Прочнее цепей (СИ)

Вообще, наверное, пора перестать удивляться. Другой мир — другие правила. Может, такое имя тут норма, как в России, скажем, Иван? Или как в древней Иудее — Ирод? Надо просто принять как данность.
— И как долго мне гулять, Урод? — спросила я.
«Пирата» почему-то перекосило.
Может, из-за моей фамильярности? Надо было добавить к имени «господин» или «доктор»? Доктор Урод. Капец…
— Час, — в бешенстве зыркнул он на меня и скрылся вслед за пациентами.
— У нас есть время купить ещё рабов, — воодушевился Фалентий, выводя меня на улицу. — Вы на Рода не обращайте внимания: характер у него тяжёлый, но лечит отлично. Но цену он вам, конечно, загнул, поганец.
— Как вы сказали? — опешила я. — Его зовут Род?
— Ну да. Род Стоун. Полное имя Родни, но он его всегда сокращает, — пояснил старец.
— Значит, на вывеске написано «Здоровье у Рода»? — оторопело смотрела я на этот шедевр графического дизайна. Ну почему нельзя было написать разборчивее?!
— Конечно, — не понял моего изумления Фалентий.
Ох, ты ж блин. Получается, я этого врача ещё и оскорбила. Не видать мне тут скидок, как своих ушей…
  
Глава 8. Бракованные
 
— Вообще для комфортного проживания и обустройства нового поместья я рекомендую приобрести сейчас десять рабов. На первое время вам этого будет достаточно. Постепенно вы к ним привыкнете, освоитесь с ролью госпожи и будете докупать ещё, по вашему желанию, — объяснял Фалентий, ведя меня лабиринтами базарных рядов, пока я находилась в мысленном раздрае, коря себя за то, что нечаянно назвала врача уродом.
Когда через час буду забирать из медцентра парней — надо будет обязательно перед ним извиниться.
— Угум, — рассеянно отозвалась я, пребывая на своей волне.
— Вот мы и дошли до бракованных, — остановился Фалентий, махнув рукой на выставленных в ряд обнажённых мужчин.
Сердце снова болезненно сжалось при виде того, что людей продавали, как скот.
— Почему их так называют? — подавленно уточнила я, видя, что чисто физически они выглядели нормальными. Некоторые были худыми, жилистыми, другие — довольно мускулистыми, но каких-либо внешних изъянов я у них не заметила.
Как фотографу, мне не раз доводилось делать мужские снимки в стиле ню, так что их нагота меня не особо смущала, я воспринимала обнажённые тела в ракурсе искусства, но сейчас всё равно старалась не опускать взгляд ниже пояса.
— Сознание таких рабов с трудом поддаётся коррекции или не поддаётся вовсе, поэтому их поведение может выходить за рамки дозволенного, — недовольно прищурился старец. — Слишком эмоциональны и своевольны. Но вам не стоит беспокоиться: ни один раб — ни нормальный, ни бракованный — не сможет причинить вам вред. При нападении на госпожу их парализует. Но если кто-то будет вызывать у вас нарекания — вы можете отправить его в Центр перевоспитания. Там за тридцать тайров из него сделают спокойного и уравновешенного слугу, для которого высшее счастье — подчиняться вашим приказам. Правда, для некоторых особо упрямых субъектов может потребоваться несколько сеансов в этом Центре. Но в крайнем случае вы всегда можете продать неугодного невольника.
Ясно… Значит, бедолагам каким-то образом промывают мозги. Но есть те, кто невосприимчив к такой процедуре или сопротивляется до последнего. Я почувствовала невольное уважение к этим мужчинам.
— Что-то вы припозднились сегодня, господин Фалентий, — к нам подскочил высокий рыжеватый работорговец, улыбаясь мне белоснежными зубами так, что звёзды Голливуда удавились бы от зависти. А своими усами он невольно напомнил мне таракана. Что-то тянет меня тут всем мысленные клички давать: «хорёк», «эльфоробот», «пират», «таракан». Нервы, не иначе. — Чем могу быть полезен вам и вашей очаровательной спутнице?
— Всё как всегда, Янек, — приветственно кивнул ему Фалентий. — Мы за рабами.
— Как я уже сказал, вы немного припозднились, увы, — усы рыжего скорбно поникли в демонстративном сожалении. — Самые интересные экземпляры уже проданы. Остались лишь эти. Здесь двадцать пять штук. Забирайте любого, кого захотите. Те, что останутся, отправятся на рудники. Обоз за ними уже подошёл, но я велю подождать, пока госпожа делает свой выбор. Тут есть и управленцы, и гаремники, повара и садовники. Большинство из них — из поместья госпожи Терсен. Милая была старушка, светлых ей облаков на Небесах. Её дочка сильно задолжала одному казино и выставила всех рабов усопшей матери на продажу вместо того, чтобы забрать их к себе по наследству.
 
— Значит, те, кого я не куплю, отправятся на рудники? — уточнила я.
— Всё верно, — кивнул рыжий.
— Владельцы рудников покупают рабов целыми партиями и щедро за них платят. Из-за высокой сигма-радиации техника выходит из строя за месяц и приобретать её туда нерентабельно, а невольники выдерживают облучение целых пять лет. Кормят их там отлично, дают витамины и всячески поддерживают их здоровье, — заверил меня Фалентий.
Пребывая в тихом ужасе от услышанного, я прошлась вдоль стройного ряда с невольниками. Разница между «правильными» рабами и этими была огромной. Их взгляды раздирали мне сердце в клочья. Боль, безысходность и вместе с тем отчаянная мольба светились на их лицах.
Как я могу купить кого-то одного из них или даже нескольких, а остальных обречь на медленную смерть в радиоактивном аду?
— Я беру их всех, — тихо, но твёрдо сказала я.
Фалентий схватился за сердце:
— Зачем сразу столько? Я же говорил, госпожа, что на первое время вам будет достаточно десятерых! Причём трое у вас уже есть! Вам нужно докупить семерых рабов! Но никак не двадцать пять! Тем более бракованных! Вы хоть представляете, сколько проблем они вам доставят своим поведением?
— Позвольте сказать, госпожа, — неожиданно обратился ко мне один из невольников — высокий широкоплечий мулат лет сорока на вид. Светло-голубые миндалевидные очи, тёмная кожа, короткие чёрные кудрявые волосы — для меня его внешность была довольно экзотичной. Но в глазах светились ум и рассудительность. — Уверяю вас, мы не доставим никаких хлопот. Мы с парнями давно знаем друг друга и сочтём за честь работать на вас — слаженно и спокойно, заботясь о вашем счастье и процветании.
— Кто давал тебе слово, раб? — озверел «таракан». Подскочив к мулату, он ударил его под дых.
Тот с коротким стоном согнулся пополам от боли, но не сводил с меня умоляющих глаз. Причём в этой отчаянной молчаливой мольбе он просил не только за себя, но и за всех своих друзей.
— Вот! Вот об этом я и говорил! — разошёлся Фалентий. — Никакого понятия о том, что допустимо, а что нет! Бракованные! Каждого из них надо отправить в Центр перевоспитания, а этого, — махнул он на мулата, — особенно! Но это же такие расходы! Им самое место на руднике!
— Я хочу купить их всех, Янек, — игнорируя старца, обратилась я к рыжему подонку, взяв эмоции под контроль. Очень хотелось приложить его тяжёлой сковородкой (заодно с Фалентием), но я поостереглась выказывать какой-либо негатив: вдруг откажется их продавать?
— Владелец рудника давал за них по четыре тайра, — отметил рыжий, недовольно покосившись на моего провожатого. Видимо, если бы не Фалентий, он задрал бы мне цену до небес.
— Я дам пять, — сказала я. — Плюс по тайру за одежду и обувь для каждого. Итого сто пятьдесят.
«Таракан» снова ослепил меня улыбкой.
А по ряду невольников пронёсся вздох облегчения.
  
Глава 9. Энди
 
— С вами очень приятно иметь дело, — прыгал передо мне «таракан», тряся усами, когда процедура покупки рабов подходила к концу. — У меня самый лучший и качественный товар, непременно приходите ещё, и вы обязательно останетесь довольны!
Я делала вид, что прониклась его пламенной рекламой и кивала. А Фалентий неодобрительно зыркал на меня из-за густых бровей, всем своим видом транслируя, что я ещё пожалею о покупке бракованного живого товара в таком количестве.