От звезды до звезды. Беглецы (СИ)
“Остановите!Остановите!Остановите!”
Концепция украденных разумных объектов дала гигантскую трещину и поползла. В призрачной зеленовато-голубой подсветке аквариума ситуация делалась совершенно сюрреалистической.
– Ничего не понимаю, – пробормотал Рудольф, все еще прижимая одну ладонь к стене. – Черт возьми, как?
– А я знаю? Твою мать! Надо их вышвырнуть к чертям с нашего корабля! Террористы херовы!
Сайнжа обеспокоенно заворчал, сделал два широких шага и взял Йонге за плечо, словно опасался, что пилот немедленно ринется воплощать выкрикнутое в жизнь. Йонге дернулся, сбрасывая руку, но оторвать взгляд от экрана так и не смог. Краем глаза он видел, как вспыхивают ленты передатчиков на темных спинах.
“Нам страшно
СтрашноСтрашноСтрашно
Мы должны
Мы должны
Мы должны”
Рудольф глубоко вздохнул, опустил голову и уставился на Йонге. Сжав зубы, Йонге рванулся вперед, почти перепрыгнул ступеньки и схватил напарника за плечи. Рудольф потянул его к себе, пока они не соприкоснулись лбами. Шум и головокружение медленно отступили.
Даже без глейтера Йонге мог сказать, что паника и растерянность посетили обоих. У него вспотели ладони. Рудольф так стискивал зубы, что шея пошла натянутыми жилами.
– Что-то здесь совсем неладно, – признался он.
По экрану сползали наборы цифр и текста, струились символы полудесятка языков.
И, наконец, исчезли, оставив в самой середине три слова.
“Мы должны умереть”
– Mein Gott, я сплю, – Рудольф почти шептал ему в ухо. – Скажи, что я сплю.
Внизу Сайнжа присел на корточки и потыкал в планшетник. Мерцающая клавиатура взлетела до уровня ног напарников. Сайнжа раздраженно зарычал и ударил в пол.
– Что? А! Конечно! Да! – Йонге разжал руки и так резко бухнулся на корточки, что голова у него опять закружилась. – Молодец!
Сайнжа, не вставая, поднял голову и величественно зарокотал. Йонге готов был поклясться, что в этом рокотании слышится: “Великий разум и великая сила объединены в одном”.
Йонге завис над виртуальной клавиатурой, пытаясь оформить раздирающие его вопросы в единое связное предложение. Рудольф присел рядом и хлопнул его по плечу.
– Спроси, какая у них цель. Это не фарш для исследований, они что-то другое!
– Смерти, смерти они боятся… Сейчас я…
– Не надо, – быстро сказал Рудольф. – Эй, Йонге, стой!
Йонге опустил пальцы на клавиатуру, и Рудольф вцепился в его запястье.
– Это опасные вопросы! – он почти шипел. – Нельзя стимулировать самосознание! Йонге!
Сайнжа опять зарокотал. Йонге смотрел на собственные пальцы и видел, как они мучительно трясутся.
Сайнжа потянулся к планшетнику, и клавиатура нырнула вниз.
“Почему вы должны умереть?”
– Чтоб ты сдох! – простонал Рудольф.
Сайнжа поднялся во весь рост и потянулся к механику, выразительно скалясь. Рудольф быстро отодвинулся.
“Мы должны умереть”
Экран погас. Юнусы медленно всплывали под самый верх аквариума.
Сайнжа пожал плечами и наклонился за планшеткой.
– Сайнжа, отдай, – велел Рудольф. – Мы не договорили.
– Ты вообще как с ними разговаривал? – запоздало возмутился Йонге. – Ты… ты с искином разговаривал и нам не сказал, мать твою?!
“Мать не трогай!”
– Пусти меня, Руди, я ему морду набью!
Рудольф еще сильнее потянул на себя, Йонге дернулся, выбрасывая ногу вперед. Сайнжа небрежно поймал рифленую подошву в ладонь. Потом поднял планшетку над плечом и помахал ею.
“Истерика недостойна воина”.
В приседе на одной ноге удержаться было невозможно, и Йонге хлопнулся на пол. Рудольф тоже сел.
– Что ты в меня вцепился, как клещ?
– Понятия не имею, – честно сказал Рудольф. – Вероятно, потому что в аквариуме сидит нейробионическая рыба, твердо намеренная умереть!
*
Юнусы впали в состояние, близкое к коме и не реагировали ни на какие увещевания. В полном расстройстве духа, Йонге проявил железную капитанскую волю и выгнал всех из грузового дока в камбуз.
Рудольф отправил пару свежесобранных дронов в грузовой, а остальных – в рубку, напутствовав их приказом вытащить кибериков в мастерскую. До окончания лага больше заняться было нечем. Перспектива оказаться заложниками свихнувшегося нейробионического сообщества пугала куда больше, чем просто вляпаться в перевозку левака.
На камбузе Йонге указал яуту на угловое место, а как только Сайнжа устроился там, немедленно сел перед ним на стол. Яут радостно заклекотал и поставил локти по обе стороны.
– Значит я тут на правах грубой силы? – уточнил Рудольф.
– Возможно, здравого смысла.
– Э…
– Да у меня мозги плавятся! Сайнжа, почему не сказал, что с нами тащится коллективный разум? Да еще и искусственный?
“Рыба есть живое”.
– А ты что, не различаешь живых и искины?
Сайнжа покосился на планшетку.
“Что разница?”
– Принцип мышления, – Рудольф постучал по столу. – Ты не видишь разницы между нами и Фелицией, например?
“Вижу. Но рыба есть другое”, – категорически отозвался яут.
– Да уж, другое, – Йонге вздохнул и уперся в стол кулаками. – И как их теперь расшевелить?
Рудольф пытался активировать хоть что-нибудь на панели биокластера, но, кроме аварийной подсветки, на камбузе не работало ничего. Йонге прищурился и сообразил, что тусклое освещение не кажется ему таким уж тусклым. Он хорошо видел даже мелкие детали.
Ничего не добившись, Рудольф перенес внимание на яута.
– И все-таки, почему ты нам не сказал?
“Отстань, умансоо”.
– А по зуб-бам? – немедленно пригрозил Йонге.
“Вы не рассказывали мне детальное цель. Это ваше дело. Я тоже свое дело”.
– Обиделся? – уточнил Рудольф, косясь на кластер.
Йонге снова вгляделся в напарника, пробуя понять – то ли у него улучшилось зрение, то ли частично сдвинулось в тепловой спектр.
“Ни малое. Я выражаю факт”.
Рудольф передернул залепленными плечами. Постепенно на “Фелиции” становилось прохладно, а механик остался без рубашки. Йонге расстегнул свою, щелкнул радостно заворчавшего яута по лбу и кинул рубашку механику. Рудольф без слов натянул ее и застегнулся на все пуговицы.
– И о чем вы разговаривали, а, великий охотник?
“Это не полное разговор. Больше как… чувства. Страх. Один. Односуществование…”
– Одиночество, – подсказал Рудольф.
“Да. Скованные чувства. Я слушал и просто ответил, как вижу я”.
– Нет, я отказываюсь с этим мириться, – Рудольф вздохнул и отлепился от столешницы. – Пошел я в мозгах у детки ковыряться. Лаг на сорок минут?
– Мы с тобой, – быстро сказал Йонге. – Не хочу его без присмотра оставлять, – он выразительно покрутил пальцем у виска. – А то он сейчас пойдет и с ними втихаря наобщается… Ай!
Сайнжа щелкнул его в лоб.
“Я все перевожу, умансоо!”
Рудольф загоготал. Потом махнул рукой.
– Ну что ж, тогда следуйте за мной.
Специально или нет, но не столь давние интонации яута он скопировал в точности.
Перезагрузка не помогала. Прогружались основные настройки, но дальше не шло. Рудольф в раздражении швырнул очередной шлейф на пол и уселся на тумбу энергоподачи.
– Не могу! Куда ни сунься – всюду эта срань!
– Может, низкоуровневым попробуешь?
– Да оно все отбивает! Просто наглухо!
Йонге вздохнул и покосился на яута. Великий охотник устроился в углу, вытянул ноги, сложил руки на животе и абсолютно цинично задремал. На широкой груди легко различались световые узоры. Поморгав и убедившись, что узоры не мерещатся, Йонге подошел к тумбе. Сел у Рудольфа за спиной, секунду помедлил и решительно обхватил за пояс.