Тайна дома №12 на улице Флоретт (СИ)

С каждым моим доводом недоумение на лицах господ охотников все сильнее сменялось презрением. Мне сказали, что в Клубе «не гоняются за сорняками» и предложили в следующий раз привезти еще одну анаконду или на крайний случай какого-нибудь питона.
Помню, как я покинул собрание с червоточиной в груди, униженный и провожаемый насмешливыми взглядами. Я был разбит. Я все никак не мог взять в толк, почему они не понимают, почему им все равно. В тот момент я полагал, что само мое существование бессмысленно.
Тем же вечером ко мне пришел сэр Кретчхауз. Он сказал:
— Пемброуз, вы выследили и уничтожили хищника, с которым многие из наших снобов-охотников попросту не справились бы. Я много путешествовал в землях, где произрастает Цирерум Мореалис: я чуял страх, висящий в воздухе, видел этот же самый страх в людских глазах, когда они рассказывали об этой твари. Вам не переубедить невежд из Клуба. Но я понимаю вас как никто другой: мой племянник стал жертвой Мухоловки Грендера из Микении. Я был глупцом, который недооценил растение. Если бы с нами был тот, кто воспринимает опасность этих тварей всерьез, Берти был бы жив…
Не передать, как меня воодушевили его слова. Я пообещал старику, что отправлюсь в Микению и отыщу Мухоловку Грендера. И я сдержал слово. А потом привез свой новый трофей в Клуб. Но на этот раз я был готов к ожидающей меня реакции господ охотников-путешественников. Насмешки. Уже знакомое презрение и одинокие аплодисменты сэра Кретчхауза…
И хоть мою душу разъедала обида из-за непонимания коллег по Клубу, свое дело я не оставил. Я выискивал слухи о растениях-чудовищах, посещал портовые ночлежки и меблированные комнаты, где клопятся туземцы из джунглей и пустынь, прибившиеся в Габен в поисках лучшей жизни. О, многим из них было, что рассказать. Я по крупицам собирал сведения о своих будущих противниках. А потом, собрав их достаточно, я отправлялся в путь.
Я много лет занимаюсь своей охотой. Видел по-настоящему страшные вещи, не раз побывал в желудке плотоядных растений, привозил обратно в Габен ящик за ящиком с не нужными никому трофеями. Самый презираемый член Клуба охотников-путешественников. Ха!
Я постепенно подбираюсь к тому, что вас по-настоящему интересует.
Однажды, вернувшись с очередной охоты, после демонстрации очередного побежденного растения, которая представляла собой по большему счету «цирк глумления» над моей персоной, я столкнулся в вестибюле Клуба с профессором Грантом, который явился туда в поисках джентльмена-охотника для своей экспедиции.
Думаю, вы и сами можете представить, как я загорелся, когда он сказал, что отправляется на поиски самого прожорливого и опасного плотоядного растения, известного науке. Легендарный король мухоловок… Карниворум Гротум… Сколько историй я о нем слышал — не перечесть! Разумеется, я тут же предложил профессору свои услуги.
Каково же было мое изумление, когда профессор Грант отказал мне. Он громко и во всеуслышание заявил, что не нуждается в моих услугах. Когда я поинтересовался, почему, он со всевозможным презрением заявил, что ему хорошо известно, что мною движет, и что он считает меня врагом не только всей ботанической науки, но и своим собственным. Он сказал, что мне должно быть стыдно из-за того, что уничтожаю редкие виды. А затем, видимо, чтобы унизить меня еще сильнее, нанял сэра Рэтворда, человека, который насмехался надо мной сильнее прочих.
Что ж, быть может, он и знал, что мною движет, но он явно недооценил мою непримиримость и мое неутолимое желание избавить мир от этих тварей. Я поклялся профессору, что первым отыщу Карниворум Гротум и уничтожу его…
Все, что я расскажу вам дальше, вероятно, покажет меня в не слишком-то благоприятном свете. Но мне плевать, знаете ли. Многие назовут меня беспринципным человеком, а мои поступки — вызывающими порицание злодействами, но я ни о чем не жалею — уже тогда я понимал, что на кону, как-никак, стояло дело всей моей жизни.
Я начал готовиться. И столкнулся с тем, что просто не представляю, с чего начать: куда отправляться? где та точка на карте, которая мне нужна? Как я и говорил, в своих странствиях и экспедициях мне много раз доводилось слышать о Карниворум Гротум, но, к моему глубочайшему сожалению, я ничего не знал о его местонахождении. Поговаривали, что это чудовище растет на каком-то из островов, затерянных в океане Немых, но это были крайне размытые сведения — особенно, если учесть, что океан Немых простирается на сотни тысяч квадратных миль, и большая его часть до сих пор не исследована.
 
Разумеется, я мог бы проследить за группой профессора Гранта, но в таком случае мне попросту не удалось бы его опередить. Выбора не осталось, и я решился на то, чем не горжусь.
Одним из участников экспедиции Гранта был профессор Сворбелл, человек низменных нравов и обладатель множества пагубных и омерзительных привычек. Я знал его еще с тех времен, когда посещал лекции в ГНОПМ. Уже тогда профессор Сворбелл не вызывал у меня доверия и производил впечатление человека, который владеет большущим шкафом, доверху забитым скелетами.
Я решил… гм… воспользоваться услугами Сворбелла, но для этого мне требовалось раскопать что-нибудь, чем можно было бы его зацепить. И профессор с его тягой к мерзкому не заставили себя ждать.
Думаю, вы знаете некое заведение на задворках Неми-Дрё, шумное и освещенное пурпурными фонарями. Кабаре «Три чулка», все верно. Так вот профессор Сворбелл волочился за одной из тамошних дамочек, и она явно была не против.
За два дня до отбытия из Габена он заглянул в кабаре, и уже под утро покинул его в компании некой мисс Пушинки. Я не знаю, что именно стало причиной того, что произошло в итоге, но из переулка, в который они вместе зашли, вышел лишь профессор — взлохмаченный, пытающийся спрятать лицо и испуганно озирающийся по сторонам.
Сворбелл скрылся, а я заглянул в переулок. Мисс Пушинка была там, сидела в грязи у водосточной трубы. Ее голова безжизненно повисла, а руки простерлись вдоль тела. Она была задушена.
Мисс Пушинка дала мне возможность — упустить ее было бы неуважением к ее жертве. И я эту возможность не упустил.
Вот только не нужно этого осуждения, доктор! Грязный шантаж, вы говорите? Ну и что? Мне нужно было во что бы то ни стало опередить Гранта, ведь я уже тогда знал, для чего ему Карниворум Гротум. Он всегда привозил живой образец в Габен, и я не мог допустить, чтобы он притащил сюда самого злобного из этих монстров. Грязный шантаж? Хм… Я пошел на него с легкостью и, ожидая еще одну порцию вашего осуждения, скажу, что я бы пошел куда дальше ради своего дела.
Но мне повезло. Сворбелл оказался мягкотелой трусливой падалью. Как только я пригрозил, что расскажу обо всем профессору Гранту и заодно загляну в Дом-с-синей-крышей, он выложил все, что знал. Ну а я сдержал данное ему слово: не сказал ничего ни полиции, ни главе Ботанической кафедры. Вместо этого я зашел в «Три чулка» и перекинулся парой слов с тамошними громилами. Дальнейшая судьба Сворбелла мне неизвестна, кроме того, что экспедиция профессора Гранта отправилась в путь без него. Впрочем, зная нрав хозяев «Трех чулок», уверен участь Сворбелла была незавидной…
Что ж, сведения были получены, но всякий путешественник знает, что сведения — это еще не все.
Я только вернулся из очередной экспедиции, и мои средства были на исходе. Где в Габене взять деньги, если в карманах гуляет ветер? Конечно же, в «Ригсберг-банке». Получив ссуду, я зафрахтовал дирижабль и отправился в путь. Меня ждало чудовище, по сравнению с которым все мои предыдущие противники казались безобидными сорняками с подоконника какой-нибудь старухи…
Дирижабль «Громор», небольшая, но юркая, посудина меня не подвел. Я доплатил капитану за скорость, и уже спустя неделю мы прибыли на Кани-Лау.
Кани-Лау — это небольшое островное государство на западе океана Немых, славящееся своим беззаконием и довольно негостеприимным обхождением в отношении приезжих. Когда-то оно было самой западной колонией Льотомна, но от тех времен почти не осталось свидетельств — разве что порой в пестрой толпе туземцев можно встретить потертый колониальный льотомнский мундир.