Кровавый "Парк динозавров" (СИ)

— Беги!!! — стоявшая рядом Мэри дернула Дженни за рукав и та, опомнившись, опрометью кинулась назад в заросли. Позади нее уже слышалось улюлюканье погони
Петляя между зарослями девочки быстро отбились друг от друга, разбегаясь в разные стороны. Мэри не повезло — ее поймали почти сразу. В уши Дженни ударил душераздирающий вопль и, обернувшись, она увидела как ее подружка отчаянно бьется в руках хохочущего террориста, а второй, неторопливо снимая с пояса нож, подходит ближе. Острая сталь нестерпимо ярко блеснула на солнце и маленькая головка в черных кудряшках покатилась средь кустов. Дженни, заскулив от ужаса, припустилась бегом, прижимаясь как можно ниже. Позади хлопнуло несколько выстрелов и ближайший куст дернулся от удара пули, но это лишь прибавило Дженни скорости. Ей повезло, что в отличие от чужаков, они с Мэри излазили на плантации каждый куст, и теперь, пробираясь знакомыми местами, она все же исхитрилась оторваться от потерявших ее из виду преследователей. Тяжело дыша, девочка влетела под полог апельсиновой рощи, лихорадочно оглядываясь. Позади нее уже слышался громкий топот — и Дженни наугад ломанулась меж ближайших деревьев.
Внезапно она выбежала на берег Сангани, рядом с тем самым баобабом, возле которого они с Мэри были утром. Затравленно оглянулась — позади уже слышался треск и азартные крики. В отчаянии Дженни кинулась к дереву: там, где течение размыло обрыв, образовалось нечто вроде неглубокой норы, прикрытой могучими корнями. Цепляясь за них, девочка забилась в укрытие, распугивая крупных лягушек и молясь о том, чтобы не наткнуться на змею. Сжавшись в комочек, она замерла, дрожа и стараясь не дышать.
Сверху послышалось несколько фраз на ломаном английском и досадливое цоканье языком. Раздался выстрел — кто-то явно пытался спугнуть добычу. Затем голоса удалились и Дженни уже понадеялась, что преследователи потеряли ее след, когда сверху раздался громкий смех и перед ней выросла ухмыляющаяся харя в черных очках. Держась одной рукой за корни, второй рукой террорист собирался схватить Дженни за волосы.
Дальнейшее произошло так быстро, что Дженни не успела сообразить, в чем дело: раздался громкий плеск, лицо негра исказилось от боли и что-то с невероятной силой дернуло его вниз. Дженни высунулась и в ужасе отпрянула обратно: в реке клокотал кровавый котел, где мелькали то искаженное ужасом черное лицо, то гребнистый хвост и зубастая пасть. Сверху слышалась беспорядочная стрельба — другие террористы пытались отбить соратника у крокодила. И вдруг Дженни услышала стрекот вертолетных лопастей, за ним новые выстрелы — и новые команды, ничем не напоминавшие гортанные выкрики негров. Грохнуло несколько взрывов, затем — треск веток, воинственные крики и вопли каффиров, застигнутых врасплох новым врагом.
Все эти звукивсе больше отдалялись от Дженни, пока, наконец, не наступила тишина. Ободренная ею, девочка осторожно вылезла из своего укрытия, цепляясь за корни и карабкаясь вверх. В воде под баобабом расплывалось кровавое пятно, плавали обрывки джинсов. Крокодила нигде не было видно — также как и людей.
Кто-то осторожно кашлянул за спиной Дженни и она резко обернулась, готовая встретить новую опасность. На берегу стоял высокий мужчина в уже знакомой ей камуфляжной форме и зеленом берете с серебряной эмблемой. С худого загорелого лица сочувственно смотрели серые глаза, под тонким, с горбиной носом, топорщились золотистые усы.
— Бедняжка, — произнес он, — хочешь домой?
— У меня больше нет дома, — всхлипнув, сказала Дженни. Она не сопротивлялась когда мужчина, подойдя к девочке, осторожно взял ее на руки. Обхватив шею скаута, Дженни уткнулась в его плечо и, наконец, дала волю слезам.
  
Грант
 
Северная Аляска, формация Принс-Крик, 1998 год.
Алан Грант, опасно балансируя на шаткой металлической лестнице, одной рукой вцепился в каменистую землю, а второй сосредоточенно бил киркой. Пласты земли ссыпались вниз по склону, где их подхватывали студенты, набиравшие целые ведра отложений с крутых берегов. С ведрами они спускались к реке, где, точно золотоискатели, промывали содержимое сквозь мелкие сита, избавляясь от песка и грязи. После первичной обработки намытый материал относили в полевую лабораторию, устроенную в большом автофургоне. Там уже под микроскопом, по чайной ложечке, просматривались килограммы породы, в надежде отыскать в скоплениях мусора зубы и кости динозавров. За всю экспедицию, таким образом, найдено больше сотни образцов — в основном элементы зубов, позвонков, длинных костей скелета и черепов разных доисторических животных.
 
Раскопки велись на протяжении почти трехсот футов, вдоль поросших скудной растительностью берегов реки Колвилл. В тундре давно наступило лето, но по меркам Гранта, привыкшего к раскопкам в «нижних» штатах, здесь и сейчас царил полярный холод, заставлявший его наряжаться в теплый свитер, штаны с войлочной подкладкой и инупиатские сапоги из шкуры горного барана — теплые и удобные для здешней погоды. Вдобавок в лицо бил холодный ветер, то и дело срывавшийся дождем с мокрым снегом, от которого не защищала и куртка с капюшоном.
Впрочем, сейчас Грант едва замечал мерзкую погоду, полностью поглощенный своим занятием. Он знал, что семьдесят миллионов лет здешние места выглядели более приятно. Там где сейчас протекала река Колвилл в доисторические времена находилось северо-восточное побережье Ларамидии — узкого континента, протянувшегося от Аляски до Мексики. Будущий Северный Ледовитый океан уходил далеко на юг узким заливом, по берегам которого росли широколиственные и хвойные леса. Их зеленью питались травоядные гадрозавры и цератопсы, на которых охотились рыскавшие в окрестных зарослях плотоядные динозавры. Разрозненные фрагменты того исчезнувшего мира Грант и пытался сейчас извлечь из-под земли, чтобы сложить более-менее непротиворечивую картину прошлого.
Увлекшись, Грант ударил чуть сильнее и чуть не свалился, подхватывая очередной земляной ком: наметанный взгляд сразу отметил чужеродные вкрапления. Прижимая к груди драгоценную находку, палеонтолог скатился вниз по склону.
— Дай сюда! — он чуть ли не вырвал сито из рук студента, торопливо опуская в него ком и осторожно разминая его пальцами. Опустив сито в воду, Грант тщательно просеял его, избавляясь от земли и песка. Боясь спугнуть удачу, он жадно вглядывался в находку, молясь, чтобы она не оказалась очередной пустышкой.
Хрупкие, наподобие птичьих, косточки, — обычная находка для Колвилла, берега которого с незапамятных времен служат гнездовьем для сапсанов, кречетов и беркутов. Но эти фрагменты черепа, с искрошившейся челюстной костью, не больше пяти сантиметров в длину и не толще пальца, явно принадлежали не птице. На кости просматривались зубы — ряд маленьких крупинок с характерным наклоном к центру. Грант слишком находил слишком много подобных останков на раскопках в Монтане и Колорадо, чтобы не узнать их сейчас. И, словно подтверждая его догадку, в земляных комьях белели и осколки яичной скорлупы.
— Наконец-то! — выдохнул Грант.
Одной рукой удерживая сито, он торопливо взбирался по склону. Над берегом реки был раскинут лагерь экспедиции — несколько брезентовых палаток, принятых в обиходе у кочевавших по берегам Конвилла инупиатов, еще полвека назад сменивших тупики — палатки из шкур тюленей и оленей карибу — на более современные жилища. Несколько аборигенов, работавших при экспедиции, присутствовали здесь и сейчас: в парках и сапогах из звериных шкур, окруженные лохматыми маламутами. Отогнав приветствовавших его громким лаем собак и небрежно кивнув инупиатам, палеонтолог почти бежал к стоявшему в центре лагеря автофургону.
— Доктор Грант, — кинулся ему навстречу один из студентов, — вам звонили из Фонда Хаммонда.
— Я им перезвоню, Джимми, — небрежно отмахнулся Алан, ныряя в дверь фургона.
— Что-то случилось? — сидевшая за длинным деревянным столом Элли оторвалась от ванночки с кислотой, предназначенной для растворения почвы, прилипшей к хрупким останкам. Другие косточки, уже очищенные и аккуратно разложенные в керамических блюдечках, занимали весь стол, помеченные ярлычками с надписями. Воздух в фургоне пропитывал резкий запах уксуса.