Остров Мертвецов (ЛП)

Пуля пробила ярко-розовую лампу, когда я промчался мимо нее, и мое сердце ушло в пятки.
— Не смей говорить о моей маме, мальчик! — Крикнул Шон.
Я бежал все сильнее и быстрее, не зная, куда я вообще направляюсь, и мне было наплевать, лишь бы этот засранец не приближался к Роуг. Жизнь все еще каким-то образом цеплялась за меня, отказываясь выпускать меня из этого мира в ближайшее время, поэтому я был уверен, что у меня еще есть шанс выжить.
Я нырнул за следующий угол, прижимаясь спиной к стене, и мой мозг кричал мне двигаться, но сердце приковывало меня к месту. Этому куску дерьма нужно было умереть. Я должен был отправить его глубоко-глубоко в ад, откуда он никогда больше не сможет дотянуться до моей семьи, и если мне придется отправиться туда с ним, то меня это устраивало.
— Выходи, прелестные глазки, — позвал Шон.
Я поднял упавший кусок каменной кладки, взвешивая его в руке, когда Шон подошел ближе, и стена за моей спиной сильно затряслась. — Куда подевалась моя маленькая шлюшка? Я не уйду отсюда без своего фунта мяса.
Его голос приблизился, и я затаил дыхание, готовый покончить с этим мудаком раз и навсегда. Мне нужно было отобрать у него пистолет, направить его ему в голову и нажать на спусковой крючок. Никакого гребаного давления или чего-то в этом роде.
— О, прелестные глазки? — Пропел Шон всего в нескольких футах от меня, и его ботинок захрустел по стеклу сразу за стеной, за которой я прятался.
Я оставался совершенно неподвижным, сосредоточенным, готовым сделать то, что должен. Но я в последний раз погрузился в мысли о Роуг и моих мальчиках, на всякий случай. Закрывающийся занавес, последний гребаный поклон. Но, по крайней мере, выход на бис будет приятным.
Шон шагнул в поле зрения, и я замахнулся куском каменной кладки по его руке, ударив по ней с такой силой, что пистолет вылетел у него из руки, громко хлопнув при выстреле.
Он взревел от боли, а другой рукой замахнулся на меня, сильно ударив костяшками пальцев по моему лицу. Я отшатнулся назад, снова замахиваясь каменной кладкой и целясь ему в голову. Он уклонился от удара, бросившись на меня, и пол содрогнулся под нами, заставив меня потерять равновесие, когда он врезался мне в грудь и повалил меня на пол, а мое оружие отскочило по полу, когда я выпустил его из рук.
Моя спина ударилась о пол, а его кулаки врезались в мои ребра, нанося яростные удары, которые выбили дыхание из моих легких.
Но я не собирался сдаваться так легко. Этот человек причинил Роуг невыразимую боль, пытался похоронить ее в земле на нашей территории. Я был одним из ее мальчиков, ее защитников, и я должен был доказать, что могу бороться за нее и победить. Я вскинул голову, ударив ею по его и без того окровавленному носу, и он закричал до небес, свалившись с меня и схватившись за лицо.
Я вскочил и побежал за его пистолетом, но прежде чем я добрался до него, наверху прогремел оглушительный грохот, и потолок обрушился передо мной, похоронив пистолет и заставив в моих ушах подняться такой громкий звук, что я оглох.
Я отшатнулся в сторону, так как обломки продолжали падать, и сильные руки обхватили мои ноги, повалив меня на пол. Шон полз по моему телу, размахивая телефоном перед моим лицом и показывая экран, чтобы я видел, что у него осталось еще несколько бомб, которые он должен взорвать, и начал свой монолог, а я был даже рад, что все еще ничего не слышал. Но когда его кулак треснул по моему лицу, мой слух прояснился, и его голос зазвучал в моей голове.
— … потому что я бог здесь, на земле, и ничто не сможет забрать меня из этого мира до тех пор, пока я не покончу с ним. Так где же моя девочка, прелестные глазки? Куда ты спрятал мой приз? Где ты спрятал эту сладкую-сладкую ки…
Я поднял руку и ударил его в горло, после чего последовал яростный удар по голове. Я перевернул нас, почувствовав во рту вкус крови, встал на колени по обе стороны от него и превратился в дикого зверя, который бил, бил и бил, клянясь убить этого ублюдка здесь и сейчас.
  
— Она не твоя! — взревел я. — И никогда не была!
Он зарычал, отбиваясь, его кулак врезался мне в почку, а затем он вытащил из-за пояса нож, и я отпрянул от него, чтобы избежать удара.
Я схватил с пола кусок трубы, развернулся и замахнулся им на него. Он с проклятием отскакивал назад, снова и снова отступая в сторону, пока мы двигались по кругу, и я пытался нанести ему удар.
Он тихо присвистнул, поднимая нож одной рукой и засовывая телефон в карман. — Я не проигрываю, парень. Это факт, который тебе нужно усвоить очень быстро.
— Сегодня ты проиграешь, — пообещал я, когда потолок задрожал над нами, а мое сердце даже не дрогнуло от страха. В худшем случае я задержу его здесь достаточно надолго, чтобы он умер вместе со мной, когда рухнет здание.
— Эй, босс! Здесь, наверху, есть выход! — крикнул кто-то, и я повернул голову, молясь, чтобы это был «Арлекин», но вместо этого обнаружил там гребаного «Мертвого Пса» с еще двумя за спиной.
Шон победоносно ухмыльнулся, и я бросился на него с трубой в последней отчаянной попытке прикончить его, но эти три придурка бросились на меня, вырвав оружие у меня из рук прежде, чем я успел приблизиться.
— Держите его, ребята, — скомандовал Шон, и его люди заломили мне руки за спину, обездвиживая.
Шон улыбнулся сквозь кровь, хлынувшую из носа и покрывшую зубы. — Я же говорил.
— Нам убить его, босс? — спросил один из мужчин, приставляя холодный пистолет к моему виску.
Мое сердцебиение участилось, и ярость пронзила мои ноющие конечности из-за того, что я снова подвел свою девочку. Бесполезная трата места.
Откуда-то сверху, из «Кукольного Домика», донесся грохочущий звук, и я понял, что время вышло. Это место рушилось, прямо сейчас, черт возьми.
— Нет, — решил Шон. — Забирайте его. Давайте убираться отсюда к чертовой матери.
Они повернулись, таща меня за собой, а я боролся изо всех сил, чтобы освободиться, но эти ублюдки не отпускали. Они вынудили меня бежать, когда обломки крыши обрушились вниз, и я заставил свои ноги проделать несколько поворотов, зная, что наше время почти истекло. Но потом они вывели нас через заднюю дверь, и я в панике повернул голову, когда они потащили меня к белому внедорожнику, припаркованному на темной стоянке.
«Кукольный Домик» издал последний звериный стон, и рухнула остальная часть крыши, а за ней верхний этаж и следующий за ним.
Меня потащили прочь, мое горло горело, когда я выкрикивал имена своей семьи, и паника разрывала меня изнутри. Роуг была там, мои братья тоже. И я не мог жить в мире без них. Они должны были это пережить, просто обязаны, и я просто молился любому гребаному богу, который меня слушал, чтобы он защитил их.
Меня запихнули в багажник машины, и все погрузилось во тьму, когда Шон захлопнул его, и прежде чем я успел даже попытаться вырваться, меня увезли навстречу неизвестной судьбе с ужасом в сердце из-за того, что я, возможно, только что навсегда покинул этот мир.
Меня притащили в холодное и темное место и оставили с льняным мешком на голове, как я предполагал, прошло не меньшей часа, а может, и больше. Мое тело было в синяках и ссадинах, и я отчаянно нуждался в воде, когда сидел со связанными за спиной руками и низко опущенной головой.
Я подумал о Роуг, Фоксе, Джей-Джее, черт возьми, даже о гребаном Маверике и помолился, чтобы сейф, в котором я оставил Роуг, оказался достаточно прочным, чтобы выдержать обрушение здания, но кто на самом деле знал? Незнание было даже хуже, чем быть привязанным к этому деревянному стулу по милости Шона Маккензи, потому что мне было наплевать на то, что со мной случится. Я уже столкнулся с худшим страхом в своей жизни, когда меня изгнали из «Арлекинов», навсегда изгнали жить в одиночестве. Ничто и близко не могло сравниться с этим, но, если они были мертвы, я с радостью умру здесь от рук Шона, независимо от того, сколько времени ему потребуется, чтобы разделать меня.