От звезды до звезды. Беглецы (СИ)

– О-очень приятное, – подумав, добавил Сайнжа.
Йонге усмехнулся и глотнул из стакана.
Спускаясь на пристань Клима, он чувствовал себя слегка вымотанным. Энтузиазм туристов был сродни энтузиазму яута, рвущегося на новую охоту. Или в чужие штаны.
Самые смелые все же вступили в контакт с инорасцем, и доставшаяся Йонге роль переводчика к концу путешествия уже начала утомлять.
На его счастье в Климе сходило всего несколько человек, да и тем нужно было в другую сторону.
Поймав местную сетку, браслет выдал целый пакет входящих сообщений. Все упали не на личный комм, а на корабельную точку.
Сайнжа потягивался и бухтел себе в клыки что-то о достойных мгновениях славы и почитания со стороны глупых умансоо. Йонге листал пришедшие сообщения и с каждым хмурился все сильнее.
“Эй, Йонге, что вы там мутите? То я слышу на всю галактику о вашем патенте, то вы его отменяете, теперь из-под яутских ксив стекляшки продаете… Че за шорох пошел?”
“Здарова, Б.Й.! Говорят, у тебя дела закрутились, не хочешь на пару вылетов подрядиться? Посигналь зеленым”.
“Приятель, тут болтают, что в закрутке с яутами летать можно некисло? Контактов не подкинешь?”
“Солнышко, до меня доходят интересные слухи. Кажется, ты снова выплываешь на свет? Давай встретимся на узловой Калипсо в “Гликемии”, поговорим как раньше? Целую, Д.”
Йонге скривился. Последнее сообщение принадлежало Зубастой Денизе. С ней отважный космический пилот и разведчик предпочел бы не встречаться никогда более в жизни.
Он махом перевел все сообщения в архивный статус без отправления уведомлений о прочтении.
– Что там?
Сайнжа как обычно метко задавал неудобные вопросы.
– Вот никому дела не было, пока я сам по себе болтался, – Йонге постучал пальцем по браслету. – Но стоило только запахнуть большими деньгами, как тут же нарисовались.
– Ты тоже любишь деньги, – заметил Сайнжа.
Йонге пожал плечами. Возразить было нечего.
Сайнжа обогнал его и пошел по аллее, сняв с пояса метательный диск. То и дело он взмахивал рукой, словно собирался пригвоздить кого-то в кустах. Йонге от нечего делать пялился на его спину, отмечая, как работают мышцы – даже самые мелкие – при каждом движении. В кончиках пальцев начало покалывать, будто электричество искало выход.
На самом деле – Йонге это хорошо ощущал – ему просто хотелось потрогать яутскую шкуру.
Он оглянулся, пытаясь отвлечься, и удачнейшим образом наткнулся взглядом на стойку распечаток. Как он успел понять, на Эйрике старались возрождать традицию печатных снимков. Заодно это приносило неплохую прибыль, поскольку в довесок к печати в огромном ассортименте продавались рамки, защитные стекла, целые альбомы от дешевеньких до дорогущих и, разумеется, украшенные национальным орнаментом кейсы для переноски всего этого великолепия.
Йонге перебрал записанные в браслет снимки, отсортировал по привлекательности девушек и решительно устремился к стойке. Ради такого можно было и потратить пару мультиен.
Пока механизм работал, распространяя запах краски, Сайнжа успел заметить, что пилот за ним не идет, вернуться, пробормотать нелестную фразу про глупых умансоо и заинтересоваться принципом фотографической печати.
– Не зря же мы там со всеми позировали, – пояснил Йонге. – Вот сейчас возьмем красивые доказательства, покажем Рудольфу. И пусть он лопнет от зависти.
– Зависть? Зачем?
– Просто так, – выразительно сказал Йонге, вытаскивая первую карточку.
– А, это как с трофеями, – Сайнжа вытянул карточку у него из пальцев и понюхал. – Хм. Красиво. Я велик.
Пару минут спустя, распихав готовые карточки по карманам, Йонге возглавил возвращение к бунхало. Почти на самых подступах глейтерная связь стала чище, и Йонге даже почувствовал неудовольствие напарника. Оно было таким острым, что Йонге удивленно поднял брови и прибавил шаг.
Рудольф обнаружился в гамаке. Раскачивался механик с такой силой, будто собирался поломать баньян. Яут, не задерживаясь, проследовал к своему жилищу, а Йонге все-таки свернул к гамаку.
 
– Знаешь, что я хочу сказать о сплетнях и слухах? – сходу поинтересовался Рудольф.
– Нет.
– Так вот, это – полное дерьмище. Представь себе, занят я работой на благо нашего консорциума…
– Чего?
– Содружества… тьфу, короче на наше благо. И начинают мне приходить подозрительные письма!
Йонге внимательно посмотрел на запястье Рудольфа. Браслета при нем по-прежнему не было.
– На рабочую область, – поправился Рудольф, правильно расшифровав мимолетный взгляд. – И, представь себе, ни одного из них с поздравлениями, к примеру, а все сугубо корыстные. Типа, что да как, откуда всплыл, откуда побрякушки, почем брали, откуда брали.
– Никогда не думал, что синхрон так широко действует, – усмехнулся Йонге.
– А?
– Я десяток таких же писем словил. Я думаю, мониторят они нас. Изо всех силенок, еще с той поры, как мы патент пробить пытались.
Рудольф с удовольствием показал средний палец баньяну.
– Вот где я их всех видал.
– Зато с пользой съездили, – Йонге прислонился к баньяну. – Все оценили как по нотам, я уже на двухнедельный лот повесил. А у тебя что?
– Протестировали, но пришлось пересчитывать центровку. Закончат завтра утром.
– М-м…
– Успеем. Просто в полете дорихтуем.
– Даже жалко уезжать, – вздохнул Йонге. – Особенно тебе.
– Почему это?
От удивления Рудольф перестал раскачиваться.
– Это я сочувствую твоему добровольному заключению на сегодня, – лицемерно сказал Йонге. – А вот мы развлечься успели.
– Да ладно?
Йонге полез в карман, вытащил распечатанные снимки и веером бросил на живот напарнику. Рудольф покосился на них, тщательно пересмотрел под торжествующее сопение пилота и громко хмыкнул. Собрал карточки, тоже полез в карман и, ухмыляясь еще лицемернее, достал оранжевые женские трусики.
  *
Рейс до Фиорины забронировали на четыре утра.
Спать Йонге совершенно не хотелось, равно как и собирать багаж, поэтому он прогулялся до площадки объявлений и выбрал из предлагаемого многообразия очередное ночное файер-шоу. Подсчитав, что часов шесть у него есть, Йонге переоблачился в костюм и взялся начищать ботинки, прилагающиеся к форменной одежде. Поскольку занимался он этим на улице, возле многострадального баньяна, из бунхало тут же повылезали зрители.
– Куда-то собираешься, умансоо? – первым поинтересовался Сайнжа.
Оглядывая начищенный почти до зеркального блеска ботинок, Йонге подышал на лист баньяна и провел последний штрих.
– Именно что собираюсь. Развлекаться. Кстати, почему у нас до сих пор нет фирменной эмблемы, кто-нибудь может мне сказать?
– Видимо, потому что наш капитан пожирал бананы и киви, вместо того чтобы планировать бизнес-будущее нашего чудесного проекта, – предположил Рудольф.
Йонге прицелился в него ботинком, затем аккуратно поставил его наземь и принялся за второй. Рудольф сунул руки в карманы и начал мурлыкать незамысловатую мелодию.
– Зачем нужна эмблема? – уточнил яут.
– Всякая солидная компания должна иметь фирменное наименование, торговую марку и эмблему, – Йонге с остервенением надраивал ботинок. – Чтобы выступать в различных реестрах… как солидные люди… – он с силой потер носок, – а не как “неудачники”!
Рудольф присел перед ним на корточки, подпер щеку кулаком и с наигранным восторгом уставился на процедуру доведения ботинка до совершенства. Сайнжа беспокойно пощелкал клыками.
– Я бы предложил славное имя, передающееся в поколениях.
Он тоже присел и уставился на ботинки. Йонге покончил с полировкой, аккуратно поставил оба ботинка в ряд и залюбовался.
– Блистающие копья вечной охоты, – растягивая гласные, произнес яут. – Или пронзающие небеса странники.