Паук раскинул сеть (СИ)
- Двое сопляков твои, - крикнул в ночь мэтр. - Надоели!
Майя тут же возникла на пороге и, приплясывая, унесла застывшие тельца. Наконец-то она избавится от докучливого плача!
Сирил сжался. Неужели его сейчас тоже выволокут на улицу и зарежут!
Взгляд мэтра Карена скользнул по топчану, на губах расцвела кривая улыбка. Некромант шагнул к грубому ложу и, присев на корточки, ловко выдернул за ногу Сирила. Тот кричал, кусался, но стоило мэтру Карену посмотреть в глазах, сразу затих, сжавшись в комок.
- Спать! - приказал некромант. - Радуйся пока, что живой. Может, - цепкие пальцы ухватили подбородок, - я перед смертью даже один фокус покажу. Тебе понравится.
Мэтр Карен отпустил мальчика и устало опустился на стул. Слишком много ритуалов отъёма силы подряд, но некромант чтил договор. В конце концов, мэтр Карен получал гораздо больше, чем аристократы, и в любой момент мог прижать их к ногтю. А ещё эта кровь, которую, вспоров тельца, сейчас тщательно собирала Майя. На целебные цели шла только младенческая, а с грудничками одна морока.
- Вот, - на стол перед мэтром Кареном встала ещё тёплая склянка.
- Стерилизовала? - некромант пристально, не мигая, уставился на Майю.
Та кивнула и, обиженная недоверием, фыркнула. Ладно, если бы только поступила в ученицы несмышлёной тёмной девчушкой, так ведь не один год вместе во всех смыслах этого слова. Майя хорошо помнила свой первый раз: как у многих, прямо на жертвеннике, после вызова демона и создания парочки зомби для преследовавших по пятам солдат. Сначала боль, а потом гордость оттого, что ей, четырнадцатилетней соплюшкой, владеет такой маг. И во второй раз, случивший тем же вечером, Майя уже испытала удовольствие. Люди назвали бы их поведение аморальным, обвинили мэтра Карена в растлении малолетних, но тёмные мыслили иначе. После первой крови и появления груди девочка считалась взрослой и могла вступать в сношения с мужчиной.
Майя с презрительной усмешкой вспоминала себя в тот год. Она совершенно ничего не смыслила ни в магии, ни в постели, ни в женских хитростях, даже забеременела, опьянённая новыми ощущениями. Учителю ничего не сказала: запретил бы колдовать, а уехала на недельку к матери и решила проблему. Вместе с оплеухами родительница надавала полезных советов, и мэтр Карен всё реже посматривал на других девиц, когда хотел развлечься или восстановить баланс. С тех пор минуло десять лет.
- Сама отвезёшь графине, - буркнул некромант. - И плату не забудь взять!
- И чары наложу, и отвезу, и попугаю, - улыбнулась Майя и скользнула на колени к мэтру Карену. - Устал?
- Я прекрасно знаю, чего ты хочешь, - издал короткий смешок мэтр Карен, - но сегодня нет. У меня встреча, по дороге девочку найду. Не завидуй ей, не надо, бедняжке туго придётся. Ну, давай, не трать время зря. Рассвет не за горами, а тебе нужно успеть обернуться. Артефакт возьми. Зарядила, надеюсь?
Майя кивнула и неохотно сползла с колен некроманта. Готовить зелье для молодящейся графини не хотелось, но жизнь приучила делать не только приятные вещи.
Мэтр Карен обернулся к топчану, заметил стриженую голову Сирила и вскинул руку, гадая, стоит ли усыпить мальчонку. Тот замер, подняв плечи, съёжился: Сирил принял замах для посыла заклинания за замах для удара. Видя, что мэтр Карен не спешит бить, мальчик торопливо залез под одеяло и притворился спящим.
- Так-то лучше, - скривился некромант и потянулся за кувшином. - Ненавижу детей!
Влив в себя кружку бодрящего напитка, мэтр Карен оделся и ушёл. До города - три мили, а там у него и дом, и экипаж с парой гнедых, купленный для роли аристократа. Как, впрочем, и это жилище у леса. Настоящий дом некроманта находился далеко отсюда, на Рейсвитских болотах, где бы покой не потревожили инквизиторы. Туда стекались многие тёмные, прячась от пламенной нелюбви властей. Впрочем, мэтр Карен, в отличие от многих некромантов, не вёл замкнутый образ жизни и рисковал, изображая добропорядочного доктора в тихой сонной Уклии. Мага не мог: пришлось бы наведаться в Лицензионную контору - место, где любой выявил бы тёмную суть соискателя лицензии. Но липовый диплом Университета мэтр Карен себе сделал и хранил в столе - на всякий случай. Подделку определили бы только в лаборатории Следственного управления.
Майя же заканчивала работу с кровью. Пара заклинаний, алмазная пыль, и стоимость склянки превысила годовой доход мага средней руки. Остальное надлежало сделать уже графине, строго в соответствии с выданной во время первой встречи инструкцией. Однако богатая стареющая покупательница не знала, что действие снадобья не вечно, и с каждым разом требуется всё большая доза. Не догадывалась графиня и об истинной плате за желаемое: она по частям продавала душу демонам. С одним из таких Майе предстояло переговорить перед уходом. Разумеется, с образом: с физически присутствующим в этом мире демоном мог справиться только мэтр Карен.
Майя с уважением взирала на перстень учителя, который тот обычно маскировал под печатку. Сколько же силы заключено в раухтопазе цвета жжёного сахара? Может, когда-то и она, Майя, получит схожее кольцо, но сначала придётся доказать, что сильнее первобытной силы хаоса и смерти. Пока же Эльес запрещал даже касаться перстня.
Чтобы умаслить демона, Майя прихватила второй сосуд с кровью, собранной с жертвенника, и краюшку хлеба и скрылась за дверью.
Сирил всхлипнул и осторожно высунулся из-под одеяла. Его трясло, глаза наполнились слезами. При всей своей недоверчивости, мальчик тянулся к мэтру Карену, проявившему к нему хоть толику тепла, а некромант оказался злее воспитательниц. Те лупили, ставили в угол, но не убивали. И пусть юный мозг ещё не осмыслил до конца слово 'смерть', зато Сирил хорошо знал, что такое боль и кровь.
Майя же поставила дары на наскоро протёртый жертвенник и вывела углём новый рисунок. Снова геометрический: два треугольника, вписанные в круг.
Сосредоточившись, Майя широко расставила ноги, заняв устойчивую позу, и вскинула руки. Заклинание призыва визуального образа демона надлежало произносить чётко, уверенно и громко: 'Aku nggusah sampeyan Pendhaftaran pikiran gambar punika, peteng, amarga menyang brink donya...'
Линии загорелись огнём и, наконец, взорвались стеной пламени. Оно слизало дары, являя образ: абсолютно чёрного хвостатого демона с тремя рогами.
Сначала последовал обмен приветствиями. Демон силился прорваться в этот мир, Майя его не пускала. Он рычал, сыпал ругательствами, рыжеволосая ученица некроманта не оставалась в долгу.
После пришло время для разговора.
Изображение демона подрагивало, бледнея, но Майя знала, так тот выказывает согласие выслушать. Она попросила молодости и красоты для графини. Цена сделки - энергетические частички души аристократки. Один глоток - сгусток таких частичек, размером в кулак. Демон согласно кивнул, и Майя, обезопасив себя щитом: даже проекция демона опасна, поставила баночку с видоизменённой кровью младенцев на пересечение линий рисунка. Она накалилась добела, а потом мгновенно остыла, мигнув синим цветом. Готово, цена заплачена, средство получено.
Демон исчез, рисунок погас. Майя стёрла следы ритуала, выбросила остатки плоти после жертвоприношения диким зверям и вернулась в дом за плащом и артефактом переноса. Она привычно активировала его и исчезла, оставив Сирила в темноте глухой ночи страшиться своей скорбной участи. Но мальчик не стал дожидаться, пока мэтр Карен распнёт его на алтаре. Сначала Сирил подёргал дверь и, убедившись, что та заперта, приставил стул к окошку.
Щеколда поддалась не с первого раза. Сирилу пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до неё. Толкнув створки окна, мальчик буквально вывалился на землю, кое-как встал и, подгоняемый страхом, побежал прочь, к людям, подальше от этого страшного дома. Он последний, больше приютских детей не осталось, всех убили.
* * *Берта, позёвывая, отправилась выливать за околицу помои. День выдался тяжёлым но, наконец, закончился. Осталось воздать должное Дагору и Сорате, и можно отправляться спать. Летнее время всегда переполошное, зато зимой можно бездельничать, а не стучать зубами от голода и холода. Вот Берта и не разгибала спины, вопреки настойчивым просьбам невестки, не желала продать ферму и зажить вместе с сыном и внуками в маленьком домике на окраине. Женщина город не жаловала. Ярмарка, лавки - это одно, а жить - увольте. Только тяжело стало после смерти мужа, приходилось подёнщиков нанимать: много ли толка от женщины с ребёнком? Опять-таки барон поборы увеличил. Не иначе, на бриллиантовую диадему жене не хватает. Королевские сборщики налогов тоже в стороне не остались, не забывали заглядывать.