От звезды до звезды. Беглецы (СИ)

– Так-то лучше.
– Фух, я аж пересрался, – Рудольф перестал яростно прижимать тумчик к груди. – Чего это?
– Жуть не люблю, когда пижама слезает, – улыбнулся Йонге.
Надо было возвращаться к налешникам, но он медлил, пропуская секунду за другой. Рудольф, как обычно, убрал волосы, но в ходе сражения с творогом часть прядей выбилась и легла на лоб. Йонге чуть наклонился – и совсем потерял голову. В последний момент он все-таки удержался: просто коснулся губами переносицы и тут же отшатнулся. Рудольф заморгал. Потом выбросил руку вперед, сгребая Йонге за затылок. Первый пилот сделал отчаянную попытку увернуться, и громкий поцелуй прилетел ему в ухо. Йонге засмеялся.
– Отвратительно слащаво, – с чувством сказал Рудольф. – Но мне нравится.
– Ага, – довольно отозвался Йонге.
Стерилизатор еще не успел оповестить о готовности очередного налешника, как дверь в камбуз открылась – без предупреждения и почти беззвучно.
– Нехорошо бросать ведущего, – сообщил Сайнжа, громко топая.
– Меньше жаки слушай, не то совсем облысеешь, – парировал Йонге.
Яут остановился в полушаге, потянулся так, что хрустнула как минимум половина костей, и раззявил пасть. Краем глаза Йонге заметил, как трепещет черный язык. Потом яут со стуком захлопнул челюсти.
– Доброго утра, – пожелал Рудольф.
Сайнжа начал произносить что-то шипящее, но опять не удержался и распялил клыки.
Громко зевая, подошел еще ближе, стиснул обоих за пояса и сдвинул друг к другу. Закончил зевок утробным ворчанием и подался вперед.
Затылка Йонге коснулся острый клык, а затем яут быстро и смачно поцеловал в плечо его, а следом и Рудольфа. Удивленно обернувшись, Йонге поймал очередной поцелуй, уже традиционный – второй ряд клыков царапнул его по губам. Точно так же молниеносно яут переключился на Рудольфа. Механик приглушенно замычал, и Сайнжа освободил его.
– Утро, утро, умансоо! – торжественно возгласил он.
– Я заблуждался, – сказал Рудольф, постукивая ложкой по тумчику. – Вот это – отвратительно слащаво.
Сайнжа зарычал и легонько боднул его в затылок.
– Не стоит стесняться, умансоо, – протянул он. – Я вижу, вы взялись за приготовление настоящей еды? Достойное занятие. Похвальное.
Не разделяя слов и дела, он тут же снова расщедрился на поцелуи: теперь в загривок. Рудольф повернул голову, выставляя шею, и Йонге машинально повторил за ним. Сайнжа охотно принял приглашение.
Пресс дзенькнул, заставив напарников синхронно вздрогнуть. Сайнжа заворчал.
– Великолепная роскошная кожа умансоо, – проворчал он. – Почему вы не ходите только в ней?
Йонге застыл, не подняв крышку пресса до конца. Рудольф крепко сжал ложку и медленно обернулся.
– Что ты сказал? Повтори.
– Великолепная роскошная кожа. Ты польщен?
“Восхитительный трофей, достойный любого зала славы”, – откликнулся глейтерный перевод.
– Что?
Голос Рудольфа опасно поднялся. Йонге полностью разделял его состояние.
– Ты что, гад, принимаешь нас за трофей? – продолжил Рудольф. – Шкура для зала славы, я не ослышался?
– Чего шумишь, Рхудо-о’ф? – изумился Сайнжа. – Да, трофей. Великий!
– То есть ты с нами летаешь и мечтаешь, как бы нас выпотрошить, – медленно сказал Йонге.
Пальцы сами собой сжались в кулаки, и под кромками ногтей родились электрические искры.
Сайнжа завертел головой, поочередно вглядываясь в лица напарников. И заклекотал, встряхивая дредлоками.
– А! Я понял, вы опасаетесь за свою жизнь? Нет, я не буду снимать вашу кожу. Она гораздо достойнее, когда владельцы носят ее сами. Не портится, – он опять коснулся клыками голых плеч напарников.
– Это просто пиздец, – определился Йонге. – Вы вообще всё и всех оцениваете, как трофей? А как равных? Как разумных? Нет?
– И что насчет гуманизма? – встрял Рудольф.
– Последнее слово я не знаю, – заявил Сайнжа. Расцепил хватку на талии Йонге, просунул руку между напарниками и откинул крышку. – Но вы не понимаете разницу в наших расах. – Налешник повис на остром когте безжизненной трофейной тряпочкой. – Да, мы всех видим как добычу. Что в этом плохого? Мы – воины и охотники. Весь космос – наша территория охоты.
 
– Да я как представлю, что ваши зубастые пидарасы смотрели на нас как на туши для разделки, так тошно становится, – в сердцах сказал Йонге.
Сайнжа задумчиво чавкал и не собирался рассеивать жутковатую картину.
– Мало специй, – наконец сказал он. – И что? Восхищались моими трофеями, да. Завидовали. Пытались потрогать и попробовать на вкус. Тебе, биэ-элобрысай, не понравилось, когда Цвейха пробовал?
Йонге заморгал от неожиданности, попытался сдержать улыбку, но не смог. Рудольф молча полез в тумчик, нагреб полную ложку и метко сунул прямо яуту в пасть.
– Таксидермист сраный, – с мрачным удовольствием резюмировал он.
Творог произвел на великого охотника сногсшибательное впечатление. Дожевав пробу, Сайнжа тут же попытался отнять у Рудольфа все остальное. Столкнувшись с решительным сопротивлением, пустил в ход клыки – не до крови, но ощутимо хватая за кожу. Рудольф пообещал воткнуть ему ложку в глаз по самое черпало. Сайнжа затянул про величие самого себя, но, увидев ложку в пугающей близости, сдался и успокоился.
Тревожно ворча, он наблюдал, как творог исчезает в налешниках и периодически начинал страдать, что умансоо все время пытаются прятать в неказистую обертку сокровища: например, собственную кожу и творог.
– Да ладно, сам-то ты тоже кое-что не снимаешь, – не выдержал Йонге. – Вон ошейник, например! Тебе ошейник, нам трусы, в чем проблема-то?
Сайнжа потянулся и схватил самый верхний налешник. Пакетик исчез в пасти.
– Это защита.
– От чего же?
Рудольф доскреб последний творог, бросил ложку и полез в тумчик пальцами. Йонге нахмурился, однако механик просто собрался сожрать остатки. И не успел. Сайнжа перехватил его за запястье, слизнул весь творог и заклекотал.
– Защита-а, – протянул он.
– Ну? – Рудольф сжал кулак.
– Женщины. Они всегда – за горло, – Сайнжа выразительно провел пальцем по “воротнику”. – Как это у вас говорят – исторически. Исторически многих загрызли. Давно так не принято, но все равно остается как часть ритуала. Иногда желания застилают разум, и тогда…
Он еще более выразительно сжал пальцы в кулак так, что хрустнули костяшки.
– Господи, только ты нас так не хватай, – содрогнулся Рудольф.
– Я не матриарх.
– А мы яйца втягивать не умеем, – парировал Йонге. – Поэтому оставь нашу одежду в покое.
========== Глава 8 ==========
С каждым днем Йонге убеждался, что утро добрым не бывает – и вообще лучше исключить такое явление из корабельного расписания. Даже если начиналось оно с налешников, нынче приятным грузом покоящихся в животе первого пилота.
– Фелиция! Ты же говорила, что здесь нет мест для посадки!
“Совершенно верно, первый пилот”.
– А это что? – обвиняющим тоном сказал Йонге, указывая на горизонт.
В глазах на секунду помутилось: Фелиция одним махом использовала все системы наведения, включая подключенного по глейтеру человека.
“Образование не относится к континентальным или островным, – твердо сказал искин. – Предположительно, скопление растений. Более точные данные можно получить после сбора образцов и проведения анализа. Точность исследования будет невысока. В комплексе отсутствуют методы для биологических проверок”.
Йонге обернулся к экипажу. В горле запершило, он поднял маску и вдохнул чистого воздуха.
Фелиция сделала длинную и занудную раскладку о составе воды и атмосферы, но в итоге удовольствовалась кратким резюме – жить можно. Однако лучше в фильтрах.
После серии экспериментов стало ясно, что спокойно дышать без маски можно минут сорок – главное, следить за тоническим анализатором.