Ласковые псы ада

— Я удивлена, что Эймс-Бомонт при его стремлении опекать своих не пытался заставить вас бросить эту профессию.
— Пытался, можете не сомневаться. В первый раз, как меня ранили, он грозился каждый месяц ломать мне ноги, чтобы удержать в постели.
— В первыйраз?
— Шрам, который вы видели, остался с последнего раза. Это было восемь месяцев назад, в Колумбии. А в первый раз я оказался слишком далеко от всех учреждений «Рэмсделла», и меня не залатали вампирской кровью.
Судя по движению головы, Мэгги кивнула.
— У Сэра Щена есть аварийный запас крови в хаммерспейсе. Мне пока не приходилось ее использовать, и я не знала, что она настолькохорошо лечит.
— Не совсем она чудотворна. От других случаев кое-какие шрамы остались. — Он подумал, действительно ли его свободная поза и намек на улыбку воспринимаются ею как непринужденные, как ему и хотелось бы. — И благодаря этой крови желание дяди Колина вскоре исполнится.
Ее поле зрения чуть потемнело на краях, будто она прищурилась:
— Это как?
— «Рэмсделл» строит новый филиал в Сан-Франциско. В центре исследований будет кровь, чего дядя Колин раньше никогда не допускал — и, соответственно, меняется круг моих занятий. Я возглавлю безопасность и оперативную работу, а сам буду браться за задания только в случае необходимости. И тогда применять более прямые подходы.
— То есть не прикидываться раздолбаем.
Он сумел не вздрогнуть. Даже зная, что «раздолбай» было правдой, да черт побери, он намереннобыл раздолбаем, все равно слышать такое от нее было неприятно.
— Да.
— И жить будете в Сан-Франциско.
— Да.
— Почему такая перемена?
— Пора. Я так долго защищаю семью, что свою завести не было времени. — Какого бы вида ни была эта семья. — И я вернулся из Колумбии, а Трикси — нет.
Она снова посмотрела ему в лицо.
— Она была вашим… поводырем?
— Десять лет подряд. — В груди привычно сжалось сердце, он подавил эту боль. — Она меня избаловала. Ездить без нее — совсем не так заманчиво, как было. Поэтому, когда дядя Колин поделился со мной планами о Сан-францисском филиале, я сказал, что готов помочь.
Ее взгляд остановился на его губах, потом переместился на экран лэптопа с фотографией маяка.
— У моих шрамов нет интересной истории, — сказала она. — Хотела бы я уметь глотать пули: это значило бы, что я шла на рассчитанный риск. Но это была просто ошибка. Пошла налево, когда надо было направо. И не могу сказать, кто меня оттуда вынес.
Не могла, но это и так было ясно. Джеймс.
— Иными словами, — сказал Джефф, — вы хотите и его спасти от демона.
Наверное, она пожала плечами, но он слишком поздно нашел глядящего на нее человека, чтобы это знать точно.
— Не знаю, нуждается ли он в спасении. Но и не уверена, что смогла бы его убить по той единственной причине, что он слишком много знает.
Вот какой она предполагала свою роль? Думала, что они ожидают от нее хладнокровной ликвидации?
— Нам нужно лишь выручить Кейт, Мэгги.
— А потом?
— Потом в игру вступает дядя Колин. — Это, тут же подумал Джефф, не лучшая формулировка. Он покачал головой и начал снова: — Когда Кэтрин было восемь лет, мы гостили в одном имении, и хозяйка упомянула медальон, исчезнувший за двадцать или тридцать лет до того. И моя сестра ей сказала, где его искать. Медальон имел некоторую историческую ценность, и потому история попала в местную газету — короткой заметочкой. Но не прошло и двух недель, как в Бомонт-Корт явились два представителя правительства, чтобы побеседовать с девочкой. Уезжая, они сказали, что будут наезжать регулярно. Мама позвонила дяде Колину. С тех пор эти двое нас не беспокоили… нет-нет, они живы до сих пор.
Через все кафе он увидел край ее улыбки:
— Он их напугал!
Нагнал ужаса. Их смерть только подняла бы новые вопросы, а вот страх превратил их в своеобразных союзников. Они всегда будут говорить, что ничего необычного в Кэтрин они не нашли, и каких-либо причин для дальнейших исследований не видят.
— Таким образом, если Джеймса удастся убедить молчать, — сказал Джефф, — то проблемы нет. А вот демон…
 
— Его необходимо уничтожить.
— Да. Но этим тоже, вероятнее всего, нам не придется заниматься. — За спинкой стула кто-то запыхтел с энтузиазмом. Джефф отогнал воспоминание о гигантском демоне в облике собаки, сомкнувшем клыки на руке Мэгги. — Так что, как видите, убийств не требуется. Только спасательная операция.
Мэгги снова изучала его лицо. В особенности губы.
— Мэгги! — предупредил он. — Не надо на меня так смотреть.
Тут же взгляд опустился на его руки.
— И сюда тоже не надо.
Она посмотрела ему в глаза. Мало он знал людей, которые способны были бы выдержать его невидящий взгляд больше пары секунд.
— Я оглядываю все, — ответила она.
— Да. Но не таким долгим взглядом.
Она закрыла глаза — он увидел темноту. Услышал, как шаркнули по полу ножки ее стула. Ощутил прижавшиеся ко рту теплые губы. Почувствовал, как она запускает пальцы ему в волосы. От неожиданности он сделал резкий вдох — боже мой, как изумительно она пахла! Небесный вкус. Ему хотелось еще, хотелось видеть ее. Но мысль найти еще пару глаз едва начала формироваться в мозгу, как Мэгги отступила.
Она снова оказалась на своем стуле, и он видел собственное удивленное лицо.
Мэгги посмотрела на лежащий на столе тост, взяла еще один ломтик. Наверное, одновременно с ним заметила, что пальцы ее не совсем слушаются, резко отвернулась к улице, к тротуару, продолжая привычно сканировать лица.
— Я не должна была…
Он не выдержал:
— За это ты извиняться не будешь.
— Твоя сестра все еще в плену.
Это да. Черт бы побрал! Кэтрин не стала бы им выговаривать за этот поцелуй, но будь оно проклято — есть иные приоритеты.
Он кивнул, взъерошил волосы. Когда это делала Мэгги, ощущение было приятнее.
— Тогда продолжаем отсматривать маяки.
Маяк нашелся через полчаса. Снимок был сделан с точки более близкой, чем видела маяк Кэтрин, но они узнали направление: примерно тридцать миль к северу.
Они едва успели выехать, как демон снова зашел к Кэтрин. Блейк расправил плечи, чуть прищурился. Как будто, подумала Мэгги, пытался внушить Кэтрин мысль посмотреть на что-то повнимательней.
— Он словно картинка из глянцевого журнала. Он ей что-то говорит, но Кэтрин не… — Блейк наклонил голову набок, нахмурился. — Она на него не смотрит, и я понятия не имею, что он говорит.
Удивляться не следовало бы, но она удивилась.
— Ты читаешь по губам?
— Не идеально. Достаточно, чтобы разбирать отдельные слова и складывать их вместе. Ну, Кейт! Ты же знаешь, что мне нужно видеть его лицо.
 О нет, подумала Мэгги. Глянула в зеркало заднего вида — Сэр Щен смотрел на нее, не отводя глаз. Псу не понять, а человек мог не сообразить, что это значит, но Мэгги понимала.
Кэтрин испытывает к этому демону влечение. Борется, наверное, с ним… но все равно испытывает.
К сожалению, демоны умеют быть обаятельными, и ложь их сочится медом. Облик же, который они принимают, обычно прекрасен, как грех.
— Он протягивает ей руку. Она не принимает, но идет за ним вниз по лестнице. На окнах шторы задернуты.
— Чтобы никто не заглянул внутрь, — прокомментировала Мэгги. — Или чтобы она сама никому не подала сигнал.
— Там Джеймс, стоит возле двери в столовую. Он одет в черное, на нем наплечная кобура. — Блейк нахмурился. — Еда, накрыт хороший стол. Глянцевый улыбается, пододвигает ей стул. Какого черта он делает?
— Играют в доброго и злого полицейского, — сказала Мэгги. — Через пару минут Джеймс разозлится, начнет орать, вытащит пистолет. Демон будет его урезонивать и встанет между оружием и Кэтрин.
А еще на столе еда, подумала она. Насколько сейчас голодна Кэтрин? Даже против воли она будет испытывать благодарность за возможность поесть. Такова человеческая натура.