Усадьба леди Анны (СИ)

Вполне себе благопристойная и обеспеченная дама, некая мадам Вальян. Нетитулованная, бедная дворянка, отданная в юности за богатого купца, к тридцати она осталась богатой вдовой и больше не позволила родне управлять собой. Именно тогда она и пристрастилась к чтению: в период вдовства принимать гостей было невозможно, а мадам Селин исправно снабжала ее книгами.
Сейчас мадам Вальян была сорокалетней почтенной дамой, принятой во многих приличных домах, но слывущей затворницей. С приездом герцогини вдова нашла себе теплое место в этой странноватой компании.
Анну уже несколько раз приглашали на ужин к королю. Не на малый прием, где все равно топталось чуть не полсотни народу. А именно на интимный ужин, где за столом, кроме его величества и его высочества находилось еще буквально два-три человека. Дам, кроме нее, на таких встречах не было.
Нельзя сказать, что эти ужины так уж радовали ее. Она ощущала повышенный интерес к своей персоне и со стороны постоянно присутствовавшего министра финансов господина Дюпревиля, и со стороны министра торговли герцога Валионе, который посетил ужин только дважды.
Министр финасов господин Дюпревиль, был лет сорока пяти, невысок и худощав, одевался довольно небрежно. Почти всегда на камзоле присутствовало какое-нибудь пятно или была оторвана пуговица, или кружевная манжета свисала сероватой тряпкой.
Герцог Валионе, напротив, был довольно молод, не больше тридцати, статен и роскошно одет. Однажды мадам Селин сказала ей, что герцог – один из богатейших людей Франкии, и, глядя на его перстни, Анна вполне верила в это.
Почтенные мужи поддерживали с королем легкую беседу, не рассуждая о делах, а стараясь позабавить его величество незатейливыми рассказами и сплетнями о дворцовых жителях.
-- И вот тогда, ваше величество, он и получил от вдовушки решительный отказ! Каков нахал, – с улыбкой договорил герцог Валионе.
-- И правильно, – король кивнул головой, как бы соглашаясь с решением вдовы. – Этакому разгильдяю только доверь хозяйство – быстро нищей оставит. И вообще, сын мой, – он обратил взгляд на дофина, – не стоит ли удалить его от двора? Слишком много от барона шуму.
-- Отец, все в вашей воле. Но барон не так и глуп, как вам кажется. А главное, мне очень важен в моем ведомстве его старший брат.
-- Ну, тогда Бог с ним, – махнул рукой его величество. – Раз нужен, пусть остается. Только предупреди, что негоже так себя вести.
-- Я понял, отец. Я думаю, предложить ему пойти в свою гвардию. Он прекрасный мечник. И меньше будет досаждать вам.
-- Замечательное решение, сынок, замечательное!
Анна немного терялась и была особенно благодарна дофину, что он не давал ей тосковать за столом и чувствовать себя лишней. Вопросы его высочество задавал самые простые: Как нравится ей климат Франкии? Как она находит местную моду? Как ей франкийская кухня?
К удивлению Анны, и король, и министры внимательно слушали ее ответы. Она аккуратно хвалила все, о чем спрашивали, и искренне восхищалась всем, что было достойно хоть малейшего комплимента.
На одном из таких ужинов и зашел разговор о военной форме.
-- Так вот, отец, герцогиня любезно предоставила мне три образца и я могу сказать, что, конечно, наша форма для солдат весьма красива, но вот эти странные костюмы гораздо удобнее.
-- Ваше высочество, – осторожно заговорил господин Дюпревиль, глядя при этом вовсе не на высочество, а на короля,– может быть костюмы и удобнее, но казна просто не выдержит таких трат!
-- Зато мы не будем больше за бесценок продавать дешевую шерсть в Англитанию! Они будут просто вынуждены закупать более дорогую. На их дождливых землях, как вам известно, хорошую шерсть не получить. Зима слишком мягкая и сырая, скот болеет и выживают только те животные, у которых руно низкого качества. Конечно, птица у них превосходная, но вот овцы наши гораздо лучше! – министр торговли даже чуть приосанился и значительно поднял вверх указательный палец. – А дорогая шерсть быстрее наполнит нашу казну! Анна замерла, боясь, что поняла все неправильно. Неужели речь идет о госзаказе?! Но ведь она просто не справится с таким объемом!
 
Впрочем, после слов герцога Валионе король покивал и ответил:
-- Мы подумаем над этим, подумаем, – и беседа потекла как обычно, больше не возвращаясь к солдатской форме.
Провожая Анну до кареты – честь, которой удостаивались при дворе единицы, дофин серьезно ей сказал:
-- Не будем торопить события, герцогиня. Отцу трудно даются такие решения. Вы сами видите, -- вздохнул он, – здоровье его величества оставляет желать лучшего. ______________________________________
Стихи Леонида Чернышова *Крипта – тайник /возможно так же подземелье, подземный ход **Ренессанс -- возрождение 
  
Глава 41
 
Мадам Берк тщательно скрывала свою нервозность. Два дня назад герцогине доставили письмо от мужа. Её светлость, ознакомившись с ним, пригласила к себе старшую фрейлину и позволила прочитать.
Мадам, вспоминая текст, мысленно пожала плечами: «Что же в нем было такого, в этом письме, что так встревожило герцогиню? Возможно, я чего-то не заметила?» Письмо было самым обычным: пустым, светским, вежливым. Но именно после чтения этого послания вот уже второй день герцогиня ходила задумавшись, словно пыталась решить для себя что-то важное. Даже обычный четверговый съезд гостей не вывел её из состояния легкой меланхолии.
Собрались у беседки. Прислуга, поставив легкие плетеные кресла, несколько небольших столиков с легкой закуской и кувшинами холодного травяного взвара, удалилась. На таких встречах гости привыкли сами обслуживать себя. Никому не нужны были лишние люди, слушающие и наблюдающие.
Сумерки были прекрасны. Легкий и ласковый ветерок покачивал тяжелые гроздья цветущих кустов и яблонь, осыпая землю дождем невесомых лепестков. Иногда, словно пробуя голос, раздавалась трель соловья, но почти тут же стихала.
Даже разговоры гостей сегодня были на редкость миролюбивы. Никто не спорил о достоинствах и недостатках недавно вошедшего в моду аллегорического стихосложения. Никто не пытался изящно уколоть оппонента неопровержимым доводом. Напротив, все чувствовали какое-то странное умиротворение и больше молчали, изредка прихлебывая холодный взвар с медом.
-- Смотрите, как красиво…
Леди Мишель закинув голову, разглядывала восходящую луну. Огромную и яркую, розовато-серебряную, таинственную и немного пугающую.
-- В древности ее считали покровительницей рождения и смерти – тихо, без обычного ехидства в голосе, сказала мадам Селин.
-- Рождение и смерть?! – в голосе Фелиции слышалось удивление. – Разве они сочетаются?
-- Очень часто сочетаются, девочка, – ласково улыбнулась ей пожилая дама. – С возрастом ты поймешь и узнаешь.
-- Увы, леди Фелиция, – подтвердил месье Шаброль, поправляя пенсне на носу, – так и есть. Дуализм* – сложное понятие, но если вы пожелаете, мы посвятим ему следующие уроки.
Все замолчали, спорить и разговаривать не хотелось, слишком завораживающе-прекрасна была луна…
Только в конце вечера, когда гости собирались уже отправиться по домам, Анна как будто очнулась от дремоты и заговорила: Ещё не заалел восток, Но снам уже не будет места. Ты, светлоокая селеста, Тому свидетель и исток.
Твои покои — пряный зной, Благоуханной хойи** топи, Где звёзд серебряные копи Горят бесчисленной казной. Тебе подвластны миражи Иных времён и их преданий, К которым прикасались длани Богов забытых и чужих.
И в час, когда струна звенит Меж завершённым и неясным, Ты по-особому прекрасна, Луна, входящая в зенит.
Слушатели молчали, не желая прерывать даже аплодисментами и похвалами этот сказочный момент…
Гости разошлись и разъехались, а мадам Берк все еще не могла понять, что случилось с герцогиней.
Разумеется, Анна, прочитав ответ своего мужа, спрятала второй лист в стол. Ей казалось, что у них с мужем… Появилась общая тайна? Появились отношения? Непонятно… Она не могла перестать думать об этом.