От звезды до звезды. Беглецы (СИ)

Теперь уже он сам перекинул ногу поверх напарника. Подумал и просунул руку ему под голову, невзирая на вновь заболевшее плечо. Рудольф заворочался, буркнул и угомонился. Для надежности, чтобы сон товарища не тревожили всякие поганые киберики, Йонге обхватил его поперек груди. И мгновенно провалился в темную яму без снов.
  *
К утреннему сигналу Йонге отнесся с небывалым отвращением.
Рудольф, активно рвущийся на свободу, угнетал даже больше, чем врубившийся дневной свет.
– Ты ж дольше меня спишь, – пробормотал Йонге, пытаясь скрыться в матрасе. – Куда так торопишься?
– Я бодр и полон тяги к подвигам!
Грохот, с которым механик соскочил на пол, вызвал у Йонге приступ головной боли.
– Отличный день, отличный сон, – бравурно пропел механик. – Вставай, товарищ капитан! Что, не нравится? А? Понял, каково мне, когда ты со своими подъемами лезешь?
Йонге зарычал и сел.
– Отвали! Мне вообще мерещилось, что киберик под дверью болтается, – он с силой потер лицо. – Уй… голова…
– Так, небось, это во время прыжка тебя галлюцинации посетили, – бодро сказал Рудольф. – А я ничего такого не видел. Спал как убитый. И, кстати, сейчас даже проволочки не слышно.
– А-а, – зловеще сказал Йонге. – Вон оно как: ты мне все отрицательные мозговые волны скинул по глейтеру и радуешься. А я, соответственно, мучаюсь.
Рудольф к этому времени был уже на полпути в санузел. Йонге в красках вообразил, что подобное могло бы происходить ежедневно – застрянь они в своем синхроне без Сайнжи – и содрогнулся.
Под шум воды Рудольф сначала запел, а потом забулькал горлом.
– Ты там мою зубную щетку, что ли, взял? – рявкнул Йонге.
– Неа! Я запасными все укомплектовал!
Йонге со стоном накрылся подушкой.
– Лучше б ты вообще отдельные каюты не делал, – пробормотал он. И содрогнулся вновь.
Эту реплику Рудольф, само собой, не услышал.
– А бриться этим можно?
Йонге стащил подушку пониже и страдальчески поморщился.
– Можно! Сдвинь под ноль. И поаккуратней там!
Триммер радостно зажужжал. Йонге тупо смотрел в потолок, продолжая обнимать подушку. Жужжание машинки совместно с журчанием воды понемногу разгоняло головную боль.
Механическое пение быстро стихло, но Рудольф еще долго возился, чихал и совершал иные загадочные действия. Йонге успел раскопать в тумбе собственноручно припасенный лекарственный запас и сожрать капсулку, немедленно сделавшую его жизнь лучше.
Рудольф шагнул в каюту, покачивая триммер в ладони.
– Шикарная вещь. Я почистил. Балансировка идеальная. Хотел бы я пожать руку тому, кто его делал.
– Посмотри на пятке, там написано, – Йонге скатился с кровати, пощупал пол подошвами и вполне уверенно встал. – Ручная работа. Можешь послать благодарственное письмо. И не вздумай его присвоить, – он уставил палец на механика. – Понял?
– Прошу!
Рудольф почти переломился в поклоне, церемонно протягивая агрегат.
Йонге забрал свою драгоценность и демонстративно тяжело прошлепал в санузел.
Станция Лексс работала в автоматическом режиме и даже не послала им запрос.
Покинув каюту и на ходу проверяя состояние маршрутной карты, Йонге устремился к грузовому отсеку. Несмотря на абсурдность галлюцинации, он запомнил, кто привиделся ему среди ночи. Саманта – он даже вспомнил ее имя. С голубыми насечками на шлеме.
Киберики добросовестно выполняли свои обязанности: неподвижно стояли у аквариума, расположившись по кругу. Юнусы вяло плавали, но при виде человека засуетились. Метнулись к стене. Йонге подошел ближе и встал перед условной командиршей. Значок сообщал, что перед ним Эал.
От аквариума отчетливо тянуло прохладной сыростью.
– Эал!
Командир кибериков чуть опустила голову. Длинные антенны тоже слегка наклонились.
– Вам запрещено покидать грузовой отсек. Верно?
– Верно.
– Предусмотрены ли исключения из правил?
– Только в случае угрозы.
 
– Кто-либо из вас покидал грузовой отсек в течение последних двенадцати часов?
– Нет.
– Я запрошу данные с камер, – Йонге многозначительно похрустел пальцами.
На Сельве он сунул кольца в карман скафандра, а теперь с удовольствием снова носил их. Электрические искры запрыгали между точками выхода.
Киберик внимательно проследила за скачками искр и снова подняла взгляд к нему. Не видя глаз, Йонге смешался и инстинктивно чуть отступил.
– Прямо сейчас запрошу, – буркнул он и сделал еще шаг назад.
Эал по-прежнему молчала.
Выходя из лифта, он столкнулся с Сайнжей. Яут приветственно заворчал. В руках он держал сканер.
– Стоять, – Йонге тормознул его, ткнув ладонью в грудь. – Что это ты тащишь?
– Исследование, – охотно пояснил яут. – Рыбе плохо, вот, хочу проверить их.
– С чего ты взял? Вон там киберики стоят и не чешутся.
Сайнжа молча постучал себя по лбу. Затем взял Йонге за плечо и сдвинул с дороги.
– Сайнжа.
Йонге говорил спокойно, но яут сразу же остановился.
– Это боевые киберики, настроенные на охрану. Не лезь. Если ты им не понравишься…
Сайнжа щелкнул клыками и недовольно заклекотал. Йонге сжал кулак, и яут вздохнул. Почесал щиколотку когтями и топнул об пол.
– Сначала я покажу сканер искусственным матриархам. Почему вы, люди, всегда пытаетесь ставить мои действия под сомнение?
– А почему ты никогда не спрашиваешь?
– Я думал, это вопрос доверия.
– Вот маршрут – доверю, а лезть к боевым киберикам — не дам.
– Сначала спрошу. Не понравится – уйду. Так годится?
Йонге разжал кулак и смахнул с рукава прыгнувшие искорки электростатики.
– Отличная идея. Потом расскажешь, что получилось.
Сайнжа фыркнул и прошествовал дальше. Йонге покрутил головой – от напряжения у него свело шею – и неторопливо пошел к лифту.
“Фелиция, дай запись с камеры тридцать один. Период – последние пять часов”.
Теперь он точно мог сказать, сколько на корабле камер, в каком режиме они ведут запись и как часто обновляются архивы. Приятно было прикасаться к бесчисленным сведениям. Особенно, когда предыдущие затирались и не конфликтовали с обновленной версией.
“К сожалению, запись отсутствует”, – после заминки отозвался искин.
Йонге поднял брови.
“Камеры шестнадцать, двадцать четыре, тридцать два. Тот же период”.
“Запись отсутствует”.
Йонге нахмурился и ускорил шаг.
“Все записи по всем камерам за последние двенадцать часов”.
“К сожалению, записи прерываются за последние тринадцать часов”.
“Сейчас запись ведется?”
“Нет, первый пилот”.
“Включить запись”.
В рубке Йонге столкнулся с вандализмом, блистательно исполняемым первым механиком.
– Это что? – поинтересовался он, взирая на снятые с помоста листы обшивки.
– Это я, – пропыхтел Рудольф. Из технических недр виднелись только ноги. – Слишком большая рубка. Я не рассчитал, когда проектировал.
– По-моему, все хорошо.
– Да? Тебе нравится сидеть на втором этаже?
– Это придает мне значительности.
Йонге подошел ближе и остановился возле самых ботинок первого механика. Ботинки едва заметно шевелились.
– А мне не нравится перспектива, что однажды кто-то оттуда сверзится. И хорошо, если это будет Сайнжа, его не так жалко…
– Может, мне нравилось, – Йонге чуть попинал ботинок. – Спросить ты забыл?
– Я с Берлина. Я лучше знаю, как должны быть устроены такие штуки.
Йонге закатил глаза.
– Ага! Нашел!
Рудольф стремительно выкатился из-под помоста. Конструкция пришла в движение. Под мягкое гудение механизмов весь помост опустился. Аккуратно сложился сам в себя и без зазоров встроился в пол.
– Круто, – сказал Йонге.