Сумерки мира

Онода не впечатлен.
— Когда я прибыл на эту войну, я был всего годом старше. Любые попытки помешать мне исполнить миссию — военные хитрости вражеских агентов.
— Я не враг. Я здесь, чтобы встретиться с вами.
— На остров приезжали люди в гражданской одежде. Как только не маскировались. Но у всех была одна цель: устранить меня, заставить сдаться. Я пережил сто одиннадцать засад. На меня нападали снова и снова. Я не могу сосчитать, сколько раз в меня стреляли. Каждый на этом острове — мой враг.
Сузуки молчит. Онода смотрит на еще светлую часть неба.
— Знаете, как выглядит выпущенная в вас пуля при таком свете, как сейчас?
— Нет.
— Она светится голубым. Почти как трассирующая.
— Правда?
— Можно увидеть, как она летит прямо на вас, если ее выпустили с далекого расстояния, с достаточно далекого.
— И в вас не попали? — удивляется Сузуки.
— Они бы попали. Но я увернулся, и пуля прошла мимо.
— А пули свистят?
— Нет, это скорее напоминает вибрацию. Низкий жужжащий звук.
Сузуки впечатлен.
Слышится еще один голос. Вдали мерцает ночное небо. Голос поет песню.
— Кто это? — спрашивает Сузуки.
— Это Симада, рядовой Симада. Здесь он пал.
— В начале пятидесятых? Я знаю. Все в Японии знают.
— Он погиб девятнадцать лет девять месяцев и четырнадцать дней назад. Здесь, на притоке Вакаяма, он попал в засаду.
— Вакаяма? — спрашивает Сузуки. — Японское название.
— Когда начались бои за Лубанг, я дал этой реке имя моей родной префектуры — Вакаяма.
Цикады стрекочут все громче. Теперь беседуют они. Сузуки долго размышляет. Наконец голоса цикад сливаются в общем пронзительном крике, напоминающем крик негодования.
— Онода-сан?
— Лейтенант.
— Лейтенант, я бы не хотел, чтобы мы ходили кругами.
Сузуки замолкает. Онода осторожно прикасается стволом к груди Сузуки, не угрожающе, скорее, чтобы напомнить ему о костре.
— Если вы не агент, то кто?
— Меня зовут Норио Сузуки. Когда-то я был студентом Токийского университета.
— Когда-то?
— Я забросил учебу.
— Никто просто так не бросает учебу в лучшем университете страны.
— Я испугался, когда вдруг увидел, что мое будущее разложено передо мной, вся карьера, каждый шаг, вплоть до выхода на пенсию.
— И что? — Онода в недоумении.
— Я хотел несколько лет свободы, до того как моя жизнь будет принесена в жертву бизнесу.
— И?
— Я стал путешествовать. Автостопом. Побывал в сорока странах.
— Автостоп? Что это?
— Останавливать машины, надеясь, что они тебя подвезут. Без определенной цели. Пока не поймешь, куда тебе надо.
— И куда же?
— Честно говоря, у меня было три цели, Во-первых, я хотел найти вас, лейтенант Онода.
— Никто не находит меня. Двадцать девять лет никто не мог меня найти.
Сузуки приободряется.
— Я пробыл здесь меньше двух дней и нашел вас.
— Это я наткнулся на вас, я вас нашел. Не вы, а я. Если бы вы не выказывали столь явного пренебрежения опасностью, я бы, наверное, вас убил.
Сузуки не понимает. Он молчит.
— А другие две цели?
— Йети...
— Кто?
— Страшный зверь в Гималаях. Жуткий снежный человек, покрытый мехом. Люди находили его следы, он существует. И наконец — большая панда в естественной среде обитания, в горах Китая. В таком порядке: Онода, йети, панда.
Улыбка впервые мелькает на лице Оноды. Он кивает Сузуки: продолжайте, продолжайте.
Сузуки воодушевляется.
— Война закончилась двадцать девять лет назад.
Лицо Оноды неподвижно и выражает откровенное непонимание.
— Этого не может быть.
— Япония капитулировала в августе 1945 года.
— Война не закончилась. Несколько дней назад я видел американский авианосец в сопровождении эсминца и фрегата.
— Они шли на восток?—догадывается Сузуки.
— Не пытайтесь меня обмануть. Я вижу то, что вижу.
Сузуки невозмутим.
— Лейтенант. В Субик-бей находится крупнейшая военно-морская база США в Тихом океане. Там обслуживаются все военные корабли.
 
— У Манильской бухты? Это всего в девяноста километрах.
— Да.
— Эта база была там уже в начале войны. Откуда к ней доступ у американских кораблей?
— США и Филиппины — союзники.
— А истребители, бомбардировщики! Я их постоянно вижу.
— Они прилетают на авиабазу Кларк, расположенную к северу от Манильской бухты. Почему, как вы думаете, такие огромные подразделения не атаковали и не захватили остров Лубанг? Ведь Лубанг контролирует вход в Манильскую бухту.
— У меня нет доступа к планам противника.
— Никаких планов нет, война закончилась.
Онода борется с собой. Затем он медленно встает, делает шаг к Сузуки и упирает дуло винтовки ему между бровей.
— Скажите мне правду. Сейчас самое время.
— Лейтенант, я не боюсь смерти. Но глупо было бы умереть, притом что я и так говорю правду.
Для Оноды, которого раздирают сомнения и прозрения, эта ночь самая длинная из всех. Внешне он неподвижен, его лицо будто окаменело. Атомные бомбы сброшены на два японских города, сто тысяч единовременно погибших? Оружие, как-то связанное с энергией, выделяемой при расщеплении атомов. Как такое может быть? Сузуки не хватает технических знаний, чтобы объяснить.
У других стран она тоже есть, эта бомба. Текущего арсенала хватит, чтобы убить каждого жителя планеты не раз и не два, а тысячу двести сорок раз. По мнению Оноды, это несовместимо с логикой войны, с логикой любой мыслимой войны, включая войну будущего.
Онода хочет знать, что произошло после того, как на Японию якобы сбросили бомбы. Как я уже сказал, это было в 1945 году, в августе 1945-го. Япония объявила о безоговорочной капитуляции. Императоров обратился к народу по радио. До этого никто никогда не слышал его голоса. Он заявил, что не является живым богом. Это немыслимо для Оноды, и он снова решает, что Сузуки явился с заданием его обмануть. Он упирает дуло винтовки Сузуки в лоб.
— На самом деле война не кончилась. Фронты сместились, только и всего.
Но Сузуки непоколебим.
— На Западе Германия проиграла войну. Она капитулировала за несколько месяцев до Японии.
— Нет, — говорит Онода, — война продолжалась, война на Западе продолжалась. Я своими глазами видел доказательства.
— Что? Что вы видели?
— Я видел, как волна за волной над головой пролетают американские военные самолеты... Они летели прямо туда, в том направлении. На запад.
— Когда это было?
— Это длилось годами.
— А когда началось?
— В 1950-м. Бомбардировщики, и транспортники. И военные корабли.
— Это была Корейская война.
— Корейская война? Какая корейская война? Корея — наша.
— Коммунисты выбили оттуда Японию. Потом США начали войну с коммунистами.
— И проиграли.
— Наполовину проиграли, наполовину выиграли. Корея теперь разделена на коммунистический Север и капиталистический Юг.
Оноде сложно воспринять столько всего зараз.
— Но истребители, истребители никогда не прекращали полеты.
— Что за истребители? Когда?
— Они всегда летели на запад. Американские самолеты прямо над моей головой. Их было все больше и больше, начиная с 1965 года — крупные формирования.
А на воде — целые флотилии, все чаще, все многочисленней. И вы хотите, чтобы я поверил, что война закончилась?
— Это была война во Вьетнаме.
— Что?
Онода откидывается назад. Это долгая ночь. Цикады, безразличные к войне и миру, к тому, кто и как называет войны, снова усиливают свой монотонный стрекот. Это их война, а возможно, их переговоры о мире, которые мы не способны понять. Луна. Ранний свет наступающего дня делает ее бледнее и бессмысленнее. Так было всегда, еще до появления людей.