Там, где я тебя нашел (СИ)

— Вот видишь, — сказал Люциус, и она услышала улыбку в его голосе. — Он просто боялся тебя, наверное, даже больше, чем ты его.
— Это вряд ли, — тихо произнесла Гермиона, и он снова отчетливо усмехнулся.
— Лошади — как зеркало, Гермиона. Покажи, что ты спокойна и на тебя можно положиться.
Гермиона кивнула, и Офлам неожиданно взял ее руку в свою и приложил к шее животного. Она инстинктивно выпрямила ладонь, поглаживая коня и слушая его глухое ворчание. Но все ее внимание было сосредоточено на руке, лежащей поверх ее, и прикосновении широкой груди к спине. Это волновало, и Бланко это чувствовал и косился на нее.
— Ты снова нервничаешь, — раздался над ухом его уверенный голос, и Гермиона едва не закатила глаза.
И Бланко тут вообще не при чем…
— Знаешь, может, его подкупить едой? Что он любит? — Гермиона чуть обернулась и посмотрела на Люциуса. Их лица оказались в паре дюймов друг от друга и оба замерли, встретившись взглядами.
— Сладкое, — тихо ответил он, не отводя взгляда, и Гермиона глупо повторила, снова сбитая с толку его близостью
— Сладкое? — ее глаза бегали по его лицу, а пальцы странно покалывало от желания прикоснуться. — Это же вредно.
— Но он все равно его любит.
Она плавилась под его взглядом. Лава расползалась внутри нее, выжигая все приличные мысли и оставляя лишь что-то безумное, но все же прекрасное в своей чистой, первобытной потребности чувствовать и ощущать. Это рассыпалось, стоило Люциусу отпустить ее и сделать шаг назад. Пока она, прикрыв глаза, ругала себя на чем свет стоит, он обошел Бланко сбоку и потянулся к небольшой сумочке, висевшей у седла. Вернувшись к Гермионе, он вручил ей несколько кусочков сахара. Та протянула их коню, и тот с аппетитом принялся жевать, перед этим обслюнявив ей руку, пока собирал каждую крошку мягкими губами. Теперь, когда конь не нервничал, прядая ушами и дергая головой, а был вот таким милым, с этими огромными глазами, он совсем не вызывал тревогу, как тот же Клювокрыл. Гермиона смеялась, наблюдая, с какой настойчивостью он тычется ей в ладошку, и бросила веселый взгляд на Люциуса. Тот с усмешкой смотрел на нее.
— Если ты боишься, мы можем немного изменить наши планы и устроить пикник в саду, — предложил он, но Гермиона покачала головой.
— Нет, я хочу, — расслабившись и получив от Бланко несколько требовательных толчков в плечо, она погладила коня и посмотрела на Люциуса. — Мне теперь самой интересно.
В голове Грейнджер лишь на мгновение проскользнула мысль, что любопытство когда-нибудь сгубит ее, но она быстро откинула ее, так как не переносила нравоучений даже от себя самой.
Люциус усмехнулся и кивнул, принявшись объяснять, как правильно сидеть в седле, за что держаться и как вести себя с лошадью. Пройдя короткий инструктаж, Гермиона, следуя подсказкам Малфоя, подошла к правому боку лошади, обхватила седло руками и поставила ногу в стремя, тут же ощутив мягкое прикосновение руки в перчатке к своему бедру.
— Другая нога, — скомандовал Люциус, и, когда Грейнджер поменяла ногу, проконтролировал, чтобы она хорошо вдела ее в стремя.
Кивнул, и Гермиона оттолкнулась, чтобы перекинуть ногу, чувствуя его руки на своих бедрах, когда он помогал ей устроиться. Оглядев ее, он спросил:
— Удобно?
Грейнджер усмехнулась, отклонившись в разные стороны.
— Вполне, — произнесла она, вспоминая, как все время съезжала то в один бок, то в другой, сидя на Клювокрыле.
Люциус кивнул, развернулся и, быстро вскочив на свою лошадь, чуть надавил пятками на бока и подъехал к Гермионе.
— Вперед, леди, — он чуть дернул вожжами, и его лошадь легкой трусцой двинулась с места, а Гермиона с улыбкой наблюдала за его удаляющейся, невероятно прямой спиной и только качала головой.
Он назвал ее «леди». Это могло сослужить отличным доказательством того, что это не Малфой, но что-то глубоко внутри шептало ей о том, что все не так просто…
Грейнджер игриво сверкнула глазами, чуть ударив Бланко в бока, и тот легкой рысцой побежал вперед, постепенно нагоняя Люциуса и Тень. Страха совсем не было, в ее крови играл адреналин, и она проскакала мимо Малфоя, поймав его удивленный взгляд, и пришпорила коня еще немного, чуть пригнувшись к его шее. Скакать сидя в седле было гораздо приятнее, чем на голой спине Клювокрыла, вечно дергающегося и норовившего скинуть седоков. Бланко слушал ее, отзываясь на каждое движение. Наверное, именно так себя чувствовал Гарри, седлая метлу.
 
— Гермиона, — окликнул ее Люциус, нагнав через несколько мгновений. Она оглянулась на него, ловя встревоженный взгляд. — Притормози. Натяни поводья.
— Тебе придется обогнать меня, Люциус, — засмеялась она. — Чтобы показать дорогу. Иначе место для пикника буду выбирать я.
И отвернувшись, прижалась еще чуть ниже к шее животного, что для него словно стало командой, и Бланко перешел в галоп. Гермиона уже скакала в галопе на Клювокрыле, отчаянно цепляясь за его перья. То, что она испытывала сейчас, было не сравнить с предыдущим опытом. Она чувствовала себя в безопасности. А может, не последнюю роль играла ее непосредственная принадлежность к львиному факультету — отважных и храбрых. Однако она не решилась снова оглядываться на Люциуса, так как видела, что он злился, а она была не на столько смелой, чтобы встречаться с его гневным выражением лица. Разозлило ли его то, что она ослушалась, или ее ребячество — Гермиона не знала, но вывести его на эмоции оказалось неожиданно приятно.
К сожалению Гермионы, он не обгонял ее, а она опасалась разогнаться еще сильнее и оставить его совсем позади. Вскоре она поняла, что Люциус выбрал такую тактику, чтобы контролировать ее скорость. Вот же слизеринский хитрый змей. Но и она кое-чему уже успела научиться. И стоило ей пришпорить коня сильнее и ощутить новый рывок, Грейнджер услышала, что Люциус нагоняет ее и, чуть склоняясь, перехватывает Бланко под уздцы, замедляясь сам и заставляя того снизить скорость.
Они перешли на шаг и почти сразу остановились. Люциус спрыгнул с коня и, обойдя Бланко, почти сдернул Гермиону с седла. Его серые глаза сверкали яростью, когда их взгляды встретились.
— Что ты… Ты могла свернуть шею, — прорычал он, не выпуская ее из рук и сжимая ее ребра стальной хваткой.
Грейнджер бесстрашно встретила его взгляд, довольная произведенным эффектом.
— Но не свернула же, — негромко произнесла она, не в силах сдержать торжествующую улыбку.
Она замерла, проследив за его взглядом, опустившимся на ее губы, и тихо выдохнула, когда его руки сжались сильнее и слегка потянули ее тело на себя. Гермиона подалась чуть вперед, стоило Люциусу склониться к ней.
— Повезло, — прорычал он, снова посмотрев ей в глаза, и его руки разжались, а Гермиона едва устояла на ногах, ошеломленная тем, что он ее не поцеловал.
В такой момент! Она быстро моргнула пару раз и, чуть прищурившись, проследила, как он подхватил под уздцы обоих лошадей и бросил ей через плечо:
— Мы на месте.
Они свернули с дороги на узкую тропинку.
— Больше так не делай, — сказал Малфой, возвращая ей поводья.
Гермиона погладила Бланко и улыбнулась Люциусу.
— Хорошо, — легко согласилась она, и он с подозрением посмотрел на нее, вскинув бровь.
— Так легко?
Грейнджер кивнула, улыбаясь. Люциус, нахмурившись, взглянул на нее и протянул:
— Назад поедешь со мной.
— А так можно было? — засмеялась Гермиона, чувствуя, как напряжение между ними сходит на нет.
Они прошли еще метров триста, прежде чем выйти к живописному озеру. Гермиона была благодарна этой небольшой передышке, возвращая своему разуму ясность, которую теряла каждый раз, оказываясь рядом с этим мужчиной. Нужно было держать ситуацию под контролем, если она хоть что-то планировала узнать сегодня. Вряд ли ей представится для этого более удачный момент.
 
Гермиона и Люциус расположились на широком причале с пришвартованными к нему лодочками. Не успели они разложить еду, как их разговор прервала мелодия мобильного. Извинившись, он достал его из сумки, что была прикреплена к седлу, и жестом показав ей продолжать, ответил на звонок. Пока он говорил, Гермиона успела удобно устроиться, подставив лицо солнцу и сняв жакет, в котором вдруг стало слишком жарко. На какой-то миг она зависла в этом моменте, прикрыв глаза и акцентируясь на звуках: легкий звук ласкающей берег волны, глухое постукивание лодок о причал, плеск играющей рыбы, пение птиц и жужжание насекомых, и самый волнующий — звук его властного голоса.