Ласковые псы ада

Хлоп!
Снова цвета и звуки, головокружительный вихрь, и все пятеро оказались на платформе в зале магов и механиков.
Здесь столпился народ, и Батанья не сразу сообразила, что никто не ждет от нее убийства всех этих людей. Кловач даже взмахнула коротким мечом, отчего ее наставница отскочила назад.
— Отставить! — рявкнула Флешетт. — Отставить, дура!
Сообразив через мгновенье, что ей больше не надо стоять, закрывая собой Крика, Батанья шагнула в сторону. Крик стоял, согнувшись, тяжело дыша от боли. Амелия оглядывалась в таком недоумении, что трудно было разобрать пробегавшие по ее лицу эмоции. Мгновенно оценив обстановку, Нарцисс сбежал по ступеням к самой красивой личности, которую здесь заметил — молодой женщине-механику. Он был грязен, одет в тюремную рубаху, но женщина посмотрела на него так, будто увидела языческого бога ( что не так уж далеко от истины, подумала Батанья). Нарцисс протянул руку, и механичке пришлось лихорадочно соображать, пожать ее или облобызать, преклонив колено. Остановилась она на том, чтобы держать ее двумя руками и растворяться в излучаемой Нарциссом улыбке.
— Ты любишь собак? — спросил он.
Батанья и Кловач помогли Крику спуститься на пол.
— Мы было уже сомневались, успеете ли вы нас вытащить, — сказал он, пытаясь говорить небрежно. У Батаньи тоже были такие мысли, но она не хотела произносить их вслух, тем более в присутствии своей ученицы.
— Вот этот мудак чуть нам не помешал тебя извлечь, — сказала Флешетт, и Батанья впервые заметила, что она вцепилась в руку Тровиса и держит. — Он пытался убедить магов и механиков, что ты послала ложный сигнал и сейчас на наш маяк будут наводиться адские приспешники.
— Я ему не поверила, — сказала юная механичка с застенчивой улыбкой. — И позвала Флешетт, чтобы отменила его приказ.
— Давайте я его казню? — предложила Кловач. — Он нас подставлял столько раз, что я уже считать устала, и все потому, что Батанья ему не дала и сломала ему руку, чтобы отстал.
— А! — сказала Флешетт. — Быть может, убивать его и не стоит… но наказать его надо.
Кловач продолжала держать колдовской шар. И когда Тровис попытался высвободить руку из хватки Флешетт, ученица ухватила его за шею локтевым сгибом, посмотрела на шар и сказала:
— Обратно!
Хлоп!
Кловач, Флешетт и Тровис оказались на берегу зеленого моря, под редкими пальмами, рядом с разбитым самолетом и мертвецом, лежащим на песке.
— Отпусти Тровиса, — велела она Флешетт, и та отпустила — наверное, от удивления, что ей отдает приказы ученица. Кловач отступила от разинувшего рот Тровиса, взяла Флешетт за плечо, сосредоточила взгляд на шаре и сказала:
— В зал!
Хлоп!
Снова в зале магов, те же, без Тровиса.
— Блестяще! — похвалила ее Батанья.
Флешетт, придя в себя, вынесла решение:
— Справедливо. Приговор не оспаривается.
Суды в Коллективе Бритлинген никогда не пользовались популярностью.
— Кого вы привели с собой обратно? И что принесли? — спросил высокий маг под вуалью, который отправлял их в Ад.
Все присутствовавшие маги и механики, даже новая обожательница Нарцисса, были поражены зрелищем, которое устроила им Кловач.
— Это Амелия Эрхарт, — сообщила Батанья, стараясь не исказить имени. — Она была авиа… управляла летающей машиной и покинула свою страну — это Америка, на Земле, — в июле тысяча девятьсот тридцать седьмого года.
— Путешественница во времени! — воскликнул маг. Глаза над повязкой почти загорелись интересом. — А это не иначе как колдовской шар Люцифера!
— Остров. Один маленький островок, — сказала Батанья. — Это и есть ключ. Амелия приземлилась туда случайно, и когда обследовала остров, оказалась в Аду. Этот остров — какого-то рода портал. Пройдя через него, Амелия обрела способность возвращаться обратно, но с помощью колдовского шара. Она и провела туда Кловач и нас всех. Потом наконец сработали возвращающие нас чары, и мы вернулись через тот же портал сюда. То есть колдовской шар может проводить через этот портал, если с тобой есть кто-то, кто уже его проходил.
 
Батанья не могла понять, полная чушь эта ее теория или все же в ней есть смысл. Пусть копаются в ней маги и механики, потом расскажут, что нашли.
А она тем временем будет радостно представлять себе Тровиса в тысяча девятьсот тридцать седьмом году на необитаемом острове, затерянном посреди Тихого океана.
— Если это окажется верным, то вы испытали на себе потрясающую магию, — сказал Амелии маг с повязкой. Амелия была сердечно обрадована таким приветствием.
— Я от всей души благодарю вас, сэр, и постараюсь быть полезной, — ответила она. — Могу ли я думать, что вы отправите меня обратно? Не на остров. — Она вздрогнула. — Но в Америку? В мое родное время?
— Сейчас — нет, — ответил другой маг, — но, быть может, чего-нибудь добьемся с вашей помощью.
— Я готова помочь, — сказала она.
— Крик, — обратилась к клиенту Флешетт, — мы сейчас отведем тебя к врачам. — Выполнено ли твое задание?
Через неделю Батанья и Кловач снова вернулись в любимый дворик. Сперва они поработали с оружием, потом боролись. Усталые, довольные собой, хотя Батанья отметила несколько ошибок у ученицы, они растянулись на траве на солнышке.
— Как там Гейт? — спросила Батанья.
— Был рад меня видеть и очень энергично дал мне это понять, — улыбнулась воспоминанию Кловач. — А мне показалось или я правда слышала, как кто-то стучал ночью в твою дверь?
— Как ни странно, правда.
Батанья улыбнулась, отчего шрам стал намного заметнее. Но какая разница?
— Расскажешь?
— Наш клиент.
— Вот это да! И ты на собственном опыте…
— Ага, — ответила Батанья невероятно довольным голосом.
— Я не очень хорошо рассмотрела в покоях Люцифера, — сказала Кловач, — потому что бой, опасность, и так далее. Как он это… ими действует?
— Весьма удовлетворительно, — ответил Крик, опускаясь на траву рядом с Батаньей.
— Как чувствуешь ты себя сегодня, Харвелл?
— Прекрасно, Бритлинген, — улыбнулся он ей. — Но мне нужно ехать в Пардую отдать Белсхаззару этот колдовской шар, поскольку я уже достаточно оправился, чтобы выдержать дорогу.
— И долго ли ты там пробудешь?
— Зависит от того, насколько Белсхаззар мне поверит.
— Тебе нужны будут свидетельства под присягой? — спросила Кловач. — Мы там были, мы видели колдовской шар, видели, как ты его взял. Кстати, мы едва-едва не расстались с жизнью при этом. Хотя он, оказывается, очень полезен, если умеешь сосредоточиться. Мне ничего больше не надо было — только сосредоточиться на том, куда я хочу попасть.
— Да, но привез ли я Белсхаззару тот самый колдовской шар, который мы добыли? — ответил Крик. — Вот этот вопрос его будет очень интересовать.
Кловач уставилась на него, разинув рот:
— А почему нет? — спросила она, не понимая. — А! Да, он очень ценный. Но ты же подрядился его украсть!
— А кто я есть?
— Вор, — лениво произнесла Батанья, не открывая глаз. — Ты вор, любезный мой Крик.
Ее мозолистая рука легла в его костлявую ладонь.
Разговор затих. Все трое наслаждались видом синего неба с плывущими облаками, ощущением легкого ветерка, шевелящего волосы. Быть может, думали о том, как вспыхнули глаза у магов и механиков при виде колдовского шара, как они засыпали Крика вопросами, на которые он не знал и не мог знать ответов: о свойствах шара, о его истории, о том, как он действует, как они с этим шаром исчезли на несколько дней, прихватив с собой Амелию — «проверить, что он еще работает».
— Поосторожнее в пути, и возвращайся, когда сможешь, — сказала Кловач, вставая и собирая снаряжение, чтобы вернуться в замок.
— Это обязательно, — ответил Крик, лежа в зеленой траве на спине и ласково улыбаясь Батанье. — Подумываю снять себе квартирку внизу у холма, в Спаулинге.
— Правда? — спросила Батанья. — Интересно. — Она встала. — На новоселье позовешь?
— Ты будешь единственной гостьей.