От звезды до звезды. Беглецы (СИ)

– А все потому, – назидательно сказал Йонге, – что мы вовремя не выкинули его в грузовой люк. И теперь у нас возле мозгохранилища висит табличка “Мемориал высшего разума”.
Рудольф загоготал.
– Не бухти, – наконец отозвался он. – Между прочим, это я предлагал его грохнуть. А ты мне… опа!
– Чего это я “опа”?
– Опа – это я закончил, – довольно сказал Рудольф и обернулся. – Теперь точно связь в пределах корабля и ретранслятора. Можно с аквариумом поболтать или до Сайнжи дотянуться.
Снова подвигал челюстями, вытащил изгрызенную палочку и повертел в пальцах. Разочарование так зримо проступило у него на лице, что Йонге автоматически полез в карман. Но ничего подходящего там не нашел.
– Ждем, когда инсалар раскочегарятся, – подытожил Рудольф.
Вид у него был такой, будто он намерен сидеть и ждать прямо тут. Йонге оглянулся, машинально ища беспорядок, неподобающий общению с представителями пока еще незарегистрированной, но уже все-таки расы. Вспомнил наполнитель и неожиданно для себя расплылся в улыбке. Негромко фыркнул и покачал головой. Снова фыркнул и почти захихикал. Рудольф мусолил палочку, косился, а потом не выдержал.
– Че ты лыбишься, а?
– А ты представляешь, что жаки сделает, если найдет у нас неинвентаризованный мусор? – Йонге ткнул пальцем в напарника. – А? Мусор! Без номера, умора!
И захохотал уже искренне. Напряжение, подспудно сжимающее голову костлявыми пальцами, схлынуло. Йонге смеялся, пока не кончился воздух, а потом облегченно вздохнул.
Рудольф выдержал длинную паузу.
– Я летаю с дураком, – обреченно констатировал он.
  *
Панихида над створом была в самом разгаре, когда Фелиция вновь пробудилась. На этот раз оповещение гласило, что яут вернулся из трехчасового ознакомительного заплыва.
– Быстро же он, – озадачился Рудольф.
– Точно не наш створ искал, – внес ясность Йонге. – Охотился, гад.
Искин молчал ровно минуту – столько времени уходило на снятие одной из пластин, закрывавших управление повороткой – и добавил, что желательно встретить члена экипажа.
– Опять трофеи? – почти нервно спросил Йонге. – Почему не в доке паркуется?
– В базе данных отсутствуют расчетные таблицы погружений для вида, к которому относится первый навигатор, – вежливо сказала Фелиция. – Однако не исключено, что при такой скорости погружения и подъема могла произойти баротравма.
Рудольф бросил копаться в панели настроек.
– Кто-нибудь на этом корабле вообще читает инструкции?
– Жаки, – уверенно сказал Йонге.
Рудольф смачно ругнулся по-своему и торопливо зашагал к выходу.
Вынырнув на плоскость крыла, Йонге тут же нашарил взглядом навигатора. Тот выглядел как обычно. Не блевал, не пытался упасть и забиться в конвульсиях. Видно, только-только снял шлем и так внимательно рассматривал его, словно не знал, стоит ли класть столь великое техническое решение на какую-то там обшивку. Потом все-таки присел, положил его и начал выпрямляться. Медленно, почти торжественно.
Рудольф молчал, однако от него исходило напряженное ожидание, смешанное с тревогой.
Терпения Йонге хватило ровно на пять секунд.
– Давай еще мускулатуру начни напрягать, – посоветовал он.
Сайнжа все так же медленно повернул голову и посмотрел на него через плечо. Затем действительно напряг мускулы – по всей спине натянулась шкура, проступили мышцы, словно вырубленные из железной породы.
– Не смешно, – сказал Сайнжа. – Внизу очень холодно и высокое давление. Кровь останавливается.
– Сам дурак, – не менее холодно, чем “внизу” сказал Йонге. – Нехрен было лезть. Но не смешно, согласен. Помощь нужна?
– Нет, – буркнул яут, отворачиваясь. – Если только будете греть.
– Есть термическая винтовка, – изрек Рудольф.
Сайнжа медленно наклонился и еле двигающимися пальцами принялся расстегивать крепления ласт. Сильно расклешенные, те напоминали хвосты юнусов и блестели от воды. Пальцы скользили, но он упорно продолжал.
 
Напарники развернулись и дружно направились к грузовому люку.
Йонге решительно прошел до кают-компании и остановился. Половина груза уже находилась в складских секциях, но в круговерти, затеянной еще на Эльмас, никак не доходили руки до окончательной сортировки. Напарник тоже тормознул.
– Что-то ищешь? – уточнил он.
– Термолон, – с досадой сказал Йонге. – Должно быть два рулона.
– Нет уж, это я за термолоном шел. С тебя какая-нибудь сивуха, в общем, горячее.
– Это было номером два в моем списке, – мрачно сказал Йонге.
Рудольф уже почти перешагнул порог, но остановился и обернулся. Пару мгновений смотрел на Йонге, а потом ухмыльнулся.
– Мы безнадежны.
Треклятый яут отказывался пить сивуху.
Йонге кружил вокруг кургана из термолона и щурился: зеркальная ткань немилосердно швырялась зайчиками. Яут следил за ним, медленно поворачивая голову, и грозно щелкал клыками, когда Йонге подходил ближе, чем на полметра.
Рудольф участия в народной забаве “подлови яута” не принимал. Вместо этого он обложился планшетами, скачал с трекера все данные по плотности воды, и, насколько видел Йонге, рассчитывал поправки для стабилизаторов, чтобы тянуть створ с глубины до трехсот метров, где, по прикидкам Фелиции, мог оказаться роллер.
Скутер вместе с металлоискателем благополучно покоились в доке.
Йонге призывно помахал емкостью с сивухой, и Сайнжа вновь заворчал. Рудольф поправил огромные наушники. Волосы, прижатые массивным обручем, торчали во все стороны. Едва механик вытащил прибор на свет божий, Йонге сразу признал в нем эхолот. На “Боливии” тоже имелся комплект таких. На случай, если ценная добыча окажется под слоем воды.
Уже без энтузиазма он ткнул канистрой, и Сайнжа схватил его за ремень.
– Эй!
– Убери свою отраву, умансоо, – буркнул Сайнжа. – Если хочешь помочь, то лучше не мельтеши. Убери!
Йонге, пытавшийся подловить момент и влить бормотуху между яутских клыков, вздохнул. Яут даже не прилагал усилий, но под тяжестью руки колени тянуло вниз.
– Это экспериментальный отвар, – сказал Йонге. – По рецептам с Берлина. От лучших механиков вселенной.
Сайнжа зарокотал, явственно выражая глубочайшее недоверие к рецептурам с Берлина.
– И куда я это теперь дену? – строго спросил Йонге.
– Используй как химическое оружие.
Йонге один за другим отогнул пальцы яута, поддернул брюки и сел рядом. Сайнжа заворочался в коконе, зашуршал тканью.
– Меня греть не надо, – твердо сказал Йонге. – Ты что, к инсалар нырять пытался, умник?
Сайнжа вновь пошевелился.
– Хотел, но они глубоко.
– А чего полез-то? Думаешь, обманут?
– Нет. Просто интересно, чем они стали.
– Ну, в любом случае инсалар отдельно, монстры отдельно…
Сайнжа заворчал, вынуждая Йонге умолкнуть.
– Я об этом, – он постучал себя по лбу. – Кем они стали здесь. Я столкнулся с их страхом и одиночеством. С неизбежной целью, которая вела к смерти. Я сказал им, что у всех есть выбор: бороться или сдаться. Мне интересно.
Йонге мигом припомнил, как Глэдос обмолвилась о “концепции”, предоставленной им навигатором. Вероятно, именно тогда критическая точка в умирающем псевдо-разуме была пройдена.
– А нам ты, конечно, сказать не мог. Действительно, что здесь такого – занятая самообретением общность, предчувствующая скорую гибель.
– Я не вмешиваюсь в дела умансоо. Люди отдельно, рыба отдельно.
Неожиданная фраза заставила Йонге фыркнуть и вновь закашляться.
Дыша в маску, он задумчиво пялился в спину напарнику. Будь яут другой расы, будь он менее помешан на преодолении, не будь его с ними – и тогда инсалар бы умерли, а Сулар вместе с поселениями превратилась в нулевую среду.
Он потыкал яута локтем, убедился, что твердокаменное плечо не растворилось в горе термолона и развернулся спиной. Прислонился, закрыл глаза от солнца. Вздохнул.