Прекрасное чудовище

– Эм. . . Доброе утро, — говорю я.
Женщина отрывается от своей работы и осматривает меня от конца косы, которую я перекинула через плечо, до кончиков пальцев ног, выглядывающих из-под пуха тапочек. Выражение ее лица варьируется от удивления до абсолютного замешательства.
– Sei la ragazza di Raffaello?– — спрашивает она, широко раскрыв глаза.
– Я не уверен, где находится Рафаэль. Извини.–
— Я, Ирма. Она указывает пальцем, покрытым мукой, на себя, затем на меня. – Ты. Девушка Рафаэля?
– Эм. . . точно нет. Лучше бы подошёл термин – пленник Рафаэля. Я указываю на себя. – Василиса.
Женщина наклоняет голову набок, еще раз оглядывая меня, ее взгляд останавливается на галстуке, который я использовал вместо ремня.
– Девушка Рафаэля. Она кивает. – Хорошая партия.–
— Я не его… — пытаюсь уточнить, но Ирма уже повернулась ко мне спиной и достает что-то из духовки.
Склонившись над кухонным островом, я ошеломлен большой кастрюлей с чем-то, похожим на пиццу с толстой корочкой, в ее руках. И, Боже мой, он даже не сгорел.
— Я вижу, ты встал. Голос Гвидо раздается позади меня. Он звучит почти дружелюбно.
Я беру тарелку с большим куском пиццы, которую передает мне Ирма, и оборачиваюсь. — Я вижу, ваши сотрудники вернулись.
— Да, — бормочет он, затем встречается со мной взглядом. – Мне жаль, что я напал на тебя на днях. Когда дело касается моего брата, я склонен чрезмерно защищаться.
– Рафаэль не кажется мне человеком, которому нужна чья-то защита.
– Только когда дело доходит до защиты его от самого себя– , — говорит Гвидо, глядя на мой пояс. – Завершите работу, которую вам нужно сделать здесь. Как можно быстрее.
— Ну, это план.
– Планы меняются. Он поднимает голову, встречаясь со мной взглядом. — Надеюсь, этот нет, иначе, боюсь, мы окажемся по пояс в трупах.
Я прищуриваюсь на него. – О чем ты говоришь?–
– Будь осторожен. Когда мой брат заявляет что-то как свое, на этой земле нет силы, которая заставила бы его отпустить это. Завершите работу. Тогда идите домой, мисс Петрова.
Я смотрю на спину Гвидо, пока он возится с кофемашиной, и задаюсь вопросом, что, черт возьми, он имел в виду под своими загадочными словами. Часы на стене показывают минуту одиннадцатого. Запихивая в рот остатки завтрака, я выхожу из кухни и бегу через прихожую, где пара горничных моет пол.
Перед входной дверью припаркован крутой внедорожник Maserati цвета бронзы, его затемненные окна отражают утреннее солнце. На боку машины, со скрещенными на груди руками, стоит сам мой тюремщик. На нем черные классические брюки и жилет, а под ним серая рубашка, все безукоризненно сшито по размеру его крупного тела. Рукава его рубашки на пуговицах закатаны до локтей, обнажая густо намазанные татуировками предплечья, покрытые мускулами. Его темные волосы зачесаны назад, и только сейчас я замечаю, что в левом ухе у него маленькое металлическое кольцо.
— Доброе утро, — шепчу я, чувствуя, как румянец заливает мои щеки. Боже, я не могу поверить, что я действительно высказала эту мысль о том, что мужчины заставляют меня кричать вчера вечером.
Рафаэль склоняет голову набок, наблюдая за мной. Солнце светит прямо ему в лицо, позволяя мне увидеть каждое несовершенство. Ясно как день, что он, должно быть, был невероятно красив, прежде чем перенес то, что с ним случилось. Может, автомобильная авария? Однако он все еще здесь. Великолепный. Несмотря на шрамы. И потом, в нем есть та опасная атмосфера, которая действительно заманчива. Как будто сам воздух вокруг него заряжен безудержной энергией, предупреждая меня держаться подальше, но в то же время маня ближе.
– Мне было интересно, где этот галстук.
Мои руки тянутся к талии, поправляя – ремень.
— Второй ящик слева, вместе со всеми остальными. Хм. . . Я реорганизовал вашу входную дверь.
– Я заметил. Сегодня утром мне потребовалось десять минут, чтобы найти то, что мне нужно. Ты, кстати, спишь как убитый.
— Ты не можешь просто так зайти в мою спальню, — ворчу я, подходя к машине.
 
– Твоя спальня?–
– Отлично. Я перенесу свои вещи в другую комнату.
– Нет, не будешь– , — говорит он, открывая пассажирскую дверь.
Я беру руку, которую он мне предлагает, и захожу во внедорожник. – Почему нет?–
– Мой дом – мои правила.
Дверь захлопывается с глухим стуком.
Шаги Рафаэля неторопливы, он обходит переднюю часть массивного автомобиля и садится за руль. Он тянется к солнцезащитным очкам-авиаторам на приборной панели и надевает их.
— Надеюсь, сегодняшний завтрак пришелся тебе по вкусу.
– Ага. Домашняя пицца – мечта каждого заключенного.
– Хороший. Если захочешь чего-нибудь особенного, просто скажи Ирме, и она это приготовит.
— Ты имеешь в виду, что я могу выбирать? Я переключаюсь, прислонившись спиной к боковому окну и подтягивая ноги вверх и под себя на подушке сиденья, всего в нескольких дюймах от рычага переключения передач. Несмотря на колотящееся сердцебиение, я надеюсь, что эта позиция создаст впечатление, что я не комок расшатанных нервов. Это также позволяет мне напрямую просматривать его профиль.
– Так обычно работают личные повара. Вы говорите им, чего хотите. Они делают это возможным.
– Может быть, в вашем доме. Я пожимаю плечами. – Дома нам обычно приходится выбирать из множества слегка подгоревших, обгоревших и совершенно несъедобных продуктов. Наш повар на самом деле механик тяжелой техники, который не умеет обращаться с кухонной техникой.
— Ты можешь его уволить.
– Увольте его? Игорь научил меня завязывать шнурки и позволял нам с Юлей заплетать ему в бороду атласные ленты, когда мы были детьми. Он практически член семьи.
Рафаэль сворачивает на более широкую дорогу, которая извивается между холмом слева и оливковым садом справа. Когда он переключает рычаг переключения передач, его костяшки пальцев слегка касаются моего колена, вызывая волну мурашек по всему моему телу. Мои мысли мгновенно возвращаются к прошлой ночи, к тому, как он нес меня из сада. Возможно, я была пьяна, но я помню каждую деталь того, каково было находиться в его объятиях. Низкое биение во всех клеточках моего существа, от макушки до кончиков пальцев ног. Осознание каждой точки соприкосновения наших тел. Ощущение желания быть нигде, кроме его объятий.
Почему меня так привлекает этот мужчина? Я не должен был быть таким, учитывая все обстоятельства. Я должен презирать его или, по крайней мере, опасаться его игр.
Может быть, это потому, что он никогда не относился ко мне покровительственно. Он действительно слушает, что я говорю, а не просто кивает, как дурак, глазея на меня, надеясь, что, притворившись, что слушаю, мне будет легче затащить меня в свою кровать. Или, может быть, это потому, что с ним мне не нужно притворяться тем, кем я не являюсь.
Всю свою жизнь меня окружали жестокие и опасные люди. Они те, к кому я привык, и я не могу себе представить, чтобы у меня сложилась связь с каким-то приятным, скромным парнем. Я пробовал. Я действительно пытался. Ни один из парней, с которыми я когда-либо встречалась, не заставил меня почувствовать ни капли того волнения, которое я испытываю, просто сидя в одной машине с загадочным Рафаэлем Де Санти.
— Значит, ты не можешь найти для него какую-нибудь другую роль? он спрашивает.
– ВОЗ?– Я моргаю в замешательстве. О чем мы говорили?
– Ваш повар-механик.
– Ах, да. Хм. . . Игорь очень любит готовить. И печь, к сожалению, — бормочу я. – Торты на день рождения всегда пекут Игорь и моя мама. Вы не хотите знать, чем это закончится.
– Почему?–
– Потому что Игорь дает инструкции. И моя мама готовит это.
– Что в этом плохого?–
– Игорь не говорит по-английски. А моя мама знает ровно десять слов по-русски.
– Какая своеобразная семья. Он смотрит в мою сторону, его рот изогнулся в дразнящей ухмылке, которая делает странные вещи с моей женской частью тела.