Тобой расцвеченная жизнь (СИ)

Пытаюсь ответить без заминки и потому повторяю:
— Думаю, да. — А на языке терпкая горечь вновь высказанного вранья...
Счастлива ли я на самом деле, ответа на этот вопрос нет даже у меня самой.
  
19 глава
 
Пошивочное ателье Клары маленькое, но очень уютное... На большом витринном окне так и написано: «Мы исполняем мечты» — и мне нравится быть феей этого маленького сказочного королевства.
Мое место последнее в ряду, и оно утопает в ворохе нежно-голубого шармеза, который невеста выбрала для платьев подружек невесты... Капризный материал. Я вожусь с ним четвертые сутки: крою, вырезаю, строчу — и мне нравится, что у меня получается.
Уверена, Клара тоже будет довольна мной — я не хочу ее подвести.
— Ну как ты, заканчиваешь? — интересуется Майя, моя соседка по левую руку. — Пора бы и честь знать. Уже больше пяти... Поторапливайся!
— Еще пару строчек — и я готова, — отзываюсь на ее слова и продолжаю свою работу. Хочу управиться со вторым платьем до завтрашней примерки...
— Ну-ну, не засиживайся.
Входная дверь открывается, пахнув неожиданно морозным воздухом, и я зябко повожу плечами: осень не радует теплой погодой. А так не хочется прощаться с летом...
Из подсобного помещения появляется Клара, миниатюрная, маленькая женщина тридцати пяти-сорока лет, она щелкает замком входной двери и радостно констатирует:
— Все, на сегодня мы закончили. — И в мою сторону: — Как твоя работа, справляешься?
— Думаю, да. Заканчиваю второе платье!
Клара подходит и внимательно осматривает каждый из проделанных мною швов — я почти не дышу от волнения! — а потом удовлетворенно кивает.
— Хорошая работа. Продолжай в том же духе...
— Спасибо, — радостно лепечу я, и Клара похлопывает меня по плечу.
— Как дела дома? — интересуется она. — Старая карга все еще не подпускает тебя к себе?
— Боюсь, она считает меня коварной интриганкой, бессовестно соблазнившей ее сына, — отвечаю с грустной полуулыбкой. — Патрик и думать боится того, что сделает с ней новость о нашей предстоящей женитьбе... Мы тщательно скрываем это от нее. — И покачивая головой: — После прошлого приступа она стала особенно непереносима...
Клара спрашивает не просто так: она искренне мне сопереживает, знаю об этом наверняка. Вот и сейчас у нее такие взгляд, что я враз настораживаюсь: что-то не так... Она о чем-то умалчивает.
— В чем дело? Что-то случилось?
Ее нерешительность лишь усугубляет мое любопытство и... панику.
— Не знаю, стоит ли мне рассказывать, — она выглядит почти несчастной, — только вчера... я видела Патрика...
— И? — продолжаю недоумевать я.
— Он был с женщиной. В кафе на Земмельманнштрассе... Я еще подумала, что откуда-то знаю эту ее... Сразу не вспомнила, а потом, уже прямо перед сном, меня как прошибло: да это же Рената Мельсбах. Мы вместе учились в начальной школе... Да и после нет-нет да пересекались. Слышала, она перебралась в Нюрнберг... а тут, вот... Я удивилась.
— Рената Мельсбах, — это имя ни о чем мне не говорило. Патрик ни разу не упоминал его при мне... — Наверное, просто случайная встреча старых друзей, — произношу как можно более беззаботно. — В этом городе каждый друг друга откуда-то да знает.
Но Клара не выглядит убежденной, наоборот, ее грусть становится еще более явной.
— Он держал ее за руку, Ева, — говорит она мне. — И говорили они явно не о старых временах.
Внезапная вспышка негодования почти готова прорваться отчаянным «вам-то откуда это знать!», когда у меня звонит телефон, и я быстро гляжу на экран: Патрик.
— Мне пора, — произношу лишенным эмоций голосом. — Мы с Патриком собираемся поужинать в городе. До свидания!
Я подхватываю свои вещи — иду к выходу торопливым шагом. На пороге все-таки оборачиваюсь:
— Спасибо, что рассказали.
— Прости, милая.
— Вы не виноваты. — Выхожу на улицу и ощущаю солоноватый вкус слез на губах... И чего, спрашивается, я реву? Это дикая реакция на слова Клары не понятна даже мне самой, и я повторяю, как прежде своим родным:
 
У меня все хорошо...
Я люблю Патрика, а Патрик любит меня.
Скоро мы поженимся!
Эта мантра лейтмотивом отыгрывается на подкорке моего головного мозга всю дорогу до дома.
У меня все хорошо (?)...
Я люблю Патрика, а Патрик любит меня (?)...
Скоро мы поженимся (?)...
Так, главное не позволить беспочвенным подозрениям отравить наши с ним отношения; я не какая-то там безмозглая дурочка, чтобы поверить первым же наветам пусть даже надежного человека.
Я должна увидеть ЭТО своими глазами — и точка.
Дом встречает меня безмолвием пустых комнат — залажу с ногами в большое, мягкое кресло и принимаюсь ждать Патрика. Свет не включаю — словно в засаде сижу — и вздрагиваю, когда сотовый оживает веселой мелодией.
Патрик.
На часах восемь вечера, а его все нет. О чем он хочет мне сообщить? Что могло заставить его задержаться так долго? Неужели другая женщина... Не могу в это поверить и боюсь этого одновременно.
— Ева, ты дома? — слышу его голос в телефонной трубке. — Тут такое дело... я малость задержусь. Надеюсь, ты не будешь против? Линус все равно решил заночевать у Колей. Прости, что не сообщил раньше...
С трудом отзываюсь обычным:
— Хорошо. — Потом кладу сотовый в карман и спускаю ноги на пол: где, Клара сказала, она видела Патрика с этой самой как ее там, Ренатой Мельсбах... В кафе «Шваб», кажется. Вот сейчас и проверим, так ли он занят, как говорит!
Натягиваю куртку и сажусь на велосипед: двадцать минут — и все встанет на свои места.
Наверное, стоило бы для начала поехать в мастерскую, вот только если Патрика там нет — Коли могут заподозрить неладное. Незачем им волноваться по пустякам... Им и так хватило неприятностей на годы вперед.
Итак, я кручу педали и вскоре уже вижу ярко освященные окна нужного мне заведения; чувствую себя скверно, словно вздорная девчонка, решившая подсмотреть за своим блудливым парнем. Все это абсолютно неправильно... и так больно.
А потом становится еще больнее: я вижу Патрика, сидящего рядом с миловидной женщиной примерно одного с ним возраста, улыбающейся и веселой, — такой, какой я сама в последнее время почти не бываю. Стискиваю руль велосипеда и медленно отступаю в тень, страшась быть замеченной... Почти не дышу.
Патрик и другая женщина.
Патрик, другая женщина и его ложь.
Как справиться с этим? Как теперь быть?
Я почти не помню, как вскакиваю в седло и несусь с такой дикой скоростью, что почти готова перегнать скоростное авто, — хочу выветрить образ этих двоих из своей головы. Однако в какой-то момент велосипед подскакивает подо мной, и проколотая шина заставляет меня сначала сбросить скорость, а потом и вовсе остановиться.
— Вот же ж... — в сердцах кричу я, ударяя ногой по ни в чем неповинному колесу. Слезы стекают по моему носу и капают прямо на асфальт... Только теперь я понимаю, что нахожусь в незнакомой мне части города и понятия не умею, куда мне следует идти.
Да и не хочется никуда идти...
Хочется умереть — вот так взять и умереть от разбитого сердца, как в книжках о том пишут.
Сажусь на бордюр и опускаю голову на сложенные руки.
Что мне теперь делать? Что?
И вот когда лужица из моих слез разрастается до размеров маленького озера, я ощущаю легкое прикосновение к плечу:
— Ева, это ты?
Девушка с глазами цвета корицы с жалостью глядит в мое зареванное лицо, и я узнаю в ней Корину, сестру Килиана.
— Я, — отзываюсь на ее вопрос, и, как бы объясняя свои слезы, присовокупляю: — Шину вот проколола.
Она пару секунд глядит то на меня, то на мой небрежно брошенный велосипед, а потом говорит:
— Вставай. Наш дом недалеко — я попрошу брата помочь тебе с велосипедом.
— Килиана? — почти с ужасом уточняю я, как будто бы и сама не знаю, что другого брата у девушки попросту нет.