С драконами не разводятся, или Факультет злодеев (СИ)

Мир перестал существовать для этого дракона. 
Была только она. Ее испуганные глаза, ее изогнутые в гримасе страдания губы, ее душа… Такая яркая, такая необходимая. 
И единственное, что возжелал дракон сильнее этой души — отомстить ее обидчикам. Месть затмила разум, заволокла глаза кровавой дымкой, отключила собственные рецепторы чувств. 
Он накинулся на врага, не замечая его темной ауры и шлейфа чужих проклятий на ней. Ему было все равно, виновен ли противник на все сто или есть кто-то другой, приложивший руку к его безумию. 
Не важно, сколько их, этих врагов. Он уничтожит каждого, в порядке очереди. 
Соперник яростен и жесток, словно спущенный с цепи дикий пес. Но для дракона все его атаки кажутся до нелепости бесполезными. Он подбирает удачную траекторию и на скорости врезается в крылатое препятствие, вонзает клыки в открытую шею и одним резким движением лап отшвыривает смертельно раненное чудовище прочь. 
Поверженный камнем несется вниз. Ломает ветки, рвет крылья, оставляя кровавые следы на ржавых листьях. 
И падает на человека. 
Испуганный крик вынуждает меня взять контроль над зверем и в стремительном пике направить его вниз. 
Обращаюсь практически у самой земли, приземляясь уже на ноги. Качнувшись в сторону, хватаюсь за ребра. Сквозь местами порванную одежду просачивается кровь. Правое плечо обжигает болью. Но я быстро забываю о собственных ранах, когда вижу лежащую на земле Рамону. Сердце пропускает удар. Устремляюсь к ней, не замечая ничего во круг. 
— Мой ма-а-альчик, — доносится сквозь шум в ушах женский вопль. 
Замираю в шаге от истиной и резко оборачиваюсь. Прямо на моих глазах драконье тело становится бесплотным, растворяется в золотом тумане, оставляя вместо себя человека. Он поломанной кучей распластан на сухих листьях, раскинув руки в стороны и глядя вверх стеклянными глазами. Голова его неестественно откинута, будто он лежит на чем-то. 
Рядом с ним на коленях рыдает леди Грайборг. Цепляется за его окровавленные плечи и трясет их, не прекращая звать сына по имени. 
В шагах трех от них стоит ошарашенная Мелисса. Закрывает рот обеими ладонями и смотрит, не моргая, на эту скорбную картину. 
Перевожу взгляд от нее обратно к дракону. Замечаю синюю ткань шали и руку со сморщенной кожей. 
Странно, я ничего в этот момент не испытываю. Пожалуй, только холод в груди. 
— Мелисса, — проговариваю я. Голос звучит хрипло, будто принадлежит не мне. Прочищаю горло и повторяю: — Мелисса, ты нужна. 
Иду к Рамоне, падаю на колени перед ней и прикладываю ладонь к бледной щеке. 
— Мелисса! — рявкаю через плечо. 
Девушка отмирает и бежит ко мне. 
— Да, да, я тут… Все очень плохо, милорд… — она всхлипывает и бросает взгляд на завывающую женщину. 
Хватаю ее за руку, завладевая вниманием. 
— Посмотри на меня, Мелисса. Посмотри! 
Целительница концентрирует на мне взгляд. 
— Никто не важен сейчас сильнее, чем она. Ты поняла? 
Кивок. 
— Как ей помочь? Говори! 
Она более-менее приходит в себя и торопливо пристраивается с другой стороны от Рамоны. Осматривает ее, кладет руки на оголенный живот, прикрывает глаза и начинает шептать заговор. От ладоней исходит мягкий золотой свет, но он едва тлеет, а спустя пару секунд вовсе гаснет. 
Целительница смотрит на меня, отрицательно качая головой. 
— Ребенок почти мертв. Он еще цепляется за мать, вытягивая из нее последние силы… Рядом не было дракона-отца, потому он питался энергией Моны. И сейчас, когда лорд Грайборг… когда… 
— Ты из рода драконов, ты специализируешься на нашей магии. Должно быть что-то! Не может быть такого… Не может все закончиться вот так. 
Я чувствую, как холод распространяется от центра груди в стороны, как леденеют руки и становится труднее дышать. 
— Я не могу потерять ее снова. 
Чувствую, как мое собственное сердце бьется все медленнее. 
Опускаюсь к Рамоне, касаюсь лбом ее лба и понимаю, что по щеке щекочет влага. Это слишком жестоко со стороны Богини. Дважды отнять ту, которая важнее жизни.
 
— Возможно получится… Есть один очень старый ритуал. Еще со времен первых драконов. 
Резко выпрямляюсь, впиваясь в целительницу взглядом. Она заметно вздрагивает и чуточку бледнеет. Торопится договорить: 
— Вы можете поделиться своей силой. 
— С ней? Так что же ты молчала! Начинай, пока не поздно! 
— Нет, не с ней. С ребенком. Либо они оба выживут, либо… оба погибнут. Дитя долгое время пребывало без подпитки дракона. По сути, оно и не знало магии собственного отца. Это очень древний ритуал, что-то вроде усыновления на энергетическом уровне. Вопрос в том, готовы ли вы пойти на это? 
— Что мне нужно делать? Не тяни, Мелисса. 
— Хорошо. 
Она приподнимается, берет мои ладони и кладет на едва округлившийся животик Рамоны. Одну снизу, втору — выше, ближе к груди. Накрывает своими, чуть надавливает и начинает заговор на драконьем языке. От тихого бормотания переходит в набирающее звук пение, от которого пробирает до самых костей. 
Ветер подхватывает древние слова, поднимает листья с земли и кружит ими вокруг нас. Птицы резко замолкают, и даже плачь леди Грайборг становится далеким и еле слышным. 
Целительница отнимает одну руку и резким движением царапает кожу на моем запястье до крови. Я даже не замечаю этого, неотрывно глядя в лицо Рамоне. Надеюсь увидеть хоть какие-то изменения: румянец на щеках или дрожь ресниц. 
Мелисса чертит кровью знаки на животе истинной — ровно между моими ладонями. Затем возвращает руку в исходное положение и переходит на более тихие ноты. 
Руны вспыхивают алым светом, отделяются от кожи и взвивают вверх. Замирают напротив моих глаз, а потом вдруг пронзают в самое сердце. Я хватаю ртом воздух, ощущая жар в груди. Холод моментально уходит, и в тот же миг от ладоней исходит золотое мерцание. Оно волной проносится по телу Рамоны, словно укутывая ее волшебным одеялом. Впитывается в нее. 
Целительницы замолкает. 
Нас окружает звенящая тишина. 
Листья оседают наземь, а сам ветер будто замирает на месте. 
Раз. Два. Три. 
И все приходит в прежнее движение! Лес оживает, причитания леди Грайборг режут уши, даже ритм моего сердца становится оглушающе громким. 
Мелисса устало выдыхает и отстраняется, растирая взмокшее лицо ладонями. А я не рискую шевельнуться, не отнимаю рук от Рамоны и смотрю на нее, затаив дыхание. 
Вот, ее губы розовеют и приоткрываются, впуская легкий вдох. Цвет возвращается к щекам, а грудь поднимается в такт нормальному дыханию. Я склоняюсь над ней и покрываю поцелуями везде, куда достану. Волосы, лицо, шею. Приподнимаю все еще бесчувственное тело и прижимаю к себе в крепких объятиях. 
Плечо отдает резкой болью, в ребрах ломит, напоминая о недавней битве. Но я даже не пытаюсь отпустить свою любимую женщину, вдыхая ее запах и впитывая каждой клеточкой тепло ее кожи. Дракон внутри ликует и рвется наружу. Я подавляю его, объясняя, что еще не время. 
— Нужен срок на восстановление, — слышу тихий голос Мелиссы. — Вряд ли она очнется в ближайшие двадцать четыре часа. 
Я осторожно опускаю Рамону обратно и достаю из внутреннего кармана мантии камень портала. Передаю его целительнице. Хмурюсь, уточняя: 
— Ее же можно сейчас перемещать в пространстве? 
— Да, риски уже миновали. 
— Отлично. Отправляйтесь в замок, размести ее в отдельной палате. Сделай все, что требуется. 
Девушка кивает и без лишних вопросов выполняет поручение. 
Когда они исчезают, я поднимаюсь и подхожу к леди Грайборг. 
— Ирод, — замечает меня она. — Что ты натворил? Ты убил его… Я не оставлю это просто так… 
— Была честная схватка. По законам двойственной метки истинности. Это сражение должно было случиться много месяцев назад, и вы это знаете. 
— Убийца! — срывается на крик она. 
Вдруг мы оба слышим тихий стон. 
Женщина замирает и впивается взглядом в сына.