Netflix from you (СИ)

Чонгук никогда не испытывал того, что с ним произошло прошлой ночью. Ему безусловно было приятно раньше, он хорошо кончал, когда спал со своей девушкой Лунан, которая училась с ним в школе в одном классе. У них были хорошие отношения, те самые, которые начинаются с постоянных переписок, прогулок летними вечерами, зажиманий на автобусных остановках или у кого-то дома, когда родителей нет, они сидели вместе за партой, а на переменах учились друг на друге целоваться, прячась по тёмным уголкам школы, и периодически получая нагоняи. Их первый секс был спустя полтора года отношений, у него дома, в его комнате. Было немного странно, Лунан было больно, и в конечном итоге Чонгук спустил достаточно быстро и месяц они больше до этого не доходили. А потом снова дошли, и секс стал их постоянным времяпрепровождением. Чонгук старался, трахал её хорошо и по возможности долго, но удовольствие, как бы они не старались оба разнообразить секс, было однобоким. Но разумеется сильным. Чонгук кончал со стонами иногда. Скорее тихими и осторожными, чтобы не растерять в её глазах всю брутальность.
Отношения закончились вместе с последним звонком в школе. Все разъехались поступать, а Чонгук начал собирать документы в Корею. Расставаться было не больно, неприятно, конечно, но дело уже давно было не в чувствах, а скорее в привычке. Лунан быстро нашла себе нового парня, Чонгука это могло бы обидеть, если бы через три дня после расставания он бы не проснулся в кровати с… как её звали? Донтье? Сяо Ю? Как-то так, не важно, они шли одна за другой и обе делали хорошо. Очень хорошо.
Но никто и никогда не заставлял Чонгука чувствовать себя так, как вчера его заставил себя ощутить Тэхён. Господи, это было невероятно. Он стонал, плакал, всхлипывал и хрипел от удовольствия. Смущаясь своих звуков, потому что никогда не замечал за собой раньше желания быть громким.
С Тэхёном хотелось кричать, во-первых, из-за специфики ощущений, его язык, пальцы, а потом и член внутри ощущались сначала непонятно, странно, а что-то и довольно больно, но вскоре перемежалось с таким тягучим и глубоким удовольствием, что заставить себя замолчать было невозможно. Тэхён толкался в него, и от каждого стона Чонгука его взгляд будто темнее становился, а руки всё крепче и властнее сжимали его тело. И Чонгук терялся. Терял себя и разум в этих ощущениях. Это было невозможно хорошо. Запредельно. Даже больно от того, насколько хорошо. И Чонгук даже смог продержаться и не кончить слишком быстро. За что был себе благодарен. Потому что его в конечном итоге оттрахали так, что слёзы из глаз потекли от удовольствия, и это лучшее из возможных ощущений. Лучшее из всего, что он мог представить. По правде, он ожидал, что будет просто больно. Но, наверное, дело в хорошей подготовке и умении хёна сделать приятно.
Чонгук замечает, что, уйдя в размышления, инстинктивно устроил руку у себя на паху, а там тяжело достаточно уже. И дело даже не в утреннем стояке.
— Да, ладно, серьёзно? — шипит, обращаясь к собственному обнаглевшему организму.
Тэхён рядом начинает шевелиться и сонно мычит, потягиваясь.
— Привет, — притягивая для обнимашек, бормочет ото сна хрипло.
Чонгук оказавшийся в плену чужого тёплого сонного тела, забывает про свою стоящую проблему и прижимается в ответ.
— Привет.
— У тебя что…
— Молчи, хён, умоляю.
— Иди помогу, — и накрывает наглец пах горячей ладонью, легонько сжимая твердеющий член.
— Не надо, — хнычет Чонгук ему в шею, вопреки своим словам тазом вперёд подаваясь.
— Не хочешь разве?
— Хочу…
— Такой развязный…
Тэхён устраивается поудобнее, просовывает руку Чонгуку под шею, придерживая его осторожно, второй рукой резво пробирается под резинку его боксеров и дразнит большим пальцем сочащуюся головку.
— Уже мокренький…
— Ну, хён, смущает.
— Прости, — чмокает его куда-то за ухо и, сладко выдохнув, быстро проводит горячей ладонью от головки до основания, обхватывает посильнее, оттягивает крайнюю плоть и принимается быстро надрачивать.
 
Чонгук чувствует, что тело реагирует быстро, внутри собирается тепло, живот тянет и крутит, а по венам разливается ток, когда хён шумно дышит ему в шею и ухо, Чонгук всхлипывает и принимается толкаться в доводящий его до истомы кулак. Тэхён тихонько хмыкает и снова ускоряется, так сильно сжав, что у Чонгука внезапно быстро срывает чеку, тело напрягается и он начинает дрожать, изливаясь в чужую ладонь.
— О, ты быстро.
— Чёрт, прости меня, что я тут с утра…
— Доброе утро, ребёнок, тебе кофе или какао? — внезапно елейным голосом поёт старший, игнорируя его извинения глупые.
— Что? Ка… кофе давай.
— Хорошо, — Тэхён отстраняется, присаживаясь на пятки, поправляет чужое бельё, смотрит то на свою испачканную руку, то на Чонгука, и в момент, когда Чонгук уже начинает стыдливо краснеть под его взглядом, внезапно лижет свой палец и подмигивает.
— Какого хрена, ты долбаный извращенец, — только и может что задохнуться гневно Чонгук и, покраснев так, что на его лице, кажется, можно готовить утреннюю яичницу, прячет лицо в ладонях.
Тэхён смеётся довольный собой и, спрыгивая с кровати, направляется в ванную. Хорошее утро — отличное начало для серьёзного разговора.
***
— Как ты себя чувствуешь? — усаживается рядом на кровать. Чонгук уже сходил (доковылял, если честно) почистить зубы, сейчас он сидит в постели, опираясь спиной на подушку.
— Спину тянет немного. Ну, и там слегка… ну, неприятно немного.
— Это нормально, вот держи, — передаёт небольшой резиновый предмет, который принёс откуда-то из ванной.
Чонгук отставляет кружку с кофе на тумбу.
— А что это?
— Это грелка, там горячая вода, положи её под поясницу и неприятных ощущений будет меньше.
— Но у меня же не застужена спина.
— Малой, я знаю, что говорю, давай, проверено. Ты надорвал немного поясницу помимо всего остального, потому что перенапрягся. Давай, — Чонгук находит этот момент трогательным, когда хён придвигается ближе, приподняв за плечи, тянет его на себя, устраивает грелку в районе поясницы и облокачивает его спиной обратно. Резиновый сосуд приятно согревает кожу и тянущая боль действительно отходит на второй план. — Лучше же?
— Пока не понятно…
— Так, ладно, мне уже собираться надо и бежать…
— Куда ты? — хмурится.
— Ну, домой.
— Зачем? Тебе сегодня куда-то нужно?
— У меня смена в пять в кафе.
— Сейчас только утро!
— Но…
— Хён, давай снова жить вместе? Я бегаю за тобой уже чёрт знает сколько, уже и игнором пытался внимание вернуть, но всё бестолку, почему ты не хочешь со мной жить? Я тебя как-то обижаю? Скажи, и я исправлюсь обязательно.
— Чонгука, я надеюсь, то, что вчера тут произошло, было не для того, чтобы начать меня уговаривать вернуться, шантажируя?
— Я по-твоему совсем осел?
— Нет, просто ты так сказал…
— Хён, давай снова жить вместе.
— Я не могу, Чонгук, — Тэхён опускает глаза в пол. — По правде говоря, я собирался сегодня наши с тобой взаимоотношения поставить… ну, на паузу, да, что-то типа того, — виновато бросает взгляд на загруженное лицо младшего.
— Что? Почему это? — хватает за запястье.
— Я не смогу спокойно делить с тобой одну квартиру, ничего уже не будет как раньше, как минимум, из-за меня, окей?
— Значит, трахнул меня, а теперь бросаешь?! А если я забеременею?
— Чонгук, прекрати нести чушь, — Тэхён бросает недовольный взгляд на младшего и, вздрогнув, понимает, что у того опасно краснеют глаза. Тэхён ни разу не видел его всерьёз плачущим, по крайней мере, на трезвую голову, то, что было после клуба, не считается. И сейчас Тэхён его слёзы точно не хочет видеть. — Это, что с тобой?
— Почему ты бежишь от меня, хён? Ну что я тебе сделал? Я просто хочу, чтобы ты и дальше оставался рядом, хочу жить вместе, как мы с тобой жили, ну почему ты не хочешь то?! — выкрикивает, приподнимаясь, и тут же морщится.