Остров Мертвецов (ЛП)

— Ну, тебе не нужно беспокоиться об этом, — ответил Маверик, сжимая достаточно сильно, чтобы перекрыть мне доступ кислорода, и настойчиво напоминая мне о страхе, который я испытала, когда гребаный Шон сделал со мной именно это. Когда я увидела отражение своей смерти в его холодных, жестоких глазах и поняла, что не смогу дать ему отпор. — Если я решаю кого-то убить, у них нет никаких шансов выжить после этого.
Мое сердце бешено забилось, когда Маверик наклонился ближе, и желание сомкнуть руки вокруг его запястья и начать царапаться и бороться, пытаясь оторвать его от себя, поднялось, как желчь, в моем горле.
В ушах у меня звенело от звуков моих криков и от того, как я умоляла Шона не причинять мне боль, прежде чем его рука так крепко сжала мое горло, что я не смогла дышать. Мой пульс бешено колотился, и я вернулась туда, в тот момент, когда я посмотрела своей смерти в глаза и должна была столкнуться с реальностью того, насколько чертовски пустой была моя жизнь. Я была потерянной и сломленной девушкой, скитающейся из одного места в другое и никогда по-настоящему не принадлежавшей себе. Потому что единственное место, где я когда-либо принадлежала себе, было здесь, в Сансет-Коув, где океан было таким же синим, как небо, а солнце ласкало мою кожу, согревая меня до глубины души. Где мои мальчики окружали меня и защищали от бесчисленных бед, которые хотела преподнести мне жизнь, и я могла просто быть собой, и этого было достаточно. Или, по крайней мере, так было. Когда-то. Только тогда я по-настоящему почувствовала себя живой. Возможно, я была мертвой девушкой задолго до того, как Шон попытался убить меня.
Слезы обожгли мне глаза от того, насколько чертовски бессмысленным было мое существование, и когда я попыталась отогнать воспоминания и сосредоточиться на темных глазах мужчины, который теперь держал меня в своей власти, я почувствовала, что успокаиваюсь. Я все еще не могла дышать, мое сердце все еще бешено колотилось, и моя смерть, вполне возможно, все еще смотрела на меня в ответ. Но я обнаружила, что предпочитаю, чтобы у нее было его лицо. По крайней мере, если это будет он, то это будет что-то значить. Для меня. Для него. Для всех нас и для этого места, которым мы когда-то правили, не имея ничего, кроме свободы молодости и невероятной веры в то, что все всегда будет хорошо, пока мы есть друг у друга.
Свободная рука Маверика обвилась вокруг моего бедра, и моя кожа, казалось, загорелась от его прикосновения, мурашки побежали по моей плоти и заставили выгнуться спину. Мне не должно было это нравиться, но по какой-то причине какой-то глубокой, темной части меня это нравилось. Какая-то долбанутая, сломанная часть меня наслаждалась этим моментом, когда он держал мою смерть в своих объятиях, и я сжала бедра вместе, поскольку была ошеломлена безумием этого.
Он ослабил хватку на моем горле, и я втянула воздух, моя грудь тяжело поднялась между нами и притянула его взгляд к моему обнаженному телу. Однажды он уже смотрел на меня так. И все же совсем не так. Тогда его глаза шарили по моему телу с возбужденным юношеским желанием, но теперь я ощущала его взгляд как мрачное обещание моего собственного уничтожения. И вместо того, чтобы хотеть отбиться от него и убежать так далеко и быстро, как только могла, я поймала себя на том, что хочу навлечь это разрушение на свою плоть. Позволить ему разрушить меня как можно сильнее и увидеть, что останется от разбитых кусков, которые я так часто склеивала, когда он закончит.
— Похоже, ты думаешь, что тебе нравится играть с дьяволом во мне, красавица, — прорычал Маверик так тихо, что я была уверена, что Миа не смогла услышать его из-за своих продолжающихся рыданий. — Давай посмотрим, как долго это продлится.
Если бы у меня и было что сказать в ответ на это, он не дал мне и секунды, чтобы озвучить это, потому что прежде чем я поняла, что происходит, он поднял меня и перекинул мою голую задницу через свое плечо.
— Отпусти меня, — прорычала я, хлопая его по спине. Но этот чувак был сплошной глыбой чертовых мышц, и я даже не была уверена, что он чувствует мои удары, пока пиналась и брыкалась ногами. Он просто держал меня на месте, обхватив рукой за заднюю поверхность бедер, и зашагал прямо в коридор, где множество его людей вот-вот увидят, как моя гребаная задница будет выставлена на всеобщее обозрение.
  
— Я же сказал тебе. Нам нужно кое-что обсудить. И у меня складывается впечатление, что ты недостаточно серьезно относишься к своей ситуации. — Маверик продолжал идти, оставив рыдающую Мию именно там, где я оставила ее сучью задницу — истекающую кровью и плачущую на полу, — а сам продолжал шагать по огромному отелю, который он считал своей цитаделью.
Кровь прилила к моей голове, и я отказалась от попыток бороться, гляди вниз на покрытые татуировками задние части его ног, и по ходу его движения, мои радужные волосы волочились по полу, пока мы проходили мимо бесчисленного количества людей, и все они могли хорошо рассмотреть мою голую задницу. Я попыталась сообразить, что бы сделал Зеленый Могучий Рейнджер на моем месте, но у меня ничего не получалось, когда я пыталась вспомнить эпизод, где его раздели догола и таскала за собой неуклюжая Рита Репульса, державшая его пленником в своем логове. Проклятье.
Мы спустились по лестнице в подвал здания, и я вывернула шею, чтобы увидеть, как мы проходим через промышленную кухню и наконец оказываемся в темном помещении, где температура вокруг нас заметно упала.
Меня снова подбросило вверх, и моя задница ударилась о холодный деревянный стул за секунду до того, как наручник защелкнулся на моем запястье, зафиксировав его на подлокотнике справа от меня.
— Рик, — выдохнула я, пытаясь высвободить руку, и металл впился мне в кожу, когда он поймал мое другое запястье и быстро защелкнул наручник и на нем, прикрепив его к другому подлокотнику кресла и обездвижив меня.
Он даже не взглянул на меня, когда потянулся к моей лодыжке, и мои инстинкты борьбы или бегства, наконец, уловили, что происходит. За последние десять лет я поняла, что бег, как правило, был моей сильной стороной, но я была более чем способна бороться, если сбежать было невозможно, и я закричала на него, вырывая лодыжку из его хватки и брыкаясь обеими ногами в отчаянной попытке вырваться на свободу.
Маверик выругался, когда моя босая нога попала ему в челюсть, но от удара я откинулась на спинку стула, и внезапно вместе с ним рухнула назад.
Я сильно ударилась о пол, боль рикошетом пронзила затылок и на мгновение заставила зазвенеть в ушах, пока я моргала, прогоняя темные пятна из поля зрения.
Маверик двигался быстро, воспользовавшись моментом моей болезненной нерешительности, и к тому времени, когда я снова начала сопротивляться, он уже привязал мою левую лодыжку к ножке стула грубой веревкой.
Он раздраженно хмыкнул, когда мне удалось пнуть его свободной ногой еще несколько раз, прежде чем он, наконец, поймал ее и привязал к другой ножке стула, раздвинув мои бедра и заставив мое сердце бешено колотиться от страха.
Маверик отступил назад, как только я была связана, и моя грудь начала вздыматься от судорожных вдохов, когда я уставилась на одинокий светильник над головой и впервые как следует осмотрелась вокруг. Я находилась внутри чего-то, что выглядело как морозильная камера промышленного размера, мое дыхание поднималось клубами пара передо мной, пока холод покалывал мою кожу и заставлял меня дрожать. Справа от меня вдоль стены тянулись пустые стеллажи из нержавеющей стали, а слева были крюки для мяса и красные пятна, которые, как у меня сложилось впечатление, оставило там не обычное мясо.
Маверик обошел меня, пока не смог ухватиться за спинку моего стула и снова поднял меня, поставив его на ножки с грохотом, который эхом разнесся в замкнутом пространстве.
Когда он снова повернулся ко мне лицом, я проглотила комок страха в горле и заставила себя встретиться с ним взглядом. Он медленно облизнул нижнюю губу, пробуя на вкус кровь, которая покрыла ее после удара, который я умудрилась нанести ему в лицо, и страх просочился сквозь меня при виде убийственного взгляда в его глазах.