телеграфистам устранять обрыв. Эти же матросы передавали местному совету депутатов распоряжение Совнаркома о блокировании связи в западном направлении, и запрете на передачу любых сообщений о движении отряда. Затем матросы подсаживались во второй эшелон отряда. Принятые меры исключали возможность передачи сообщений о продвижении отряда по телеграфу.
Из Москвы с Киевского вокзала вечером 7 ноября вышли 5 эшелонов с отрядом московских красногвардейцев общей численность 2100 человек под командованием Усиевича при одном бронепоезде, 5 броневиках, 6 орудиях и 22 пулеметах. При их движении тоже принимались все меры для блокирования связи вперед по маршруту следования.
В Орше Дыбенко взял на борт штабного вагона троих местных железнодорожников, хорошо знающих структуру путей на станции Могилева. Они же указали, на каком пути стоит личный поезд Главнокомандующего, в котором и находится генерал Духонин. В Оршанском совете рассказали о примерном численном составе армейских подразделений в Могилеве. В городе находились многочисленные службы штаба и тыла, множество генералов и офицеров. Нижних чинов в этих службах насчитывалось около полутора тысяч. Однако, строевых частей в городе не было, за исключением казачьего эскадрона охраны Ставки.