Учитель (СИ)

Так, настройки тогда вызвались прямым приказом. Давайте продолжим.
Страница носителя.
Ага, сработало! Видимо этот имплант, что сидит во мне, реагирует на прямые приказы.
На внутреннем взоре открылась страница, наподобие той, какая была в игре СТАЛКЕР. В центре — схематическое изображение человека с пустыми ячейками напротив рук, ног, туловища и головы. Снизу еще два пустых слота, подписанные как «ячейка быстрого доступа» № 1 и № 2.
Почему слоты напротив одежды пустые? Я ведь в футболке и штанах. Вгляделся внимательнее в интерфейс, пытаясь найти информацию. Так, вон там в углу виднеется маленький знак вопроса.
В слоты под оборудование/броню можно вставлять тактическое и цифровое оборудование либо броню различных модификаций. Ячейки быстрого доступа предназначены для вооружения.
Ну, допустим. Я открыл глаза, поискал подходящий предмет, но нашел только ножницы. Взял их в руку, пытаясь сообразить, что делать дальше. Скорее всего, опять нужен приказ.
Добавить ножницы в ячейку быстрого доступа.
Отказ. Данный предмет не проходит под заданные параметры.
Мгм, значит еще не всё можно туда поместить. А нож, интересно, подойдет? Хотя ладно, неохота сейчас за ним идти на кухню, потом попробую. Помнится, там где-то была речь по калибровку для определения характеристик моего организма… Залез в «справку», нашел нужный пункт.
Физические параметры: требуется калибровка (Пройти калибровку: да/нет?)
Уверенно прожимаю пункт «Да».
И мое тело скручивает волна адской боли. Каждая мышца, даже самая маленькая, самая незначительная, начинает сжиматься и разжиматься с бешеной частотой. Руки, ноги, грудь, пресс, щеки, язык, веки — всё дергалось и болталось. Сначала, первые мгновения, это было забавно, а затем в мышцах началось жжение, которое усиливалось каждую секунду.
Сказать, что я испугался — ничего не сказать. Тело меня не слушалось. Я валялся на кровати и неконтролируемо дергал всем, чем только мог. Даже кричать от страха не получалось. Даже воздух в легкие удавалось набрать с трудом.
Время словно раздвоилось. Пытка, если судить по часам, продолжалась буквально три минуты. Но если руководствоваться ощущениями, то она длилась не меньше часа.
Тело, как и сознание, оказалось полностью опустошенным. Не осталось сил ни на размышление, ни на дальнейшее исследование интерфейса. Так что провалявшись минут пятнадцать, я благополучно заснул.
Правда ненадолго. Через несколько часов меня разбудила долбящая на весь двор музыка.
— Пусть луна нам светит ярко,
Обгоняем иномарку,
Везу девочку-бунтарку,
Я хотя бы не пешком, — орал в динамиках плаксивым голосом популярный певец. Нет, я и сам не против попсы, но не поздно же ночью!
Гребаный Петька-Лопата. Местный бандит мелкого пошиба, который мнит себя крутым авторитетом и время от времени устраивает вот такие ночные оргии, не давая спать целому району. Он живет в нашем дворе в доме напротив, поэтому орущая из распахнутых окон музыка, не встречая препятствий, долбит прямо в наши открытые форточки. И даже если полностью их закрыть, это не особо помогает. Хорошую музыкальную установку купил себе Петро. Качественную и очень громкую.
И, что самое противное, ничего не помогает. Ни вызовы полиции, ни жалобы в администрацию. Ненадолго замолкнув, через какое-то время музыка начинает звучать с еще большей силой. А вступать в открытый конфликт с бандитом жители не хотят. Боятся.
Я встал с кровати, оперся на подоконник, всматриваясь в ярко освещенные окна напротив. Там мелькали танцующие мужские и женские силуэты, доносились взрывы хохота. На балконе тлели огоньки зажженых сигарет. Курящих там было почти не разглядеть из-за света, выбивающегося из-за штор, но вот напротив лампы мелькнул женский профиль и сердце мое екнуло. Лера?
Ты тоже там? Или мне померещилось? Старательно протер глаза, всматриваясь вдаль. Но курящие, запульнув яркие огоньки сигарет ввысь, ушли в квартиру.
Вздохнул. Наверное, показалось. Не могла она быть там. Не той она породы!
 
Надо как-то уснуть. Завтра на работу.
А если так?
Спать!
  
Глава 3
 
Великие Отцы Твердыни не забыли своих верных сынов и от всей души отблагодарили нас за захват укрепрайона. Нам, всему нашему батальону, от которого осталось дай бог двадцать процентов явочно-списочного состава, назначили три дня отдыха, да по триста грамм дрянного спирта на рыло. Веселись, мужичина!
Вот и пили мы спиртягу, разбавив ее водой из луж, сидя в заливаемых дождем окопах. Потому что укрыться было негде. Потому что сидели мы в бывших вражеских окопах, а все их укрытия, все доты, капониры и переборки наши боги войны — артиллеристы разбомбили еще до начала наступления. Оставив нам только руины и полузасыпанные окопы. Которые мы, едва заняв и зачистив от остатков вражеских войск, принялись спешно восстанавливать — контратака была вполне себе возможна.
Так что, кое-как восстановив укрепления и натянув сверху плащ-палатки, наблюдая за весело бежавшим по дну окопа рыжим от глины ручьем, мы чокались алюминиевыми кружками и молча опрокидывали в рот огненную воду.
Веселились и отдыхали, как сказал наш политрук. Вон он, кстати, пьяный валяется в соседней луже. Заботливо укрытый шинелькой.
Где-то впереди лениво щелкали винтовочные выстрелы да бахали минометы, но нас это не интересовало — это свежие, ушедшие вперед части вели беспокоящий огонь по врагам Великих Отцов. А мы уже почти глубокий тыл, до передовой метров триста, мы резерв, забери нас Гнилая мать! Резерв! Наконец-то.
После очередной кружки Зикир, занюхав рукавом и зажевав краюхой хлеба, уже привычным мне маминым голосом сказал:
— Мить, я всё понимаю, но, похоже, тебе надо идти на работу.
Я открыл глаза, наблюдая, как мой боевой товарищ медленно превращается в родительницу:
— Встаю, встаю.
Мама выглядела плохо. Синяки под глазами, сами они тусклые, ноги в шлепанцах шоркают по линолеуму — сказывалась бессонная ночь. Это я, приказав импланту спать, дрых как младенец, а она мучилась. Бедолага. А ведь ей тоже на работу, тоже пахать с утра и до победы. И никто ее не уведет в резерв и не нальет триста грамм фронтовых.
Тьфу, всё еще думаю своим сном. Я потряс головой, прогоняя смутные образы Великих Отцов и задумчивого Зикира.
Пошвыркав кофе, бегом кинулся собираться. Потому как, если верить часам, безбожно опаздывал. Вот кстати, почему я постоянно по утрам не слышу будильник, и меня будит мама? Непорядок, надо с этим разобраться.
Вырвался из подъезда, привычно помахав Степанычу рукой, и со всех ног припустил на автобусную остановку. Если не успею на этот рейс, то следующий будет почти через вечность — через десять минут. А это чертовски поздно! Ледокол меня за такое опоздание съест вместе с портфелем.
Я подбегал к остановке, когда на внутреннем взоре всплыло сообщение:
Спринт. 350 метров. Получено 20 единиц опыта.
Ух ты! Тут еще и опыт дают. Ну совсем как в рпгешке! Значит нужно как-то качаться.
Запихнувшись с боем, с потерями в виде оторванной пуговицы на плаще, в автобус, и приткнувшись меж двух бабулек с сумками-тележками в руках, я вызвал интерфейс в надежде узнать подробности.
Но нет. Это какая-то нифига не френдли юзерс программа. Никаких пояснений по произошедшему я не нашел. Сухая констатация случившегося и всё. Возможно это из-за явно военной направленности этого БСХ-10010, модель МТК. Использующий его пользователь уже должен знать и понимать, как пользоваться этим имплантом и всевозможными ячейками и слотами, в придачу с конструктором. А я тут тычу пальцем в небо. А еще ведь есть какой-то конструктор. Я до него так и не добрался и даже не могу сообразить, что он такое и с чем его едят.
У школы всё как обычно: старшеклассники, пряча тлеющие стики и сигареты, толпились у крыльца и нестройно, ломающимися голосами, в сторону, чтобы я не унюхал их преступление, поздоровались со мной. Ласковая бабушка-охранница доверительно кивнула, когда я перелетел через турникет. Грозно зыркнула сначала на часы, а потом на меня Зинаида Ефремовна. Но промолчала, видимо вспомнив, что я позавчера пострадал. Типа поблажку сделала.