Стражи. Боги холода

Что произойдет в другом случае, она не имела ни малейшего понятия. И потому, потупившись и шмыгая носом, чтобы сдержать непрошеные слезы, сказала:
– Знаете, как обидно чувствовать себя куклой? Не надо так. Давайте начнем сначала.
Она не ожидала, что он развернется так быстро, и что в глазах его будет столько надежды. Это выражение детской, мальчишеской надежды, готовности все признать и все простить, заставило ее смутиться еще больше и чтобы скрыть это, она неловко выставила руку и попросила:
– И еще. Не зовите меня по имени отчеству, пожалуйста. Терпеть не могу.
Вяземский шагнул к ней, протягивая руку:
– Хорошо. Тогда – Ян.
Она робко пожала ему руку и попросила:
– А пойдемте, погуляем по парку. Там так здорово. И вы мне все же расскажете, что происходит. Правда, мне надо это знать. Поймите, мне страшно.
Ей показалось, что она физически почувствовала волну облегчения, прокатившуюся по кабинету.
– Конечно, Татьяна Вла… Татьяна.
– Можно просто Таня, – засмеялась она.
Они неторопливо гуляли по дорожкам парка. Ян молчал, шел, потупив голову, сцепив руки за спиной, носками туфель откидывая с потрескавшихся плит прошлогоднюю листву.
Наконец, остановившись, глянул на спутницу:
– Татьяна, понимаете ли, перед тем, как я начну говорить, вы должны мне пообещать, что все, сказанное мною, останется известным только нам двоим.
– Хорошо, я обещаю, – пожала она плечами. – Но вам не кажется, что все это начинает напоминать мелодраму?
– Нет. Не кажется. – голос Вяземского стал строгим. – Я верю вашему обещанию, вы кажетесь честным и серьезным человеком.
– Хм, честным, возможно. А вот серьезным – Таня зажмурилась, подставив лицо солнцу.
– Ничего – придется, станете и серьезной. Так вот, начнем с того, что у вас прекрасные друзья. Не далее, как сегодня утром, я уже почувствовал деликатное, но весьма настойчивое любопытство вашего друга Станислава Загорулько.
Таня ойкнула.
– Да-да, не удивляйтесь, Татьяна. Станислав, безусловно, профессионал высочайшего класса, но мои возможности весьма сильно превосходят его. Я думаю, что скоро он сообщит вам, что в отношении меня не стоит переживать.
А вот то, что вы попросили его заняться еще и господином Лесто – неосмотрительно. Это крайне скользкий тип, с очень широкими связями, и какими могут быть последствия этого интереса – я не знаю.
– Ян, кто вы такой? – прямо спросила Таня, останавливаясь посреди дорожки.
Вяземский, слегка сощурившись от солнца, посмотрел на нее и ответил:
– В нашей стране отчего-то считается зазорным сотрудничать государственными спецслужбами. Хотя, в той же Британии многие представители знатных родов гордятся тем, что их предки оказывали разного рода услуги тайной Службе Ее Величества. Сомерсет Моэм, кстати, совершенно не считал это зазорным.
– Вы хотите сказать…?
– Да. Я должен извиниться за то, что подверг вас опасности, но поймите и меня – я только успел прибыть на место, и тут же на меня натыкается милая сексуальная и неглупая журналистка. Что я должен подумать?
С такой точки зрения Таня об этих событиях не думала.
И все равно обида оставалась.
– Ну и проверили бы меня. Или как там это называется.
– Поймите, Таня, все не так просто. И потом, ну, проверил бы я вас? И что? Если вас использовали «втемную», то это ничего бы не дало, а поднимать все ваши связи, проверять связи каждого вашего знакомого в каждой редакции, с которой вы сотрудничаете… – Ян развел руками. – Простите, но это заняло бы немало времени. Рациональнее понаблюдать за вами, не привлекая лишнего внимания.
– Значит, все же, наживка, – с грустной улыбкой сказала Таня.
– Увы, да. Я могу только еще раз извиниться, но оправдываться не стану. Я не мог действовать иначе – слишком велик был риск.
– Хорошо, оставим это. Ян, значит все это, – Таня обвела рукой усадьбу и парк, – только часть, как это говорят, легенды? И ваше прошлое тоже?
Вяземский рассмеялся:
– Нет, что вы! Все самое что ни на есть настоящее. Я действительно Ян Александрович Вяземский, я действительно владелец компании, у меня действительно есть бизнес в России.
 
– А как же сотрудничество и прочее? И что это за такое сотрудничество, что вы ходите по всяким странным выставкам, а потом дам, с которыми вы там были, гипнотизируют какими-то черными каменными блямбами и убивают с помощью оборванцев, которые не орут, когда им щеки распарывают?
Беседуя, они дошли до беседки, и сейчас стояли в ее тени. Таня медленно поднялась по ступенькам и села на холодную каменную скамью. Вяземский вошел следом, встал в центре, о чем-то задумался. Затем осторожно сказал:
– Таня, вы верите в духов, колдунов, экстрасенсов и прочие подобные вещи?
Наверное, если бы он сейчас встал на скамью и исполнил оперную арию или начал добывать из воздуха разноцветные шарики, она удивилась меньше.
– Простите?
– Таня, я могу повторить вопрос, но он от этого не изменится. Я абсолютно серьезен. Только, прежде чем отвечать, вспомните все, что с вами произошло в последние дни.
Таня уже открыла рот, чтобы сказать все, что думает по этому поводу, но так и замерла.
Перед глазами пронеслись картины – вот Соловьев достает из кармана черный диск и ей хочется рассказать ему все, что он хочет, а вот она видит, как ключ разрывает кожу оборванца, пытающегося ее убить, а человек никак не реагирует.
И она ничего не сказала. Только помотала головой.
– Вот именно, – почувствовал ее настроение Вяземский. – Не спешите отрицать то, с чем никогда ранее не сталкивались. Так вот – как я уже говорил, мы помогаем определенным службам страны, которую я, возможно из сентиментальности, продолжаю считать своей Родиной. Если более конкретно – сотрудничаю с управлением, которое отвечает за исследование явлений, обычно называемых паранормальными. Я не слишком опасаюсь рассказывать вам все это – скорее всего, если вы решите предать это гласности, вам просто не поверят. И потом, вы дали мне слово.
Тане казалось, что свет весеннего дня померк. Ей стало зябко, и она передернула плечами.
Вяземский заметил это и протянул ей руку:
– Пойдемте на солнце. Прекрасно понимаю ваше состояние. Кажется, что мир вокруг не то медленно рушится, не то течет.
Она молча кивнула, удивляясь, насколько точно он описал ее ощущение.
Между тем Вяземский продолжал:
– Подобные исследования проводят, насколько я знаю, спецслужбы крупнейших стран. Они пристально следят за действиями не только крупных религиозных организаций, но и за новоявленными пророками, всяческими сектами, а также шаманами, экстрасенсами, словом, всеми, кто, так или иначе, заявляет о своей причастности к Неведомому. Но куда более пристально они следят за теми, кто о такой своей причастности не объявляет. Причин тому несколько. Самая очевидная – подобная среда является идеальной для воспитания религиозных фанатиков, формирования приверженцев тоталитаризма и так далее. Степень угрозы можете оценить сами.
Таня снова молча кивнула.
– Но есть и другие причины. Например, периодически среди всей этой мутной массы попадаются настоящие бриллианты – к примеру, довольно сильные проскописты или биолокаторщики. За ними необходимо наблюдать, поскольку нельзя, чтобы они попали в недружественное окружение. Кроме того, иногда мы сталкиваемся с совершенно потрясающими разработками в области психологии или исследования горизонтов сознания. И, наконец, лично я не исключаю появления новых учений, которые смогут перевернуть мир, дать ему новый толчок к развитию. Разве это не увлекательно?
Мир все еще продолжал плыть, но Таня понемногу нащупывала в нем островки знакомой реальности и старательно цеплялась за них, заново выстраивая картину.
Ни минуты не колеблясь, она выпалила:
– Я хочу вам помочь. Скажите, как.
– Татьяна, о чем вы говорите? Каюсь, я вас в это дело впутал, но сейчас то…
– Ян, вы все еще продолжаете считать меня дурой или просто хотите избавиться. Я уже влипла. Неужели вы думаете, что теперь от меня просто так отстанут? Так чем быстрее мы с вами поймем, что происходит, тем лучше.