С драконами не разводятся, или Факультет злодеев (СИ)
— Я займусь этим вопросом, — он бросает взгляд на книгу рядом со мной и вскидывает бровь. — Все ж решила вернуться на должность? Не привлекает тебя спокойная домашняя жизнь…
Фыркаю, хлопая ладонью по широкой груди мужа.
— У нас же был уговор! Я и так просидела с малышами больше положенного.
— Отсюда сбежали четыре няньки.
— Да, но…
— Это их проблемы, верно, дорогая.
Вздыхаю, находя глазами близнецов. Вот уже несколько минут подозрительно тихо. Ну да, все верно, залезли в шалаш, что строили с папой неделю назад, и о чем-то там шушукаются.
Несмотря на частые перепалки, Тео с Мелисой очень дружные. В моем маленьком еще хрупком мальчике уже прослеживаются мужские черты характера. Не раз он брал ответственность на себя за их общие проделки и защищал сестру в детских спорах с другими ребятами.
Из всех нянек и гувернанток с ними могла справиться одна только Марта. Но на ней и так много забот по дому. Сейчас, когда дети немного подросли, я смогу вернуться в академию. После рождения Солы у меня это вышло уже через год.
Как оказалось, короткий опыт кураторства в боевой академии оставил в душе определенный след. И очень скоро после «увольнения» захотелось продолжить. Факультет злодеев на тот момент уже выпустили, пришли новые ребята. С ними было не так весело, но зато спокойно. И я окончательно срослась со своей должностью.
О тяжелых моментах прошлого я стараюсь не вспоминать.
Когда вышла из клиники в тот зимний заснеженный день, десять лет назад, пообещала себе оставить за спиной все горести и обиды. Там, с тяжелым «Прости» от Рэйзора, с моими слезами и странным облегчением после.
У меня получилось. В основном благодаря Лоранду. Он спрятал меня от всего плохого, словно крыльями закрыл от зла этого мира. Исцелил сердце и душу. Я ни на минуту больше не вернулась в страшные дни своего первого замужества.
Даже когда узнала, что Грайборга спасли.
Что черные вены проклятья, оплетавшие его душу, просочились наружу и выжгли на коже следы. Прям как та одинокая слеза, скользнувшая по его щеке после моего прощения.
Лоранд сказал, целители так и не разгадали этот феномен. Дракон не должен был выжить еще после сражения и падения с высоты. Его держала черная магия, оставшаяся после заклятий матери. А потом…
Потом эта тьма отступила.
Ушла.
Прожгла себе путь и испарилась угольным дымом в воздухе.
Возможно, Богиня решила дать Рэйзору Грайборгу второй шанс. Этого никто никогда не узнает.
Сама я не видела его с той встречи в палате. Он не пытался связаться со мной.
Мой бывший муж словно действительно умер тогда, а в Озерное королевство, соседствующее с империей драконов, уехал уже кто-то другой.
Ноябрь
Лоранд
Осень нынче холодная.
Здесь это ощущается особенно остро. Ледяные волны бьются о скалы, разлетаясь фонтаном брызг до самых небес. Ветер треплет голые ветви редких деревьев, каким-то чудом прицепившихся корнями к соленым камням. Солнце практически не показывается из-за полотна туч, оккупировавших небо.
Тюремный остров — и без погодных причуд место невыносимое для жизни. А ближе к зиме оно становится еще более жестоким.
Здесь нет ничего, кроме высокой темной башни, где держат особо опасных преступников, и разбросанных по территории деревянных домов для тех, кому повезло чуточку больше.
Или нет.
Сделать выводы смогут лишь те, кому удалось просуществовать и там, и там.
Десять лет назад я имел возможность выбрать место заключения той, которой удалось почти погубить четыре жизни. Мою, Рамоны, еще не рожденной на тот момент Солы и Рэйзора Грайборга.
Судьба последнего заботила меня меньше всего, но из песни слов не выкинуть… Он тоже стал своеобразной жертвой темного колдовства. А когда чудом выжил, даже пальцем не ударил, чтобы помочь матери. Он просто исчез, прихватив с собой приличную долю из родовых сейфов. После подобного поворота даже глава рода поубавил пыл в защите супруги.
И вот, судьба леди Грайборг оказалась в моих руках. Тюрьма или огромная сумма компенсации? Что сказать, деньги меня не интересовали.
На тот момент я был, возможно, слишком жесток. Но даже по прошествии лет не жалею об этом.
Суд выдвинул обвинение и назначил наказание сроком в десять лет. А место пребывания мог выбрать лично я. Как единственный представитель рода, едва не исчезнувшего с лица земли по вине этой женщины.
Через два дня истекает срок того приговора. Я прибыл сюда, дабы убедиться, что леди Грайборг не станет мстить, едва выйдя на свободу.
Каменная тропа ведет к высоким непроницаемым вратам, а оттуда — к башне. Ледяной ветер треплет на мне мантию, словно желая сорвать ее и растерзать в клочья.
Впереди зажигается фонарь, следом распахивается дверь и темноту пронзает свет из проема двери.
— Что-то вы рано, господин! — перекрикивает непогоду стражник в уже зимнем тулупе. — Скорее, скорее внутрь, а то унесет!
В башне не многим теплее, но хоть ветра нет. Трещат дрова в камине и пахнет жженым деревом.
— Вот допуск, — протягиваю запечатанный свиток. — В камеру сто семнадцать.
Стражник забирает бумагу, ломает печать и быстр пробегает глазами написанное. Кивает.
— Да-да, все верно. Пойдемте.
Мы проходим к клетке лифта и тот мчит нас вниз. С каждым этажом становится все холоднее, а душу окутывает какая-то мрачная безысходность.
— Честно говоря, толку от вашей встречи не будет…
Я перевожу на мужчину вопросительный взгляд.
— Бабка-то, того!
— Что вы имеете ввиду?
Лифт останавливается, решетка с лязгом отъезжает в сторону. Мы выходим в узкий коридор и движемся направо. По обе стороны начинаются камеры. На этом этаже они все закрытые, увидеть узника можно лишь в небольшое окошко сверху двери.
— Ну, кукушечка не выдержала у несчастной, — с нескольким опозданием поясняет стражник. — Десять лет на нижнем ярусе – это вам не хухры мухры.
Он останавливается перед очередной дверью и звучно грохает по ней кулаком.
— Эй, мадам, отошли к дальней стене! К вам тут гость.
Щелчок, и передо мной открывается маленькая комната. Вернее, каменный мешок без окон. Единственный источник света — камень-артефакт на столе, источающий еще и тепло.
Прохожу внутрь, замечая человека, сидящего на койке. Коротко стриженные седые волосы, бледно-серая кожа, покрытая сетью морщин. Черная роба до самых щиколоток и босые ноги.
— Ну вот опять, — досадливо тянет мой провожатый. — Что поделать с этой бабой, все с ног стягивает!
Я скольжу взглядом по каменному полу и обнаруживаю разбросанные носки и тапки.
— Здравствуйте, леди Грайборг, — обращаюсь к пожилой женщине.
Она молчит и смотрит в одну точку перед собой.
— Скоро вы будете свободны, — продолжаю, подходя чуть ближе. — Через два дня за вами приедет супруг.
Ноль реакции.
Хотя нет, она начинает едва заметно раскачиваться из стороны в сторону. Затем добавляется мычание. С каждой секундой движения становятся явнее и резче, а звук громче.
— Ну вот… Разволновали. Теперь до следующей ночи не угомонится!
Я смотрю на узницу еще с минуту, а затем отворачиваюсь и ухожу.
Тюрьма стала тем, что в итоге сломало леди Грайборг. Успела ли раскаяться в своих преступлениях? Теперь никто этого не узнает. Но причинить кому-либо вред она уже точно не сможет.
Обратно лечу на пределе скорости.
Нужно попасть домой до рассвета. Я не хочу тревожить Рамону, вовлекать ее снова в то, что она так долго забывала.
Переступаю порог еще затемно.
Медленно иду к парадной лестнице, поднимаюсь на второй этаж, на ходу снимая мантию. Оставляю ее на софе в коридоре и расстегиваю пуговицы рубашки.
Проходя мимо детской, осторожно приоткрываю дверь и заглядываю внутрь. Близнецы сладко спят в своих кроватках. При виде беззаботных детских лиц в груди разливается тепло.