От звезды до звезды. Беглецы (СИ)

– Ладно. Это биополимерная микросхема.
– Чего-чего?
– Сам название придумал, – похвастался механик.
Йонге решительно подцепил пластырь и дернул. Рудольф ненатурально охнул и немедленно сжал кулак. Все так же молча Йонге разжал ему пальцы и вынудил раскрыть ладонь. По средней флексорной линии пролегал контур микросхемы. Длинной, извилистой – спрятанной под кожу.
На мгновение Йонге тоже сжал кулак, а потом все-таки пересилил себя и осторожно провел пальцем, отслеживая микросхему. Она почти не чувствовалась.
– Судя по всему, не б-болит, – резюмировал он. – И ты не соб-бираешься от нее изб-бавляться.
– Ну… Она цепляется за нервы и капилляры, прям, словно изначально со мной была. Это круто.
– Догадываюсь. Странно, что ты весь не запротезировался до сих пор.
– Я генетически совершенен, – Рудольф высвободил руку и несколько раз сжал пальцы. – Это единственная модификация, которая во мне есть. Меряться-то будем?
– Нет. П-пока меня устраивает, что мы сидим в пыльном мешке, гд-де до нас хрен д-доберешься. Д-других чудес не б-было?
Рудольф покачал головой. Под его взглядом Йонге почти заскрежетал зубами, пытаясь контролировать последующую фразу.
– Отлично. Д-думаю у нас есть вр… время… Черт!
Рудольф шагнул еще ближе, обхватил его за шею и потащил к столу. Силой толкнув первого пилота на край, он вручил ему ларингофон.
– Говори через проекцию. Или вообще по глейтеру.
Йонге выдернул ларингофон у него из пальцев, повертел и отложил. Закинул ногу на ногу, пошевелил пальцами и нахмурился.
– Сам сп-правлюсь.
Рудольф тоже пристроил задницу. Йонге машинально прислушался, но конструкция держалась крепко – даже не заскрипела.
– Ладно, я готов признать, что степень твоего самопожертвования оправдывает глубину жопы, в которой мы оказались, – механик достал ветошь из-за пояса и начал рассеянно крутить в пальцах. – Жаки поблагодарить не забудь.
– Ну это сомнительно…
– Не за туннель, а за тыковку, – Рудольф потянулся и легонько постучал его по затылку.
– В смысле?
– Вот представь, – Рудольф прищурился и вытянул руку с тряпкой вперед, словно держал объектив. – Падаешь ты с размаху в обморок, меня от прыжка тошнит – заметь, никакого кайфа! В глазах яуты зелененькие – и не успел я вскарабкаться, как этот говнюк уже над тобой стоит! А его щупальца – в башке твоей.
Йонге осторожно пощупал голову.
– Ничего нет, я автохирурга докрутил на заращивание, – пояснил Рудольф, запихивая ветошь в карман. – Даже причесочку твою вернул, как было.
– Так щупальца-то зачем? – не выдержал Йонге.
– Черепное давление. Продырявил тебе башку, чтоб выпустить пар. Иначе…
Он выразительно чиркнул себя по горлу.
– О-о…
– То-то же. Интересно, после этого вы можете считаться какими-нибудь родственниками?
– Фелиция! – испугано позвал Йонге. – Пожалуйста, срочно проверь, есть ли в к-культуре жаки родственные или иные отношения, устанавливающиеся после спасения жизни!
Рудольф бесчеловечно загоготал.
– Ну ты горазд ссать, – сквозь смех добавил он.
– Да иди ты! Сам бы перессался, если б у тебя разваливаться все под руками начало.
Рудольф перестал веселиться и озадаченно скосился на него.
Йонге перебрал кольца, мысленно плюнул и взял напарника за локоть. Держал и никак не мог отпустить. Посмотрел на выражение лица напарника и торопливо кинулся в объяснения.
– Слушай, это т-так круто. Ты наст-тоящий.
– Еще бы, – Рудольф сочувствующе смотрел на него.
– Ты пойми, у меня все прямо в рук-ках рассыпалось. Вся д-действительность, – Йонге помахал, пытаясь изобразить. – Я боялся, чт-то провалюсь сквозь “Фелицию” и кранты. Еще рыбк-ки говорят, я от них хапнул часть каких-то там данных… Мозги засрал-л, короче. Чуть не сформат-тировался!
Рудольф поднялся, развернулся к нему и стиснул за плечи.
– Не перенапрягайся. Komm zu mir, я-то тоже страх как пересрался, когда твой глейтер погас.
Вздохнув, Рудольф подвинулся еще ближе. Йонге обхватил его за пояс и застыл. Тянущее чувство синхронизации возникло под ребрами, затрепетало, скрутилось в животе, дошло до диафрагмы, сбивая дыхание, и медленно растворилось. Растеклось, как топливо по воде.
 
– Вот сейчас подходящий момент, – пробормотал Рудольф. – Воспользоваться состоянием и накинуться, не слушая возражений.
– Ужасный план, – со смешком отозвался Йонге.
– Я знаю, – Рудольф вздохнул. – Ну ты как?
– Живой. Почти не з-за… зараза!
– За-зашибись, – поддразнил Рудольф.
Йонге замычал, пытаясь нащупать ремень на чужом костюме, а затем понял, что ведет себя совсем неадекватно. И мощно потянул носом.
– Фелиция!
– Извините, первый пилот!
– Ах ты гадина! – в свою очередь встрепенулся Рудольф.
– Простите!
Йонге разжал руки.
– Я запрещаю использовать паттерны, которых ты нахваталась у этих бездушных тварей! – Рудольф погрозил кулаком в потолок. – Категорически!
– Но это расширяет возможности интеллектуального общения, – возразил искин.
– И где там прописано, что нужно накачивать воздух афродизиаками?!
– Простите… По вашему запросу – родственные связи не устанавливаются.
– Это заговор какой-то, – Йонге встал, слегка отталкивая Рудольфа. – Так я никогда не пойму, что происходит. Синхронизация, опыление веществами или… еще что-то.
Рудольф пожал плечами и отступил на пару шагов.
– Ладно, проехали. Иди в шкафу глянь. Я тебе одежду подогнал.
– Серьезно? – Йонге осмотрел себя и понял, что пижаму тоже давно пора отправлять в чистку. Рудольф прошествовал к кровати и рухнул на нее плашмя.
– А второй комплект простыней у нас есть? – мрачно поинтересовался Йонге.
– В расцветках имперского дома.
Первый пилот застонал и направился к шкафу. С легкой опаской отодвинул отражательную панель. С Рудольфа сталось бы припрятать там безумное изобретение, которое тут же начало бы одновременно умывать первого пилота и натягивать на него униформу.
Но там было только обещанное.
– О-о!
Приглушенный возглас уважения вырвался сам собой. Йонге достал униформу и тщательно осмотрел, то и дело косясь на Рудольфа. Механик щурился, всем видом излучая самодовольство. Затем перевернулся на спину, согнул одну ногу и закинул на нее другую.
Йонге с радостью убедился, что цвета нового комплекта находятся в пределах разумной гаммы, а к самой форме не прилагаются кожаные трусы. На всякий случай он еще и принюхался – пахло чистой свежей тканью, только что из недр “портного”.
– Твой бутылек я не нашел, – Рудольф почесал живот. – А то бы непременно набрызгал.
Йонге приосанился. Бутылек сувенирного парфюма он припрятал как следует.
– Такое, – торжественно сказал он, – грех надевать на немытый организм. Святые угодники, не дайте мне сломать ногу в унитазе.
Рудольф поперхнулся и захохотал.
Пройдя к креслу, Йонге аккуратно перекинул комплект через спинку и принялся яростно стаскивать с себя замызганную одежду.
Разглядывая образовавшуюся жалкую кучку, он шевелил пальцами ног и пробовал вспомнить, чего же так мучительно здесь не хватает.
– Фуражка, – подсказал Рудольф. – Просрана в борьбе с наводнением. Надеюсь, ты не прятал в ней пароли доступа.
– Крайне глупая мысль, – рассеяно отозвался Йонге.
Упоминание о бутыльке навело на мысль. Начать новую, послеобморочную жизнь не мешало бы не только с чистого тела и одежды, но и с приятного запаха.
Кивнув сам себе, он устремился к тумбочке и углубился в набор тактильного кода.
Новейший ортопедический матрас не скрипнул – мягко вздохнул, освобождаясь от веса.
Услышав торопливые шаги на цыпочках, Йонге резко выпрямился и обернулся. С напарником они столкнулись почти нос к носу. Рудольф оскалился и обхватил его за пояс.