Тобой расцвеченная жизнь (СИ)

— Надеюсь, вы не против, если я сниму видео, — достаю сотовый и включаю камеру.
— Ева, — вдруг обращается ко мне Патрик, — а помнишь, как в прошлый раз ты уронила в траву двух евровую монету, и мы потом битых полчаса потратили на ее поиски?
Сотовый в моей руке предательски дергается, когда я с упрямым упорством (никак заразилась от нашего пони) произношу:
— Я никогда прежде не каталась на пони. Ты меня с кем-то путаешь!
Он догадался... догадался — и все равно здесь со мной. Не знаю, какой иной реакции я ждала от него, только сам факт того, что он, несмотря ни на что, сейчас рядом со мной, воспринимается как невероятное чудо. Я продолжаю смотреть в камеру и делать вид, что ничего особенного не происходит, но ОНО происходит, то самое особенное: оно глядит на меня из Патриковых глаз, лучится из глаз Линуса, поглаживающего «шоколадное» животное по его жесткой щетине, просто вместе с солнцем изливается на меня в виде невероятного душевного успокоения, неизведанного мною прежде.
При этом я помню, что потеряла свою монету где-то на излучине тропы рядом с... трухлявым пнем. Начинаю вертеть головой и замечаю такой в нескольких шагах позади... Вот, значит, почему Патрик вспомнил эту историю — он узнал этот изъеденный жучком пень, к которому я в прошлый раз и на пушечный выстрел боялась подойти. К слову, даже микроскопического вида муравей способен был довести меня до паники... А там на дорожке к тому же пиршествовали навозные жуки, привлекаемые лошадиными «подношениями»! Я невольно улыбаюсь, припомнив свои перепуганные вопли... и вдруг наталкиваюсь на Патриков взгляд: ты тоже это помнишь, я вижу по глазам, не отпирайся, казалось, говорит он мне, продолжая понукать низкорослое животное. Я отворачиваюсь, не в силах сдержать желание прикоснуться к нему...
— Ева? — этот окрик так неожиданно выводит меня из погружения в собственные мысли, что я даже слегка вздрагиваю. — Ева, привет! Не знал, что ты... вы тут, — поправляется Килиан, зыркнув на Патрика неприязненным взглядом.
— Здравствуй, — отзываюсь я в нерешительности. Мы встретились впервые после их с Патриком утренней потасовки на лужайке... — Мы вот Линуса решили на пони покатать, а ты что здесь делаешь?
— К другу приехал, — бубнит он в задумчивой отрешенности. Такое чувство, что мыслями он где-то далеко... И спрашивает: — Могу я с тобой поговорить?
Лицо Патрика темнеет, подобно грозовой туче, и я спешу отвести грозу такими словами:
— Не могли бы вы с Линусом вернуть пони обратно в стойло? Уверена, вы с этим прекрасно справитесь и без меня.
Патрик молча одаривает нас единым недовольным взглядом и уходит, оставив нас с Килианом наедине.
— Прости, что в то утро повел себя так по-идиотски, — говорит он мне, проводя рукой по своим щекам. — Я совсем не хотел устраивать сцену... Просто выпил для храбрости ну и...
— Для храбрости? — насмешливо уточняю я. — Неужели мое неуместное признание вселило в тебя такой ужас? Это ведь даже не был бы твой ребенок, Килиан... Да и солгала я, теперь-то ты знаешь.
— Знаю, — отзывается он невесело. — Да и не этого я боялся... — Потом смущенно мнется на месте и наконец говорит: — Я хотел предложение тебе сделать и боялся, что ты мне откажешь, — вскидывает глаза и смотрит на меня в упор.
Я так удивлена этим признанием, что даже позволяю парню взять себя за руки и крепко их сжать.
— Ну, — произношу я растерянным голосом, — это было действительно неожиданно...
Но Килиан не улыбается, когда вновь говорит:
— И мое предложение все еще в силе, если ты этого хочешь.
Не могу поверить, что он говорит всерьез: Килиан Нортхофф зовет меня замуж?! Вот уж где, действительно, неожиданность так неожиданность.
— Скажи, что ты шутишь? — улыбаюсь я парню, в надежде на ответную улыбку, свидетельствующую о несерьезности данного предложения.
— Возможно, самую малость, — показывает он пальцами, выпустив одну из моих рук. — Просто потому, что понимаю, ты мне в любом случае откажешь...
— Конечно, откажу! Что это тебе в голову взбрело? — искренне недоумеваю я.
 
Килиан машет головой, как бы признавая собственный провал, но истинного разочарования в нем нет — я это чувствую.
— Просто подумал, что смогу таким образом урвать пару поцелуев, — совсем по-детски признается он мне. — У тебя соблазнительные губы...
Я, наконец, расслабляюсь и чмокаю Килиана в его правую щеку... два раза.
— Такой поцелуй тебя устроит? — улыбаюсь я парню. — На большее, увы, тебе рассчитывать нечего.
— Я так, примерно, и думал, — подыгрывает он мне, пожимая плечами. И все-таки уточняет: — Так я, выходит, угадал: вы с Патриком вместе?
Я кидаю взгляд в сторону мужчины с мальчиком, дожидавшихся меня в стороне, и решаюсь сказать правду, что и делаю шепотом прямо ему на ухо:
— Я люблю его, Килиан. Каков бы он ни был, я люблю только его...
Потом в последний раз пожимаю его руку и спешу туда, куда зовет меня мое сердце.
  
13 глава
 
Глава 13
Я не могу перестать улыбаться и потому встречаю хмурый взгляд Патрика своей сто вольтовой улыбкой — знаю, почему он хмурится, но не спешу развеивать тучи над его головой.
— Вижу, разговор вышел занимательным, — бросает он мне еще на подходе, втискивая руки в карманы джинсов. — Ты вся так и светишься.
— О да, — отзываюсь я беззаботно, — Килиану удалось меня повеселить!
— Чем же, если не секрет?
Его ревность наполняет сердце восторгом, и я продолжаю в том же легкомысленном тоне:
— Да просто замуж позвал, вот и все.
Что-то незаметно меняется в глубине Патриковых глаз — я едва успеваю заметить это — а потом он глухо осведомляется:
— И ты, конечно же, отказала ему?
Пожимаю плечами.
— А почему я должна была это сделать? Он неплохой парень, да и крыша над головой нам с Линусом не помешает... — Вижу, что перегибаю палку, но остановиться не могу.
— У тебя есть крыша над головой, — невесело произносит Патрик.
— А неплохой парень, как же быть с ним?
Патрик вдруг зло чертыхается и выбрасывает в воздух крепко сжатый кулак с побелевшими от натуги костяшками. На меня он не смотрит — все внимание на Линуса, прыгающего на батуте...
— Патрик, — зову я его наконец, слегка касаясь любимого плеча. — Брось, ты ведь все понимаешь...
— Да, я все понимаю! — с разворота выдает он, хватая меня за плечи. — Понимаю даже, что я не тот «неплохой парень», который был бы тебе нужен, но...
И тогда я прикрываю пальцами его губы, как бы прерывая поток этих самоуничижительных слов.
— … Но для меня ты самый лучший, — шепчу совсем тихо, ощущая на кончиках пальцев его теплое, трепетное дыхание, — я думала, ты уже давно понял это. И кто из нас в таком случае старше?
Он пристально смотрит мне в глаза и молчит, молчит, сжимая мои плечи чуточку сильнее — у меня точно останутся синяки. А потом, едва успеваю осознать это, его руки уже в моих волосах, настойчиво привлекают меня к себе и... наши губы соприкасаются так стремительно, что я даже вскрикиваю. Глухо, с переходом в блаженный стон, который Патрик буквально сцеловывает с моих губ вместе с нашим неистовым поцелуем. Мы оба тяжело дышим, когда он наконец отпускает меня, делая судорожный, рваный вдох...
— Я никуда тебя не отпущу! — наконец произносит он через силу.
— И не надо, — отвечаю я только. — Я все равно люблю только тебя...
Он не отвечает мне ответным признанием, да я и не жду этого: для того, кто не верит в любовь, он и так сказал слишком много... Только вдруг поднимает руку и проводит по моим раскрасневшимся губам подушечкой большого пальца. Пальцы у Патрика шершавые, словно наждачная бумага...
— Боюсь, я снова хочу поцеловать тебя, — произносит он с надрывом, не отрывая от моих губ голодного взгляда. — У тебя такие...
— … соблазнительные губы, — заканчиваю я за него с легкой улыбкой. — Да, я знаю об этом. Не так давно меня просветили на этот счет...