Проклятие королей
При этом магичкой она была способной. С нагрузкой справлялась. Не ныла по пустякам, не жаловалась на боль, слабость или женское недомогание. Если было нужно, могла работать сутками напролет и без единого возражения брала на себя всю бумажную работу, как и пообещала, когда я только-только взял ее на обучение.
Будь она для меня только напарницей, я бы назвал ее идеальной спутницей и без преувеличения превосходным партнером. Как маг она была надежной, грамотной, собранной. И что немаловажно, умела вовремя остановиться. Но в быту, как выяснилось, Лора кардинально менялась, умудряясь на пустом месте придумать такую кучу проблем, что я уже всерьез подумывал снять стазис со второго этажа, чтобы переселить ее туда и не встречаться даже за ужином.
– И все-таки вы бы полегче, мастер Рэйш, – с сожалением вздохнул Нортидж, когда мы зашли в кабинет. – Женщины, они ведь ласку любят, заботу, внимание, а вы с ней как с солдатом.
– Он пришла ко мне учиться, – буркнул я. – И пока ученичество не закончится, она и будет солдатом. Я не смешиваю личное с работой.
– И похоже, от других ожидаете того же, – едва слышно уронил дворецкий, заставив меня поднять на него глаза.
– Что ты сказал?
– Ничего, хозяин. Просто мысли вслух. Простите. Не желаете ли примерить новый камзол?
Я помолчал, внимательно изучая откровенно занервничавшего духа, но потом вспомнил о завтрашнем мероприятии и без особой охоты кивнул:
– Неси.
Призрак с облегчением испарился, а чуть позже в дверь робко поскреблись две горничные, которым Нортидж поручил заняться переделкой моей одежды.
Надо сказать, камзол особого энтузиазма у меня не вызвал. Такое впечатление, что девушки нашили на него все золотые нити, рюши и кружева, что только нашлись в доме. Единственное, что меня устроило, – это материал и цвет: глубокий черный бархат выглядел более чем достойно. Но строгий покрой и благородную красоту наряда напрочь испортило обилие украшений.
– Отпарывайте, – велел я, когда девушки приладили на место переделанные рукава и прикрепили карманы иголками. – Все это… золото, кружева… убирайте к демонам.
Горничные дружно ахнули:
– Как можно, хозяин?! Всю красоту испортить!
– Убрать, – непреклонно повторил я, окинув камзол критическим взглядом. – Если увижу хоть одну золотую финтифлюшку, во дворец отправлюсь в шляпе и плаще.
Служанки заохали, заквохтали и так, с причитаниями, уволокли недошитый камзол. Из коридора еще долго доносились их жалобные стенания, что «так не положено» и «новый хозяин честь рода совсем не бережет». Потом их, правда, оборвал строгий голос дворецкого, но плач, трагическое перешептывание и горестные вздохи раздавались в доме до самого утра. А то, может, и весь следующий день, который мне, как назло, довелось провести в нескончаемой беготне.
Четыре кражи подряд, одно-единственное заурядное убийство и целый ряд мелких правонарушений заняли все мое время до обеда. Затем, как и обещал, я наведался в Белый квартал и совершенно официально забрал из родительского дома своего единственного ученика, которого мне с рук на руки передала чем-то изрядно недовольная мать. Мне даже показалось, что леди Искадо сделала это не слишком охотно и вообще не особенно поддерживала решение супруга об ученичестве. Тем не менее Роберта я все же забрал, выслушал от него сбивчивые оправдания за вчерашнее поведение. Убедился, что мальчик все понял правильно, и со спокойной душой оставил его с Мэлом.
После этого времени осталось лишь на то, чтобы привести себя в порядок, обрядиться в тщательно выглаженный и по-военному строгий камзол, при виде которого на лицах слуг появилось совсем уж похоронное выражение. По их общему мнению, я бессовестно испортил внешний вид и безнадежно загубил свою и без того невеликую репутацию. А на мою верную шляпу они вообще покосились, как на врага народа. Шторм, поддавшись всеобщему настроению, даже уволок ее на темную сторону и спрятал под диваном. Но ругать его я не стал. Вместо этого прикрыл глаза и ненадолго призвал Тьму, обратившись к ней с не совсем обычной просьбой.
Моя Тьма, как оказалось, знала толк в красоте. Более того, не отказала в любезности и в считаные мгновения раскрасила бархат тонкими стежками инея, превратив простое черное полотно в эффектное, строгое и изысканное по своей простоте одеяние.
Слуги, увидев преобразившуюся одежду и убедившись, что их хозяин не заявится к королю в однотонном камзоле, как какой-то нищеброд, с невыразимым облегчением выдохнули. Я удовлетворенно кивнул. И, оттолкнув от себя возбужденно сопящих псов, перешел на темную сторону. Успев в последний момент заметить мелькнувшую в столовой знакомую ауру и мысленно посетовать, что перед уходом не проверил дом на предмет посторонних лиц.
Во дворец я, естественно, явился по темной стороне, проскочив созданную в незапамятные времена защиту по нижнему слою. В реальный мир перешел в глубокой нише одного из дворцовых коридоров, оставив после себя тонкий слой инея на изысканно украшенных стенах. Убедившись, что рядом никого нет, выскользнул из-за тяжелой шторы. Без особого труда добрался до зала приемов, а у самого входа смешался с толпой и, отыскав по ауре стоящего в сторонке Корна, неслышно возник у него за спиной:
– Привет, шеф. Скучаете?
Светлый от неожиданности едва не подпрыгнул:
– Рэйш?! Да Фола тебе в душу…
– Тсс, – с укором посмотрел на него я. – Зачем же так нервничать? На нас и так уже оборачиваются.
И правда, в кругу богато одетого народа, где сплошь виднелись породистые аристократические мужские морды и разной степени надменности женские личики, на нас тут же обратили внимание. Правда, под раздраженным взглядом начальника столичного ГУССа количество любопытствующих быстро сократилось. И теперь на нас изучающе косились лишь те, кто успел услышать мою фамилию, и те, кто по статусу мог себе позволить такую роскошь.
– Где ты был? – процедил шеф, любезно улыбнувшись проходящей мимо престарелой даме, чья дряблая шея просматривалась даже сквозь обилие баснословно дорогих побрякушек. – Королевский посыльный подходил уже дважды! Ты что, опять проскочил мимо парадных дверей?!
– Зачем мне лишняя огласка? – резонно заметил я и, выловив еще несколько настороженных взглядов из толпы, на всякий случай отступил в тень. – Надеюсь, нам не придется идти в зал приемов вместе со всеми? Король ведь не собирается расспрашивать нас о первохраме на виду у толпы лизоблюдов?
Корн поискал кого-то глазами, после чего едва заметно кивнул и развернулся:
– Нет. Нас уже ждут. Идем.
Следом за шефом я обогнул толпу собравшихся у раззолоченных дверей придворных и, нырнув в соседний зал, увидел неприметную, почти сливающуюся со стеной и удачно сокрытую магией дверку. Рядом с ней нас с коротким поклоном встретил такой же неприметный человечек в совершенно простой и непритязательной одежде. Он же снял с потайного хода магическую завесу. Внутрь человечек юркнул первым, затем в открывшемся узком проходе исчез Корн, последним зашел я, после чего дверь бесшумно закрылась, а поверх нее легла все та же завеса, благодаря которой далеко не каждый маг сообразит, что в этом месте есть дополнительный коридор.
Идти пришлось довольно долго. Несколько раз слуга менял направление и переходил из одного перехода в другой. Однако через четверть свечи мы все-таки вышли в один из пустынных, но уже вполне официальных дворцовых коридоров, после чего слуга остановился перед очередными дверьми и снова изобразил короткий поклон.
– Прошу вас немного подождать, господа.
Не дожидаясь ответа, человечек проворно исчез за дверью. Корн едва слышно вздохнул, а потом вдруг одарил меня свирепым взором:
– Давай только без твоих обычных шуточек, Рэйш. Сегодняшняя аудиенция может стоить тебе карьеры.
Я не стал заверять шефа, что карьерой как раз не дорожу. Зачем расстраивать человека? Особенно когда он и так на взводе.
– Прошу вас, господа, – бесшумно появился из-за двери все тот же человечек. – Ее величество готова вас принять.