Маленькое счастье (СИ)
— Спасибо, — искренне поблагодарила девушка, имея возможность, наконец, вздохнуть посвободнее.
Старушка лишь улыбнулась, а ее муж недовольно поджал губы:
— Что ж ты, дочка, одна-то да на таком сроке? — он мельком глянул на ее правую руку, покоящуюся на животе и с одобрением отметил наличие ободка обручального кольца. — Муж-то, как одну отпустил?
— Я к нему и еду, — натянуто улыбнулась Ханна.
Собеседник ничего не ответил, но по стечению обстоятельств у них оказались соседние места и в самолете, поэтому вместе с супругой приглядывал за девушкой. Старушка же почти все время, за исключением сна, развлекала Ханну и окружающих веселыми историями их совместной жизни с мужем, общих приключениях, о многочисленных родственниках. В общем скучать было некогда и что оказалось самым приятным для Ханны, ей просто некогда было грустить и предаваться размышлениям, о том, что будет когда она, наконец, увидится с Дэвидом.
Когда самолет прибыл в аэропорт Нью-Йорка, Ханна поспешила к выходу из здания и, поймав первое попавшееся такси, села на заднее сидение и устало прикрыла глаза. На улице была глубокая ночь и перелет, не смотря на приятную компанию, сильно вымотал, поэтому девушка тратила последние силы на то чтобы просто держать глаза открытыми и не уснуть прямо в машине.
Когда таксист плавно припарковал автомобиль по указанному адресу, Ханна поспешно расплатилась и вошла в вестибюль. Поздоровавшись с консьержем, девушка поднялась в лифте на нужный этаж и в нерешительности замерла у входной двери. Медленно сосчитав до десяти и обратно, Ханна смогла немного успокоиться и, взяв себя в руки, решительно открыла дверь.
Оставив сумку в дверях, девушка, не разуваясь, прошла в гостиную, откуда лился приглушенный свет и слышался шум работающего телевизора, и замерла на пороге. Она-то ожидала увидеть Дэвида, уснувшего на диване с пачкой документов в руках или просто работающего на ноутбуке, как это не редко бывало, но никак не полураздетую женщину.
Ханна в испуге отступила, отказываясь верить глазам. Что угодно, только не это. Она, наверное, даже была готова к тому, что у Дэвида кто-то есть, но к тому, что она встретиться с соперницей лицом к лицу в его собственном доме, готова точно не была. Ханна все же надеялась, что пусть ее муж и не любит, то хотя бы уважает. Как же она ошиблась.
Видимо отступая Ханна, что-то задела, так как женщина испуганно вскинула голову и посмотрела на нее. Ее взгляд из испуганного тут же изменился на презрительный и отставив бокал с недопитым красным вином на стеклянный столик, женщина плавно и легко поднялась, запахивая полы длинного шелкового халата.
— Надо же, — хмыкнула она, глядя на Ханну и презрительно поджав губы.
И вдруг Ханна отчетливо поняла, что перед ней та самая брюнетка с которой он был на приеме и с которой так самозабвенно обнимался на радость папарацци. А еще она поняла, что знает эту девушку, ведь именно с ней и Диланом Колинзом они встречались в Сан-Франциско не так давно по делам фирмы. И еще она была невестой Дилана.
Ханне вдруг стало очень плохо. Мало того, что ей было больно за себя, хоть она и убеждала себя, что не имеет на ревность и обиду никакого права, за Дилана ей тоже стало обидно. Она видела какими влюбленными глазами смотрел на Меган мужчина и то, как невеста и почти друг поступили… Это просто ужасно.
— Дэвид уверял, что ты на вилле вместе с его родителями и квартира в нашем с ним полном распоряжении, — вернул ее к реальности, чуть резковатый и насмешливый голос Меган.
— Я была там. Только что вернулась, — онемевшими губами машинально ответила девушка, словно оправдываясь, а потом вдруг резко разозлилась и с вызовом спросила. — Где Дэвид?
— О! Он спит. Так устал, знаешь ли… — томно проговорила Меган и зажмурилась, словно довольная и сытая кошка.
Ханна, резко втянув носом воздух, на негнущихся ногах пошла в спальню мужа и, взявшись за ручку, нерешительно замерла. Она очень боялась открыть эту дверь и увидеть его там. Какая-то часть ее отказывалась верить Меган, цеплялась за призрачные надежды, что это какая-то ошибка или глупая шутка, и боялась, что все-таки это окажется правдой.
Мысленно отругав себя за нерешительность, Ханна резко распахнула дверь и почувствовала, словно огромный камень упал с ее плеч — комната была пуста.
— Не знаю, почему ты находишься в квартире в отсутствии хозяина, но обязательно спрошу об этом у мужа, — уже более спокойно проговорила Ханна, оглядывая комнату.
Дэвида в ней совершенно точно не было и, скорее всего, сегодня он вообще не появлялся дома, о чем свидетельствовала аккуратно заправленная кровать и отсутствие ноутбука, на котором он частенько работал перед сном.
Ханна обернулась и наткнувшись на победную ухмылку Меган, нахмурилась. Сомнения мигом вернулись — уж слишком довольной выглядела сейчас эта женщина.
— А может, ты просто не там ищешь, а малышка? — промурлыкала брюнетка и тихонько открыла дверь в комнату, которую занимала раньше сама Ханна.
Девушка, стараясь сохранять спокойствие, подошла к Меган и минуту смотрела в ее смеющиеся и светящиеся превосходством карие глаза… и верила ей. Она вдруг поняла, что Дэвид с Меган любовники и что ей, серой мышке, никак не тягаться с этой шикарной и уверенной в себе женщиной с грацией пантеры.
Чуть повернувшись Ханна заглянула в комнату и едва не задохнулась от боли пронзившей грудь: на кровати спал Дэвид укутанный по самую темную макушку одеялом. К горлу подкатила тошнота и сквозь шум в ушах девушка почувствовала, как Меган склонилась к ней и тихим голосом насмешливо проговорила:
— Ну что, убедилась, дурочка? Он никогда не будет твоим… Возможно он пожалел тебя и твоего щенка… — ее голос казался Ханне шипением змеи, тихий, свистящий, наполненный злого торжества и брызжущий яд, — но он никогда… слышишь?.. никогда не полюбит такую безродную замарашку и уж тем более не будет верен. Уходи сама, если в тебе осталась хоть капля гордости, уходи и оставь нас в покое…
Каждое слово впивалось в разбитое сердце Ханны словно раскаленная стрела, принося неимоверную боль. Хотелось просто сесть на пол, обхватить колени и выть раненым зверем от тоски и страдания, но девушка не позволила себе этого. Не сейчас. Не здесь. Не при этих людях.
Не при Нем. Она не выдержит сейчас разговора с Ним. Она не хочет слышать ничего из того что Дэвид может ей сказать, не хочет видеть жалости в его взгляде. Эта змея права, единственное, что ей остается сделать — это уйти и не мешать.
Стиснув зубы и стерев дрожащей рукой слезы, Ханны направилась вон из ставшей вдруг ненавистной квартиры. Схватив брошенную у входа сумку, она не дожидаясь лифта пошла в сторону лестницы и вышла на улицу под удивленный и обеспокоенный взгляд консьержа, что-то говорившего ей вслед.
Уходя, она ни разу не обернулась.
Присев на кованой скамейке в парке неподалеку Ханна долгое время смотрела отсутствующим взглядом в пустоту и неосознанно поглаживала живот. Малыш, чувствуя состояние матери, почти не доставлял неудобств, лишь иногда легонько пихался маленькой ручкой или ножкой в мамину ладонь.
Когда небо стало понемногу светлеть, а Ханна не смотря на довольно теплую погоду, поняла, что очень замерзла, она достала маленький мобильник и найдя в списке контактов номер единственного человека, которому могла позвонить, решительно нажала на вызов. В трубке раздалось уже не менее десяти гудков, и с каждым последующим ее одолевало отчаяние и сомнение, и она уже собиралась отключиться, как раздался заспанный и хриплый ото сна голос:
— Ханна? Что случилось?
— Забери меня… пожалуйста… — тихо попросила девушка, так и не сумев подавить судорожный всхлип.
Глава 21
Ханна проснулась далеко за полдень, но не чувствовала себя ни капли отдохнувшей. Ей было очень плохо. Нет, она не была обижена на Дэвида и не винила его ни в чем, в конце концов, их брак фиктивный и он никогда не обещал хранить ей верность и любить ее. Он и так сделал для девушки гораздо больше, чем кто либо еще в ее жизни, и не его вина, что она, Ханна, нарушила их соглашение и влюбилась. Дэвид подарил ей сказку и пусть ненадолго, но показал, что значит быть счастливой и как это быть в объятиях любимого, таять в его надежных и сильных руках, плавится от нежных поцелуев и забываться в беспамятстве от более откровенных и жарких ласк.