Netflix from you (СИ)

Чонгук плачет недолго, расслабляется и затихает в родных объятиях спустя пару минут. Ещё через пять уже оказывается усаженным на крышку унитаза, а Тэхён, оставшись в одной футболке, начинает набирать ему ванну. Через двадцать минут Чонгук уже сидит в ванне, а Тэхён прохладной водой смывает ему мыло с волос, осторожно убирая их со лба.
И странно на душе. Надругался кто-то другой. А каждое собственное касание его такой виной в сердце колет, что дышать сложно.
— Ну, как ты? Полегчало?
Чонгук шмыгает носом и неловко неслушающимися руками пену с щеки смахивает. На минуту воцаряется молчание, нарушаемое лишь тихим бормотанием стиральной машины, куда Тэхён закинул все чонгуковы вещи разом.
— Я… у меня проблемы, кажется, — выдаёт совсем тихо, но вполне осмысленно. — Когда ты ушёл, я не хотел тебя видеть, Тэхён, потому что ты меня бросил, — Тэ хочется возразить и вообще много чего ему сказать, но он выбирает молчать и слушать. — Ты бросил меня, я остался один. Один на один со своей растущей с каждым днём всё больше проблемой. Ты говорил, что я могу на тебя положиться, но в самые трудные для меня минуты тебя рядом не оказалось. И не надо говорить, что это, потому что я тебе об этом не рассказал раньше. Если бы ты был со мной рядом, ты бы точно всё знал. Я не хотел ходить с тобой гулять и видеться, потому что мне было больно и обидно, что ты вот так просто всё забыл и ушёл. Тэхён… — замолкает и ждёт ответа.
— М?
— Поцелуй меня, а?
— Чонгук…
— Нет, серьёзно, поцелуй, что тебе, сложно что ли?! — порывается подняться, скользит по ванной и не ухает под воду лишь усилиями Тэхёна, удерживающего его за плечи в сидячем положении, но на достаточном расстоянии от своего лица. Предложение, конечно, заманчивое. Но… не так. Нет.
— Нет.
— А я знал, знал, что я тебе не нравлюсь ни капельки. Но почему, а? — хватается мокрыми руками за его предплечья. — Почему, Тэхён, чем я хуже… кого угодно? Почему? Давай переспим, в конце концов! Неужели тебе никогда не хотелось? Серьёзно, у меня проблема, я не могу сам разобраться, переспи со мной, хён, а! Говорил просить о любой помощи, так помоги с этим, чтобы я не попадал больше в…
— Успокойся, — Тэхёну становится тошно и неприятно. Пьяная поволока в глазах Чонгука это ощущение только усиливает. Слышать из его уст подобный бред отвратительно.
— Хён…
— Что ты делал в этом клубе?
— Решал свою проблему.
— Какую проблему? Какую, мать твою, проблему можно решить случайным перепихоном?
— А вот не скажу.
— Хорошо, как ты туда попал? Поддельные документы? Где взял? Говори, где они лежат, я выброшу это дерьмо прям сейчас в унитаз.
— Воу, какие мы грозные и злые, — хихикает пьяно. — Расслабься, хён, я просто скачал «тиндер» и каждому, с кем был матч, писал, что мне мол восемнадцать, надо провести в гей-клуб. Все отказывались, у вас такая законопослушная страна, — снова хихикает, Тэхёну хочется окатить его холодной водой. — Но один согласился вроде как, сказал не доставлять проблем, и в случае чего мы мол незнакомы. И провёл, представляешь? Потом правда по своим делам ушёл. А я сидел пил, ко мне сразу же подошёл какой-то чувак, типа угостить. Я согласился, ведь за этим же и пришёл. Мне хотелось просто поцеловаться с кем-нибудь. Ну знаешь… пососаться в туалете, подрочить, может, друг другу где-нибудь да поехать домой, решив свою проблему, но я выпил это дерьмо, что он мне купил, всё начало плыть, я помню, что упал со стула, идти вообще не мог, он меня в туалет отвёл, а дальше помню вообще смутно, он что-то там барахтался, тыкал своим членом куда-то… надеюсь, что ты не обманываешь, и он это делал не внутрь меня, иначе конец мне точно…
— Чонгук, — перебивает его Тэхён, устав слушать его пьяные откровения, в целом картина и так ясна. Он чувствует себя последней скотиной из-за того, что собирается это спросить, но часть мозга ответственная за эгоизм требует нещадно. — Он целовал тебя? — приподнимает пальцами его подбородок, усаживаясь на краю ванны поближе, в глаза заглядывает.
 
— М-м, — мычит отрицательно, — я просил поцеловать, но он меня вряд ли слушал, штаны только стягивал.
Не целовал. Не касался этих губ нежных. Не сминал их своими, не проникал в рот языком, не прикусывал нижнюю, не нежил родинку под губой. Это огромное облегчение, с одной стороны. Чонгук так и остался ни одним парнем не целованным. Но всё равно Тэхёну больно. Так, сука, чертовски больно, что выть хочется.
«Просил поцеловать».
«Зачем тебе вообще просить об этом кого-то?!»
— Я повторюсь, что у тебя за проблема, Чонгук?
— Деликатная.
— Говори.
— Мне показалось что я, ну, знаешь… гей, — краснеет щеками впервые за этот вечер. В другой ситуации Тэ бы счёл это очаровательным.
— Показалось, значит?
— Показалось.
— И ты решил это проверить, отправившись в гей-клуб и потрахавшись с кем-то? — впервые за этот вечер, да и за всё время их знакомства, Тэхён смотрит на него обвиняюще, впервые делает ему больно, надавив пальцем на подбородок.
— Да не хотел я ни с кем там трахаться! Просто хотел поцеловаться и понять, показалось мне или нет, да больно мне! — дёргает лицо в сторону, вырываясь из твёрдой хватки.
Кажется, его рассудок начинает окончательно проясняться.
— То есть ты, зная, что я гей, зная, что можешь мне безоговорочно доверять, зная, что я никогда тебя не обижу и всегда буду переживать и стараться помочь, вместо того, чтобы поговорить со мной, ответить на мои сообщения и попросить совета, пошёл искать помощь у первых попавшихся извращенцев?
— Что?..
— Почему ты не пришёл за помощью ко мне, Чонгук? Почему кинул в игнор стоило мне переехать?!
— Ты меня бросил!
— Я хотел как лучше! Почему ты не попросил помощи у меня?!
— Откуда я знал, что ты можешь мне помочь?!
— В смысле откуда?! Я прямым текстом тебе это всегда говорил, Чонгук! «Обращайся по любому поводу». Так почему…
— Ты со своей жизнью давно разобрался? И как бы ты мне помог, а?! Чем мне вообще может помочь несостоявшийся суицидник?!
И это первый раз, когда Чонгук называет вещи своими именами. Первый раз, когда он говорит это вслух. Первый раз ставит ему это в упрёк. И это… слишком. Тэхён дёргается от него, как от пощечины, и дело не в том, что Чонгук, раскричавшись, начал расплёскивать воду повсюду и давно уже облил Тэхёну все джинсы.
— Бля, Тэхён, я не это имел…
— Это уже перебор, Чонгук, — бормочет ему Тэхён упавшим голосом и больше не смотрит в глаза.
Ни когда ныряет рукой в тёплую воду, выдергивая пробку и начиная её спускать, ни когда аккуратно, но ни разу не нежно, вытаскивает его из ванны, принимаясь вытирать полотенцем. Чонгук лепечет какие-то извинения, пытается ухватиться слабыми до сих пор руками за тэхёновы, но тот, уверенно отнимая их каждый раз, заканчивает вытирать его, быстро сушит ему волосы полотенцем, надевает на него просторную футболку и подталкивает к выходу из ванной комнаты.
Чонгук снова протестует, мол не пойду, пока ты не скажешь, что простил меня за то, что я сказал. На что Тэхён, так же молча и не глядя, подхватывает его на руки, доносит брыкающуюся тушку до кровати и бросает на одеяло, пригвоздив наконец взглядом.
— Просто ляг сейчас молча спать, я пока не хочу разговаривать, прекрати кричать. Да, я тот, кем ты меня назвал, но дай мне время свыкнуться с мыслью, что для тебя я был всё это время лишь…
— Тэ…
— Мы разберёмся с этим позже, правда, сейчас просто ляг спать.
И Чонгук подчиняется, обессилено падая на подушки и тяжело выдыхая.
— Только не уходи, пожалуйста, а вдруг я утром ничего не вспомню?
Тэхён молча достаёт из шкафа первую попавшуюся футболку, раздевается, кидает на диван плед, падает сверху и укрывается ещё одним с головой.
Хочется, чтобы этот день наконец закончился. На пары он завтра не пойдёт, на работу ему только вечером. Нужно поскорее уснуть, несмотря на то, что хочется орать.