Остров Мертвецов (ЛП)

— Адриана была красивой женщиной, — начал он. — Сексуальной, забавной и амбициозной. Она была из тех женщин, от которых ни один мужчина не мог отвести глаз, и со мной было точно также. Я был… очарован. Но и мой брат тоже. В то время Команда «Арлекина» была немногим больше, чем разношерстной бандой придурков, но я уже кое-что из них лепил. Я был умен и безжалостен и по кусочкам создавал для нас место прямо здесь, в Сансет-Коув. Адриана увидела это, увидела меня и захотела ощутить вкус моей силы. Что еще я могу сказать? Мы были молоды и много трахались, неудивительно, что она забеременела. Итак, у нее родился ребенок, а я все это время продолжал строить свою империю, неустанно работая, чтобы завоевывать все больше и больше власти для нее, для Фокса, для всех нас. Я хотел обеспечить нас всем и хотел иметь все. Но Дик обратил свой взор на приз поближе к дому, и я полагаю, что, поскольку меня так часто не было, он нашел способ убедить Адриану, что он может быть лучшим выбором для нее.
— У них был роман? — Выдохнула я, в этой мысли было столько смысла. Вот почему он чертовски ненавидел женщин. Фокс рассказывал мне, что его отец говорил, что она была худшей ошибкой, которую он когда-либо совершал, и предупредил его не доверять женщинам. Так что если она разбила ему сердце из-за его собственного брата, то такая ненависть была вполне объяснима.
— Я отдал этой женщине все, — прорычал Лютер, и мне пришлось побороть дрожь. — И шел ради нее на жертвы, которые она явно никогда не ценила. Потому что, пока я был в отъезде, рисковал своей гребаной жизнью и строил ей империю, она была в моей постели с членом моего брата между бедер.
Мой пульс ускорился от его слов, потому что он явно не смирился с тем предательством, и он буквально только что обвинил меня в том, что я что-то значу для всех моих мальчиков, сказав при этом, что Фокс любит меня. Неужели он думал, что я причиню боль его сыну так же, как пострадал он сам? Но с нами все было не так. Я не знала, как это объяснить, но это было не так.
— Я, конечно, узнал, — продолжил Лютер. — И я сказал ей выбирать. Я и Фокс или он. Я сказал ей, что если она выберет моего брата, то они должны будут уйти той же ночью и никогда не возвращаться. Или она может выбрать меня, и тогда я вместо нее изгоню Дика. Вот и все. Все просто.
— И они ушли? — Спросила я, и мое сердце сжалось от боли за Фокса, когда я поняла, что его мама предпочла жизнь с другим мужчиной своему собственному сыну. Но Лютер покачал головой, его взгляд потемнел, и у меня возникло ощущение, что все было гораздо хуже.
— Оказывается, Дик всего лишь хотел попробовать то, что принадлежало мне. Он наслаждался острыми ощущениями от того, что трахал мою женщину, но у него не было намерения быть с ней. Для него все это было просто игрой. Со своей бандой я стал более могущественным в Сансет-Коув, чем он, и, хотя я предложил ему место рядом со мной, ему не понравилось, что его младший брат претендовал на большую власть, чем у была него. Поэтому он решил, что сможет отнять у меня часть власти, трахнув Адриану. Но когда она пришла к нему и сказала, что он должен уйти и что она хочет остаться со мной, ему это не понравилось. И я думаю, он решил, что она — проблема между нами, и взял на себя инициативу избавиться от нее.
Я прикусила нижнюю губу, чувствуя, как мое сердце болит за Фокса, и попыталась отрицать правду о том, что говорил Лютер.
— Она позвонила мне и сказала, что любит меня, — сказал он. — Она сказала, что сожалеет и собирается сказать Дику, чтобы он ушел. Но когда я не получил от нее ответа в течение нескольких часов, я пошел ее искать. Неважно, сколько крови я пролил за годы, прошедшие с того дня, клянусь, я никогда не видел столько, сколько было в той комнате.
— Дик убил ее? — Я выдохнула, и Лютер кивнул, его глаза были затравленными, когда он вспоминал тот момент.
— Он стоял там, весь в крови, ее тело все еще лежало под ним, и он повернулся ко мне с гребаной улыбкой. Сказал, что дело сделано и что нам не нужно беспокоиться о том, что эта сука снова встанет между нами. Я всадил две пули ему в грудь и одну между глаз. В моего собственного брата. В мужчину, в которого я верил, что он будет рядом со мной в трудную минуту, несмотря ни на что. Но такова была цена того, что мы хотели одну и ту же женщину.
  
— Мне жаль, — прошептала я, чувствуя, как ему больно из-за этого даже спустя столько лет. Он так много потерял, и я видела, что его сердце так и не исцелилось от этого, независимо от того, сколько времени прошло с тех пор.
Он выдохнул, сделал большой глоток из своей банки, а затем откинулся на спинку стула, с интересом разглядывая меня.
— Итак, я полагаю, теперь ты понимаешь, почему десять лет назад я считал, что отослать тебя было лучшим решением? Я видел, как мои мальчики смотрят на тебя, как жаждут тебя, и я видел, что все это так или иначе закончится слезами. Я не хотел этого для своих мальчиков. Я хотел, чтобы они были вместе, единым целым, несокрушимыми. Но десять лет назад они все сломались. Не было ни одной вещи, которую я мог бы сделать, ни плана, который я мог бы составить, который имел бы хоть какую-то надежду объединить их. Или, по крайней мере, не было — пока ты не вернулась.
— Я?
— Им следовало бы совсем забыть о тебе — извини за грубость, милая, но мальчики-подростки жаждут киски, и я предположил, что, как только они забудут о твоей, они переключатся на другую. Что каждый найдет себе девушку по душе и забудет о тебе. Но они так не поступили, правда?
— Когда-то мы впятером были чем-то особенным, — сказала я, водя большим пальцем вверх-вниз по банке с лимонадом в моей руке. — Я не знаю, кто мы друг другу сейчас, но эта связь… она все еще есть.
Лютер кивнул. — Тогда, я думаю, мы можем прийти к новому соглашению. Я хочу, чтобы ты помогла мне воссоединить мою семью. Фокс и Маверик слишком, блядь, долго находятся в ссоре, а я хочу, чтобы мои мальчики снова были в гармонии друг с другом.
— В ссоре? Маверик презирает их, особенно тебя. Он буквально жаждет твоей смерти и…
Лютер пренебрежительно махнул рукой, и я выгнула бровь. — У этого парня всегда была горячая голова. Он закатывает истерику, когда что-то идет не так, как ему хочется, и выходит из себя. Он просто взбешен, потому что я помешал ему последовать за тобой десять лет назад, но теперь ты вернулась. Так что ему нужно перестать выплевывать пустышку, как младенцу, и вернуться домой.
— Он создал конкурирующую банду, — сказала я, не веря своим ушам, и Лютер усмехнулся.
— Я думаю, мы все можем согласиться с тем, что «Проклятые» это скорее подразделение Команды «Арлекинов», чем конкурирующая банда. Кроме того, политика банд — это моя сфера деятельности, так что тебе не нужно беспокоиться об этом. Все, на чем тебе нужно сосредоточиться, — это воссоединение моих мальчиков. Я дам тебе все, что тебе потребуется для достижения этой цели, и взамен я не вышибу тебе мозги.
— Я действительно предпочитаю, чтобы мои мозги были в их нынешнем положении, — согласилась я, обдумывая то, о чем он просил. — А как насчет Чейза и Джей-Джея?
Лютер пожал плечами. — Они не мои дети, но я знаю, что они важны для Фокса и Маверика так же, как и ты. И они хорошие солдаты. Поэтому я готов позволить им стать частью перемирия, которое ты заключишь.
Я открыла и закрыла рот в гребаной растерянности. Как, черт возьми, я должна была сделать то, о чем он меня просил? С другой стороны, мне действительно не нравилась сама идея о том, что он застрелит меня в качестве альтернативы, так что я была готова поспорить, что у меня точно не было выбора в этом вопросе.
— Я понятия не имею, как я собираюсь сделать то, что ты хочешь, — медленно сказала я, и Лютер поднял бровь. — Но, я думаю, я могу попытаться разобраться. Как-нибудь.
В моем голосе не было никакой убежденности, но Лютер просиял, как будто я только что дала ему обещание.
— Хорошо. Я хочу, чтобы Маверик вернулся домой. Это давно пора сделать, и нам нужно объединить его людей и моих против гребаных «Мертвых Псов». Ты можешь докладывать мне о своих успехах по ходу дела. Мне все равно, чего тебе потребуется, чтобы снова собрать их всех вместе, Роуг, но ты найдешь способ.